О воспитании волевых качеств советского офицера - ГЛАВА IX

E-mail Печать
Индекс материала
О воспитании волевых качеств советского офицера
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I
ГЛАВА II
ГЛАВА III. Меры дисциплинарного воздействия как средство формирования воли
ГЛАВА IV. Строевая и физическая подготовка – средства воспитания воли
ГЛАВА V. Огневая, специально-техническая и учебно-методическая подготовка – средства воспитания воли
ГЛАВА VI. Тактическая подготовка офицера и воспитание волевых качеств
ГЛАВА VII. Методы руководства офицером
ГЛАВА VIII. Воспитательное значение взаимоотношений
ГЛАВА IX. Предотвращение страха и его преодоление
ГЛАВА X. О самовоспитании
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все страницы

 

ГЛАВА IX

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ СТРАХА И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ

 

1. Страх как помеха для принятия целесообразных решений

Проявление страха свойственно большинству людей. Практически вопрос сводится к тому, в какой мере человек владеет собой в момент опасности.

«Не тот мужествен — говорил Ушинский, — кто лезет на опасность, не чувствуя страха, а тот, кто может подавить самый сильный страх и думать об опасности, не подчиняясь страху»1.

Начальник должен стремиться к тому, чтобы его подчиненный был мужественным, не знающим страха воином. Речь идет о том, чтобы офицер в минуту опасности мог думать о ней, несмотря на страх, чтобы он не терял голову, а мог сознательно отнестись к опасности, чтобы ее преодолеть.

Надо сказать, что проявления страха носят самый различный характер. Может быть страх как опасение за благополучный исход борьбы. Такое опасение усиливает необходимое напряжение, является положительным в той мере, в какой исключает беспечность, обостряет бдительность, мобилизуя внимание и волю. Такое чувство страха можно было бы назвать ощущением опасности. Но оно приобретает резко отрицательные свойства, когда обращает осторожность в трусость, сковывает волю, исключает активные и смелые действия. Следовательно, все зависит от того, какова степень страха.

1) К. Д. Ушинский. Собрание сочинений, АПН РСФСР, 1950 г., т. 9, стр. 227.

Нельзя думать, что храбрость абсолютно несовместима со страхом.«Что такое храбрость? — спрашивает Макаренко и отвечает: «Человек боится, но делает то, что нужно делать»1. Значит, практический интерес представляет вопрос о том, чтобы страх не меитал человеку делать то, что необходимо и целесообразно. Что ощущает офицер, как меняется цвет его лица, сколько усилий ему стоит сохранить спокойствие в бою, — это мало кого касается, если он своевременно и спокойно отдает необходимые распоряжения, непрерывно управляет подразделениями, поддерживая пробную связь и взаимодействие, увлекает за собой подчиненных, внушая им решимость и т. п. Для дела, по крайней мере в настоящей работе, важно не выяснение массы физиологических и психологических подробностей, характеризующих чувство страха различной силы и формы проявления. Поэтому в данной главе речь может идти только о таком чувстве страха, которое парализует разумную деятельность человека.

Нельзя считать страх каким-то непознаваемым явлением, с которым совершенно невозможно было бы бороться. Можно смело утверждать, что правильное воспитание, глубокие знания в области военного дела, разумное и твердое руководство воспитывают и развивают бесстрашие, и все то, что содействует мобилизации воли, способствует предотвращению страха.

Если необходимые признаки разумного руководства — ясность дели, знание обстановки, организованность, воздействие на чувство достоинства, внушение уверенности — налицо, то тем самым обеспечивается мобилизация воли в такой степени, что предотвращается и страх.

Раз речь идет о том, чтобы в какой-то мере сознательно заранее устранить или хотя бы уменьшить чувство страха в его наиболее тяжелой форме, то необходимо кратко рассмотреть, в чем заключается природа страха: что его порождает, в чем он выражается, как предупредить его появление и что выводит из его состояния.

Порождают страх такие обстоятельства, когда события, имея чрезвычайный, угрожающий для жизни характер («всякий страх есть страх смерти», — говорил Ушинский), обрушиваются неожиданно так, что их невозможно было заранее предвидеть, чтобы к ним в какой-то мере подготовиться. Острота этого положения усугубляется неизвестностью, из-за которой трудно судить, как разовьются события. При неизвестности отсутствуют цели действий, ибо наличие целей уже говорит о какой-то перспективе, с которой несовместимы безнадежность или отчаяние, как крайнее выражение страха. При отсутствии целей отсутствует также инициатива, которая не может быть беспредметной, а должна соответствовать тому представлению, которое сложилось о данной цели.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 67.

Практическая сторона вопроса — в чем сказывается страх, сводится к тому, что он мешает принятию быстры к и целесообразных решений. Об этом говорит тот факт, что часто человек под влиянием страха ничего не предпринимает. Бывает и так, что человек, теряя выдержку и не использовав одного средства, быстро переходит к другому, от которого тоже вскоре отказывается, бросаясь от одной крайности к другой безо всякой цели и смысла. В том и в другом случае результат практически один и тот же: человек парализован и бездействует. В этих явно несуразных действиях или в бездействии проявляется внешняя сторона страха. Внутреннее же состояние человека, испытывающего страх, являющееся причиной вышеуказанного фактического бездействия, — это острейшая борьба мотивов. В обычных условиях борьба мотивов завершается каким-либо решением, а в состоянии сильного страха она не прекращается и часто не приводит ни к какому решению.

Известно, что человек, в каком бы тяжелом положении ни был, как бы ни был подавлен, приняв решение, как будто оживает. Отсюда следует, что человека из состояния страха может вывести принятие решения о том или ином образе действий. Однако для быстрого принятия твердого решения необходимо прекратить борьбу мотивов. Следовательно, все, что способствует более быстрому прекращению борьбы мотивов, помогает быстрее преодолевать страх.

Сущность борьбы мотивов при острой опасности — желание сохранить свою жизнь и желание исполнить свой долг. Борьба мотивов может касаться выбора средств, который зависит как от отношения к своему долгу, так и от кругозора, от оценки данной обстановки.

Борьба мотивов затягивается в том случае, когда человек не имеет четкого представления, какая цель и какое значение она для него имеет. Если же отношение к данной цели, борьба за которую связана с опасностью, заранее предрешено, то борьба мотивов или совсем исключается, или же, возникнув в момент наибольшей опасности, сравнительно быстро заканчивается. Борьба мотивов у человека с развитым чувством долга исключена или же довольно быстро заканчивается принятием решения.

О беззаветном отношении к своему долгу, которое бесповоротно разрешает борьбу мотивов в положительном смысле, свидетельствует письмо 33 героев Сталинградского фронта, отразивших атаку 70 немецких танков.

«Боевые друзья! — говорилось в этом письме. — Слов нет, нам было страшно. Но мы знали: если мы струсим, если отступим, не жить нам на белом свете. Народ проклянет нас страшным своим проклятием, как отступников. И мы решили лучше умереть, но со славою, нежели сохранить свою жизнь, но весь век носить позорное клеймо труса. И мы, собрав всю свою волю, все свои силы, решили до конца выполнить свой долг. Мы победили потому, что были стойкими, потому, что в наших рядах царила железная дисциплина, потому, что мы подчинялись единой воле командования»

В этих простых, бесхитростных словах с предельной ясностью сказано о той борьбе мотивов, которую герои преодолели в самих себе. Выполнение задачи сопряжено было со смертельной опасностью, но они преодолели страх смерти, когда подумали о том позоре, который навлекут на себя в случае нарушения своего долга. В ясном представлении опасности, которой они себя подвергали во имя долга, сказывается вся самоотверженность и стойкость этих героев.

Все же и при высоком понимании долга принятию быстрых и целесообразных решений может помешать такое важное обстоятельство, как незнание обстановки. Если человек не изучил обстановки, не знает ее, то он мысленно не подготовлен к тому, что может случиться, и при всем желании исполнить свой долг он может только зря погибнуть без пользы для дела. Так, например, пехота даже на походе не беспомощна против танков противника. Но если офицер не изучил условий местности, танкоопасных направлений, не вел разведки, наблюдения, то может случиться, что танки противника сомнут его раньше, чем он сообразит, что произошло. Не удивительно, если в таких условиях его охватит страх.

Иллюстрировать сказанное здесь о природе страха можно следующим примером положительного характера, именно примером бесстрашия. Речь идет о действиях М. В. Фрунзе при следующих обстоятельствах.

1) «Великая победа под Сталинградом», изд. «Молодая гвардия», 1950 г., стр. 45.

Иваново-Вознесенский полк, у которого патроны уже были на исходе, отходил, еле сдерживая напор двух колчаковских полков. К тому времени белые уже зашли в тыл Пугачевскому полку, быстро приближаясь к переправам, чтобы отрезать от них части Чапаевской дивизии. Кроме того, белые подтянули к месту боя свежие войска.

В эту грозную минуту к цепи Иваново-Вознесенского полка подскочил Фрунзе на коне, спрыгнул с него, с винтовкой забежал вперед и повел полк в атаку. Цепи противника дрогнули и побежали. Положение было спасено.

Не вызывает никакого сомнения, что для Фрунзе, целью всей жизни которого было торжество революции, вопрос о победе над Колчаком был вместе с тем делом и его личной жизни. Поэтому не могло быть в данном случае и борьбы мотивов, связанной с вопросом о целях борьбы, — отношение к ним было предрешено за много лет до этого события. Не могло быть и борьбы мотивов в отношении выбора средств и методов, так как для Фрунзе не составило труда быстро оценить обстановку и моментально принять единственно правильное решение — перед подавляющими силами противника, угрожающего отрезать от тыла, не отступать и не обороняться без патронов, а перейти в контратаку, ударив в штыки. Это решение было единственно правильным и в том смысле, что привести его в исполнение мог только он, которого хорошо знали иваново-вознесенцы, готовые пойти за ним в огонь и в воду.

Настоящее бесстрашие возможно только при наличии соответствующей идеи и знании дела. И точно так же как нет врожденных идей и соответствующих познаний, так и способность преодолевать страх никогда и ни у кого не является врожденной.

Воспитанник Макаренко, выполнив свой долг при эвакуации детей из Испании под жестоким огнем фашистов (фалангистов), писал своему воспитателю:«Спасибо вам за то, что вы научили нас не бояться смерти». По поводу этого письма Макаренко заметил: «При старом режиме такое качество рассматривалась, как данное человеку от рождения. Вот я родился храбрым, это мне присуще. А этот юноша утверждает, что его этому научили»1.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 148.

Значит, раз можно научить человека быть храбрым, то соответствующим воспитанием можно предотвратить в нем появление страха. Следовательно, соответствующим руководством, системой разумных мероприятий можно помочь человеку научиться преодолевать страх, чтобы он проявлял необходимое самообладание в момент наибольшей опасности.

 

2. Предотвращение страха

Из сказанного выше следует, что на первом плане в воспитании мужества должно быть одно: правильное, принципиальное отношение к своему долгу.

О том, насколько властно и в то же время естественно воздействует на волю советского гражданина чувство долга — сознание единства своих интересов с интересами Родины, говорил М. И. Калинин:«...Именно любовь к жизии в Советской стране, с советским народом, когда такой жизни угрожает опасность, когда за ее сохранение идет борьба не на жизнь, а на смерть, заставляет гражданина Страны Советов терять боязнь к смерти, ее пересиливает стремление человека сохранить жизнь советского народа и тем самым как бы навечно сохранить и свою жизнь»1. Такое отношение к своему долгу возможно для цельной натуры, когда одна мысль о сделке со своей совестью вызывает отвращение, когда право смотреть прямо в глаза своим товарищам и начальнику столь дорого, что лишиться этого права,—значит лишиться жизни. Для такого ревностного отношения к своей чести необходимо, чтобы офицер был воспитан в духе беззаветной преданности делу коммунизма, своей Родине, Коммунистической партии, был морально подготовлен к тяжелым испытаниям.

Второе, что обусловливает бесстрашие, — это глубокие военные знания, широкий тактический кругозор. При хорошей тактической подготовке офицер имеет возможность: видеть дальше и глубже, то есть больше предвидеть, что сводит к минимуму неизвестность, питающую чувство страха; быстрее ориентироваться в обстановке, что дает необходимые данные для принятия обоснованного решения: быстрее принять твердое и разумное решение, что прекращает борьбу мотивов, а следовательно, и ликвидирует состояние страха.

1) М. И. Калинин. О коммунистическом воспитании, 1947 г., стр. 243.

Особо следует остановиться на моменте внезапности.

Если страх порождается неизвестностью и неожиданным появлением угрожающих событий, то из этого следует, что внезапность устрашающим образом действует на человека. Отсюда вытекает, что чем лучше человек ориентирован в обстановке, тем менее неожиданными будут для него действия противника, тем менее он будет подвержен чувству страха.

Для этого офицер должен быть прежде всего воспитан так, чтобы с его стороны была исключена всякая беспечность. Можно определенно сказать, что большая часть случаев неожиданности является следствием беспечности. Отсюда и необходимая требовательность к офицеру в отношении всевозможных мер обеспечения, в первую очередь — разведки. Затем речь идет о воспитании офицера в таких условиях, в которых чаще всего может сказываться внезапность, чтобы он тренировался как в наилучшей организации мер обеспечения, так и в отражении внезапного нападения противника.

Внезапность чаще всего возможна в условиях, в которых затруднено ориентирование. Если тренировать офицера в ориентировании в наихудших условиях, то тем самым будут исключены для него многие случаи внезапности. Поэтому тактические занятия ночью, в лесу, в горах, в тумане и т. п. должны еще в мирное время дать офицеру опыт ориентирования в наихудшей обстановке.

Тактические учения, проводимые в сложной обстановке, часто создаваемые по ходу занятий критические положения воспитывают офицера подготовленным для действий в условиях, изобилующих всякими неожиданностями, что придает ему уверенность и смелость. Имея опыт быстрого ориентирования в таких условиях, он будет меньше подвержен страху, возбуждаемому внезапностью.

Еще в мирное время благодаря всесторонней подготовке офицер должен хорошо представлять себе условия современного боя, будущего противника, его оружие, плотность огня, характер боевых действий и т. д. Нельзя преувеличивать силы противника, но и малейший намек на шапкозакидательство совершенно недопустим. Знание условий современной войны, наиболее полные сведения об обстановке данного боя способствуют предупреждению страха.

Однако представление о бое, близкое к действительности, еще не решает вопроса, если человек не представляет себе своей роли в этой обстановке, не знает, какими силами он обладает, чтобы бороться в этих условиях. Когда человек сам себя не знает, то есть не уверен в себе, не закален в тревогах и испытаниях, то как бы хорошо он ии знал внешние условия, возникающая б момент наибольшей опасности тяжелая борьба мотивов неизбежна.

В мирное время эта закалка достигается суровой требовательностью к офицеру, когда он привыкает постоянно чувствовать ответственность, когда от него требуют постоянной готовности к испытаниям и лишениям, чтобы не уронить своего достоинства воина и гражданина.

Воспитанием создают такое состояние сознания, которое характеризуется как «небоязнь боязни»,как готовность преодолеть любую опасность, выдержать любое испытание для достижения намеченной цели.

Если человек мысленно готов к борьбе, то он тем самым укрепляет в себе уверенность в исходе этой борьбы, иначе он бы не готовился к ней. А кто мысленно готов к борьбе, тот по существу и храбр. Ведь простой житейский опыт подтверждает, что порой и сильный человек может оказаться малодушным ввиду опасности, коль скоро он о ней не думал, и, наоборот, человек не будет совершенно беспомощным, если он думал о ней, готовясь встретить ее.

Готовность к испытаниям ни в коем случае не означает пассивного отношения к ним. Она носит активный характер, заставляющий преодолевать опасности и с честью их переносить. Для человека вообще, тем более для офицера пассивное, хотя бы и невольное ожидание опасности является просто оскорбительным.

Третье, что может предотвратить страх, — это деятельность воина как по предупреждению самой опасности, так и в борьбе с нею, когда она уже возникла.

Чтобы исключить пассивное отношение к опасности, необходимо развить в офицере такое чувство достоинства, которое несовместимо с пассивным ожиданием событий.

Малейшие послабления требований к офицеру в вопросах чести и достоинства ведут к печальным результатам. Если в мирных условиях человек ставит на первый план личные интересы, забывает о своем достоинстве и вступает с собой в сделку, то в условиях, действительно угрожающих его жизни, он вряд ли подумает о своей чести. Кто допускает противное, тот, повидимому, считает воспитание делом, лишенным всякой логики, ибо нельзя же, здраво рассуждая, допускать, что человек, которого пугает малейшее препятствие на его пути, вдруг окажется таким смелым, что безо всякой подготовки одолеет крупный барьер.

Готовность человека к испытаниям будет тем большей, чем лучше он представляет себе условия, в которых придется переживать эти испытания. Разумеется, абсолютного соответствия представления об условиях тому, что будет в действительности, трудно добиться. Из этого же следует, что чем меньшей будет разница между воображением и действительностью, тем меньшим будет и страх, чем больше закален человек, тем ближе его воображение будет к действительности.

Чтобы закалить волю офицера для действий в боевой обстановке, необходимо, чтобы его подготовка протекала в условиях, наиболее близких к боевой действительности. В этом отношении заслуживают внимания такие методы, как занятия с боевой стрельбой, когда подразделения двигаются в «атаку», прижимаясь к своему огневому валу. Также закаляют волю, готовя ее для преодоления страха, физическая культура и спорт, преодоление естественных препятствий.

Воспитание в духе активных и смелых действий приводит к тому, что офицер более объективно оценивает обстановку, как об этом уже говорилось в главе о тактической подготовке. Следовательно, он сможет быстрее и лучше оценить обстановку, чтобы принять возможно скорее правильное решение. Быстрое и целесообразное решение предполагает ту особенную инициативу, которую в сочетании со скоростью ее проявления принято называть находчивостью. Такое денное качество, как находчивость, необходимо максимально развивать в офицере, поощряя во всех отраслях его боевой деятельности, особенно в тактической подготовке.

С точки зрения уменьшения разницы между воображением и действительностью первый бой, в котором участвует человек, оказывает на него исключительное влияние: он начинает представлять себе хотя бы пределы тех напряжений, которые вызывают у него явления боевой обстановки. Командир, зная, что данный офицер впервые участвует в бою, должен уделить ему особенное внимание, чтобы он легче перенес это испытание и был лучше подготовлен к последующим боям.

Необходимо учесть, что в бою не всякое явление действительно опасно, во всяком случае не все одинаково опасно. Опытный воин это хорошо знает, поэтому он объективно оценивает явления боя и, не растрачивая попусту энергию, лучше себя чувствует.

«Есть у меня командир роты Вахтиков, — говорит полковник Демин в своих записках. — Это один из самых храбрых офицеров, когда-либо встречавшихся мне. Храбр он без аффектации. Во время боя он столь же спокоен и нетороплив, как в самой обычной обстановке...

Однажды несколько молодых офицеров, только что прибывших в дивизию и побывавших с Вахтиковым в бою, стали выражать восхищение его храбростью.

— Я так же храбр, как и вы, — отвечал спокойно Вахтиков, —  разница между нами только в том, что у меня есть солдатские навыки...

Малоопытному солдату почти всегда кажется на поле боя, что опасность ждет его отовсюду... Опытный же, бывалый солдат всегда «прочтет» поле боя, всегда определит, где подлинная опасность и где опасность воображаемая. Это его солдатский, боевой навык...

Прав Вахтиков: личное мужество должно сочетаться с опытом и навыками, благодаря которым бывалый солдат определяет, скажем, место разрыва снаряда по свисту его в полете. Нередко то, что кажется офицеру-новичку огромным испытанием храбрости, ни в малейшей степени не является таким испытанием для опытного офицера, потому что он видит, предугадывает, понимает поле боя, в чем по неопытности не всегда может разобраться новичок».

Необходимо помочь молодому офицеру поскорее и лучше овладеть этим солдатским навыком. Уже в мирное время надо привить этот навык молодому офицеру, научить его «читать» поле боя. Это могут и должны сделать участвовавшие в Великой Отечественной войне старшие командиры. Опыт войны, обобщенный в уставах и наставлениях, а также в специальной литературе, каждый советский офицер должен глубоко изучить и усвоить.

Знание обстановки, как уже можно было видеть в начале настоящей главы, или исключает борьбу мотивов, или обусловливает быстрое завершение ее в положительный исход. Отсюда следует, что чем больше офицер изучает обстановку и лучше в ней ориентирован, тем полнее у него данные о ней, для того, чтобы исключить возможно большее число неизвестных, а следовательно, и случаев неожиданностей.

1) Полковник Н. Демин. Записки офицера, Воениздат, 1945 г., стр. 17—18.

Офицер каждый раз перед боем представляет себе,какая мажет сложиться обстановка, какие возможны варианты решений при тех или иных обстоятельствах. Трудно ожидать, что удастся все в точности предвидеть, но далее отдаленное представление о могущих развернуться событиях увеличивает мобильность офицера, его готовность встретить опасность в наихудших для себя условиях. Такая готовность в значительной мере предотвращает страх или обусловливает его более быстрое преодоление, следовательно, обеспечивает и сохранение самообладания.

Можно сказать, что и страх и беспечность, которая, на первый взгляд, кажется бесстрашием, имеют в своей основе непонимание обстановки. Наоборот, и осторожность, и смелость являются результатом того, что человек ясно понимает, чего в данной обстановке можно ожидать и что можно предпринять. У храброго воина осторожность органически сочетается со смелостью.

Одной из существенных мер, могущих предотвратить у подчиненных появление страха, является правильная расстановка сил. Очень важно так распределить коммунистов и комсомольцев, опытных солдат по подразделениям, чтобы они мот л и охватить своим влиянием наибольшее количество солдат.

В боевой обстановке начальник, всячески поощряя смелые решения и действия, обязан предостерегать при этом от недооценки противника и от самоуспокоения при успехах. При всяком удобном случае он должен справляться о том, что знает офицер об обстановке и как он ее оценивает, интересоваться, насколько офицер предвидел то или иное обстоятельство. Благодаря этому начальник настораживает офицера, заставляя его думать о всевозможных положениях, таящих в себе какую-либо серьезную опасность.

Можно все же представить себе, что при всех этих условиях, при всей смелости и осторожности офицера он попал с подразделением в какую-нибудь серьезную беду. Из этого вовсе не следует, что можно считать весь труд офицера и его начальника напрасным. Во-первых, при другом отношении к делу вероятность попасть в опасное положение была бы значительно большей. Во-вторых, и в данном положении опасность окажется меньшей, хотя она и не была предвидена. Чтобы уяснить себе это, можно вообразить такой случай.

Один офицер, поспешно занимая рубеж для обороны, предусмотрел все возможные направления, являющиеся танкоопасными, другой же офицер их не учел. Но из-за отсутствия ряда разведывательных данных или по каким-нибудь другим причинам первый офицер также не учел, что в одном месте могут появиться танки противника. Если бы они появились в этом направлении, то могли бы оказаться полной неожиданностью как для одного, так и для другого офицера. И все же положение первого офицера значительно лучше второго, потому, что благодаря предвидению, хотя бы и недостаточно полному, он исключил большое число неизвестных и в какой-то мере был подготовлен к отражению танков. Это дает ему возможность быстро принять правильное решение, в то время как второй офицер будет теряться в большом количестве неизвестных, что, естественно, отразится на быстроте принятия решения и на его качестве.

Данные об обстановке, кроме своих личных наблюдений и сведений от организуемой им разведки, офицер получает у начальника при общении с ним. В этом общении начальник передает подчиненному то чувство, с которым он сам воспринимает и оценивает обстановку, как он воображает себе условия для решения задачи, которую ставит своему подчиненному. При этом он должен быть в высшей степени принципиальным и правдивым, чтобы не преуменьшать и не преувеличивать опасность. Недальновидному начальнику может казаться, что если он преуменьшит перед подчиненным угрожающую опасность, то легче будет мобилизовать его волю, меньше усилий понадобится на то, чтобы приступить к выполнению задачи. На самом же деле, когда перед офицером обозначится большой разрыв между воображаемой и действительной опасностью, он окажется не подготовленным к тому, с чем столкнулся в реальной обстановке. Однако нельзя и преувеличивать опасность потому, что это вызывает излишнее напряжение моральных сил, которые начальник обязан всячески беречь.

Подготовить подчиненного к предстоящим испытаниям это не только воздействовать на его воображение, чтобы приблизить его к действительности. Это значит вместе с тем и внушить ему такую уверенность, которая необходима для решения и действий, соответствующих характеру данной обстановки.

Когда человек мысленно готовится встретить опасность, хорошо представляя себе ее и будучи уверен в своих силах, тем самым создаются условия, предотвращающие страх.

 

3. Определение размеров опасности и борьба с нею — способ преодоления страха

На войне нельзя быть совершенно гарантированным от всяких случайностей и неожиданностей, которые таят в себе и наибольшую опасность. И когда над офицером и его подчиненными нависла большая и реальная угроза, то мобилизация воли в этот момент означает прежде всего, что необходимо освободить ее от оков страха.

Для этого есть один давно рекомендованный способ, о котором говорил Ушинский: «...Как только же мы начинаем бороться с опасностью, так и страх начинает проходить».

Поэтому даже малейшее проявление деятельности для борьбы с опасностью, вызвавшей страх, возвращает уверенность.

Самый факт принятия решения, направленного на борьбу с опасностью, уже свидетельствует о трезвом отношении к опасности, с которым несовместимо состояние подавленности и страха. В этом смысле очень метко говорится: «Смотри страху прямо в глаза, и страх смигнет». Это значит, что чем трезвее человек оценивает опасность, тем меньше она его страшит.

Трезвой оценкой опасности обстановки, которая создалась, собственно, и начинается борьба с опасностью, а вместе с тем и преодоление страха. По мере уяснения размеров опасности, ее характера страх уменьшается. Это положение можно истолковать в двояком смысле.

Часто бывает, что опасность не так велика, как может показаться на первый взгляд. Народная мудрость гласит: «Не так страшен черт, как его малюют». Когда же человек находится во власти страха, то он поддается внушениям, выгодным врагу, и данное явление считает более грозным, чем оно есть на самом деле. Трезвая же оценка обстановки показывает действительное положение вещей.

Главное же заключается в том, что самым фактом трезвой оценки обстановки офицер меняет положение вещей. Действительно, пока офицер не оценил положения, не разобрался в нем как следует, любая опасность угрожает гибелью, потому что она не встречает сознательно организованного противодействия. Но как только он стал определять размеры опасности, он, значит, пришел в себя, и положение в корне меняется, поскольку обнаружены силы для противодействия. И действительно, хотя соотношение сил осталось как будто прежним, опасность уменьшается, принимая совершенно иной характер, люди пробуждаются к действию. С принятием решения уменьшается гнетущая неизвестность в то время, когда отсутствие решения ничего не сулит впереди.

В наихудшем случае в боевой обстановке может оказаться, что сил недостаточно, чтобы предотвратить свою гибель. Но для честного воина, преодолевшего страх, в любом случае может оказаться столько сил, чтобы выполнить задачу и обессмертить свое имя. Очевидной была для капитана Гастелло неизбежность его гибели. Но и в подобную минуту он проявил такое присутствие духа, что решил своей смертью причинить врагу возможно больший урон. Такое присутствие духа могло быть результатом исключительно высокого советского патриотизма.

В любых условиях начальник пробуждает офицера к деятельности, воздействуя на сознание его собственного достоинства и внушая ему уверенность. В любых условиях он возбуждает в нем чувство превосходства над противником — иначе как же можно его одолеть? — и жгучую ненависть к врагу.

Как только опасность пройдет, старший начальник должен перед своими офицерами подчеркнуть значение этого наглядного урока, показав им, какие нашлись в них силы для борьбы с опасностью. Он может при этом показать, кто как действовал — кто лучше и кто хуже, но общий вывод для всех один и тот же: у всех нашлись силы для борьбы с этой опасностью. Этот урок имеет большое воспитательное значение. Имея в виду подобный опыт, Ушинский говорил:

«Смелость... есть не что иное, как ...чувство уверенности в своих силах. Всякий новый опыт, доказывающий нам присутствие этих сил, в сравнении с опасностями, увеличивает эту уверенность и увеличивает, следовательно, нашу смелость».

Конечно, лучший опыт — тот, который добывается на фронте, в боевой обстановке. Так, например, буквально в первые минуты Великой Отечественной войны в одном подразделении, стоявшем на западной границе, в условиях неожиданного, вероломного нападения врага, когда гремит артиллерия, а над головой кружатся самолеты противника, некоторые молодые офицеры сразу не нашлись как быть. Им было приказано построить подразделения и произвести их расчет. Это немедленно же успокоило как офицеров, так и солдат, после чего они уже умело и сноровисто выполняли все, что им предстояло делать. Впоследствии приходилось видеть на фронте этих молодых офицеров боевыми и уверенными в своих действиях командирами. Надо полагать, что немалую роль сыграло в этом отношении «боевое крещение» в первые минуты войны. Важно, чтобы старший командир учитывал каждый раз такой опыт, имея в виду его положительный результат в смысле закалки воли.

 

4. Самообладание

В любых условиях офицер должен уметь владеть собой, ему должно быть присуще то незаменимое для всякого военачальника качество, которое называется самообладанием.

Настоящая храбрость представляет собой способность к наиболее целесообразным действиям, чтобы лучше исполнить долг и чтобы труды и жертвы дали наибольший эффект. Это возможно при самообладании, когда при всяких условиях сохраняется ясность мысли.

«Вспоминается мне один случай под Сталинградом,— пишет полковник Демин в своих записках. — На небольшое подразделение, защищавшее рубеж, шли в атаку немецкие танки. Первую атаку подразделение отбило. Отбило оно и вторую атаку, хотя уже с трудом: потери в людях были велики. Но вот немцы пошли в третью атаку. Полтора десятка танков шли на измученных людей, на поредевшие ряды защитников рубежа. И люди дрогнули. Как всегда в таких случаях, какой-то одиночный крик страха, малодушия послужил сигналом к панике...

В этот момент бойцы увидели, что командир подразделения держит в руках фотоаппарат. Спокойно, как ни в чем не бывало, он навел видоискатель на еще далекие танки врага. Щелкнул затвор фотоаппарата, еще раз, еще раз... Пули свистели вокруг, рвались снаряды, но наш офицер видел как бы только свой аппарат, был занят только съемкой.

Спокойствие офицера, обыденность, неторопливость его жестов и движений столь контрастировали с теми чувствами, которые переживали бойцы, что они не могли не обратить на это внимания. Если офицер вел себя не только совершенно спокойно, но еще занимался фотосъемкой (а все знали, что он был страстный фотограф-любитель), значит в положении подразделения не было ничего страшного. Значит, офицер видел и знал нечто такое, чего не видели и не знали они, бойцы.

И бойцы приободрились. Секунда — и все они вновь пришли в себя. Атака была отбита.

Что же спасло в данном случае положение? Сила духа офицера, его самообладание... Я не рекомендую, конечно, каждому офицеру в трудный момент вылезать на бруствер и заниматься фотосъемкой. Но каждый офицер должен настолько владеть собой, чтобы в трудный момент найти то слово, тот жест, тот характер поведения,которые подействуют на его бойцов наиболее успокаивающе и воодушевляюще»1.

Данный офицер, повидимому, не был беспечным человеком, и он сделал все, что полагается после первой атаки и в ожидании последующих атак врага. Это давало ему основание быть спокойным. А пока танки врага недосягаемы для оружия его подразделения, он мог заниматься фотосъемкой, подчеркивая тем самым, что нет оснований особенно тревожиться.

Самообладание предполагает известную выдержку, зависящую от уменья подавлять в себе чувство страха. При отсутствии выдержки человек в минуту опасности или теряется, ничего не делая, или, наоборот, мечется, действуя нецелесообразно.

Каждое особенно сильное чувство проявляется во внешних выражениях, отражаясь в той или иной мере на работе различных органов человека. В частности, для чувства страха в его наиболее острой форме характерными являются дрожь, сухость во рту, хрипота, задержка дыхания, изменение цвета лица, понижение сердечной деятельности и т. п. Для человека, охваченного гневом, характерны энергичные движения и дыхание, повышенная сердечная деятельность и т. п.

Борьба с опасностью начинается с того, что человек устраняет хотя бы внешние признаки страха. Это уже большое достижение для офицера, свидетельствующее об известном самообладании. На первый взгляд кажется очень

Трудно произвольно устранить внешние выражения чувства страха. На самом деле это не так, потому что иногда элементарные действия, необходимые для борьбы с опасностью, как, например, распоряжение, команда и пр., уже придают человеку другие выражения, отличные от внешних выражений страха. Так, например, если в момент опасности произносить во весь голос команду (если обстановка позволяет), то это приведет к нормальному дыханию, к известному напряжению мускулатуры, которое устраняет дрожь и многое из того, что свойственно чувству страха.

Большое организующее значение имеет залповый огонь, хотя он менее действителен, чем одиночный меткий огонь. Во-первых, он действует на психологию противника, свидетельствуя о том, что его встречают организованным отпором. Во-вторых, при ведении залпового огня солдаты чувствуют свое единство, свою силу, что эта сила направляется целесообразно. На самом деле, стоит только представить себе, сколько команд и как громко должен их произносить командир отделения, взвода, какие согласованные действия требуются при этом от стрелков, чтобы понять, насколько залповый огонь успокаивает, а следовательно, организовывает как командира, так и солдат.

Такие действия, как команды, залповый огонь, необходимые распоряжения, диктуемые элементарными требованиями тактики, как бы развязывают активность офицера и солдата.

Такое же, а порой и большее значение имеют чувства, повышающие Жизнедеятельность. В бою, в котором состязаются две воли, сознание может возбудить такие чувства, как гнев, ненависть, что вполне естественно, потому что объект гнева — противник — налицо. Гнев или ненависть иногда просто заставляет забыть страх, полностью вытесняя его. Сознание возбуждает такое могучее чувство, как любовь к своей Родине, к народу, за жизнь и свободу которого идет борьба. Чувства, повышающие жизнедеятельность, противодействуют влиянию страха, растормаживая и возбуждая для деятельности соответствующие нервные центры. Поэтому вполне целесообразными оказывались часто приемы воздействия на подчиненных, возбуждающие их наибольший гнев против врага. Разумеется, сила вспыхнувшего гнева будет зависеть от политико-морального состояния воинов, от всей предшествующей работы по их политическому воспитанию.Самообладание предполагает определенную работу мысли, дающей возможность овладеть своими чувствами и диктующей тот или другой осознанный образ действии. Работа мысли помогает быстро преодолевать страх, потому что само состояние человека, размышляющего об опасности, вытесняет чувство страха, несовместимое с деятельной работой нервно-мозговых центров. К тому же, если борьба с опасностью ликвидирует страх, то эта борьба начинается прежде всего с работы мысли, без которой невозможно принятие разумных решений.

Целесообразность и действенность мер борьбы будут зависеть от опыта офицера, его находчивости, инициативы и активности.

Используя для воспитания офицеров факты их успешной борьбы с опасностью, необходимо всегда предупреждать от зазнайства, преуменьшения возможностей противника.

Без уверенности в своих силах, без сознания своего превосходства над врагом немыслимо и думать о победе над ним. Но презирать врага вовсе не значит, что можно в какой-то мере недооценивать его силы и возможности. Зазнайство, самоуспокоение только, расслабляют волю, так как человек не думает о предстоящих испытаниях, и как только он столкнется с чем-то новым, неизведанным, будет озадачен и обескуражен. Наоборот, настоящая уверенность в своих силах означает суровую требовательность к себе, чтобы быть готовым к еще большим испытаниям, к еще более грозным боям. Без такой готовности нельзя ставить себе более высоких целей, более сложных задач.

 



 
Интересный материал? Поделись им с другими:

На Форуме