О воспитании волевых качеств советского офицера - ГЛАВА VI

E-mail Печать
Индекс материала
О воспитании волевых качеств советского офицера
ВВЕДЕНИЕ
ГЛАВА I
ГЛАВА II
ГЛАВА III. Меры дисциплинарного воздействия как средство формирования воли
ГЛАВА IV. Строевая и физическая подготовка – средства воспитания воли
ГЛАВА V. Огневая, специально-техническая и учебно-методическая подготовка – средства воспитания воли
ГЛАВА VI. Тактическая подготовка офицера и воспитание волевых качеств
ГЛАВА VII. Методы руководства офицером
ГЛАВА VIII. Воспитательное значение взаимоотношений
ГЛАВА IX. Предотвращение страха и его преодоление
ГЛАВА X. О самовоспитании
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Все страницы

 

ГЛАВА VI

ТАКТИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА ОФИЦЕРА И ВОСПИТАНИЕ ВОЛЕВЫХ КАЧЕСТВ

 

1. Воспитательное значение тактической подготовки

Тактическая подготовка имеет не только образовательное, но не в меньшей мере и воспитательное значение. Ни к какому другому виду обучения так не подходит название воспитывающего обучения, как к тактической подготовке. Дело в том, что от качества тактической подготовки зависит поведение офицера в боевой обстановке в смысле постановки и решения задач, характеризующих его деятельность, волевые действия. Тактическая подготовка и должна воспитывать офицера человеком сильной воли.

Свобода воли означает способность принимать решения со знанием дела. Знание военного дела в делом и тактики в частности делает волю офицера свободной и сильной. Тактическая подготовка вооружает офицера глубокими практическими знаниями, которые помогут ему самостоятельно принимать правильные решения и настойчиво проводить их в жизнь. Она должна воспитать у офицера такие волевые качества, которые требуются в условиях современного боя.

Воспитывающий характер обучения в тактической подготовке предполагает исключительное единство теории с практикой, знаний с опытом. Для достижения такого единства необходимо в обучении искоренять всякие условности и упрощения. Поэтому для тактических учений создается обстановка, возможно более близкая к боевой, требующая максимального напряжения, закаляющая волю офицера и солдата. Когда на занятиях в поле, на учениях офицер ставится в трудные условия, требующие преодоления серьезных препятствий, то, естественно, это способствует формированию и закалке его воли. Всякое послабление не только лишает офицера необходимой практики, но создает у него неверное представление, будто победу на фронте легко достигнуть. Такое представление ослабляет волю офицера, и она будет подавлена в первом же бою, как только он столкнется с трудностями и испытаниями, ценой которых можно добиться успеха.

Единство практики и теории означает вместе с тем и глубокие знания военной науки. И в науке офицер не должен себя чувствовать пассивным учеником. В какой-то мере он должен себя чувствовать исследователем, способным что-нибудь дать науке, во всяком случае критически осмыслить все, с чем он сталкивается на практике. Для этого офицеру необходимо осознать ту истину, что как революция и ее победы не являются делом одиночек, героев, а делом масс, так и советская военная наука создана не одиночками, а является результатом коллективного труда, в котором участвовали такие же люди, как он — данный офицер. Понимание этой истины обязывает офицера самостоятельно мыслить и чувствовать себя активным членом творческого коллектива. Это сознание заставит офицера не только усвоить опыт Минувшей войны, но и, отталкиваясь от этого опыта, лучше понять все то новое, что характерно для боевых действий в современной войне, творчески участвовать в решении новых задач, встающих перед советской военной наукой.

Сила ориентировки, которую дает военная наука, как и всякая другая, заключается в ее объективности, иначе офицер будет иметь неверное представление об обстановке и ему непонятна будет та жесткость требований, которые ему предъявляют на тактических учениях. Прежде всего это относится к врагу, о котором советский офицер должен иметь правильное представление. Будущий враг — это умный и сильный противник, который обладает не только богатой военной техникой, но и тщательно разработанной теорией. Не следует игнорировать и моральную силу противника, иначе нельзя себе представить его храбрым и упорным в бою. Правда, в буржуазном обществе нет объективных условий для его морального единства. Но это вполне понимают политические деятели и генералы противника, отчего они тем более изощряются в том, чтобы, удерживая массы в неведении относительно истинных причин и виновников войны, внушить им, что они якобы борются за правое дело. А эта ложь, пока не разоблачена в глазах масс, имеет громадную силу.

Современная военная техника благодаря громадный скоростям и большой глубине поражения делает более возможным внезапный удар в невиданных раньше масштабах. Из этого следует, что от войск требуется большая бдительность как для своевременного упреждения противника, так и для того, чтобы обеспечить свой удар по противнику.

Новая техника вовсе не облегчает действия войск, а, наоборот, требует от них еще больших напряжений, делая еще более интенсивной их боевую деятельность. Отсюда следует, что в конечном итоге роль человека как была, так и остается главной и решающей, что победа в современной войне достигается не техникой самой по себе, а людьми, в совершенстве владеющими этой техникой, умеющими использовать ее в любой обстановке, убежденными в правоте дела, за которое они сражаются. Поэтому, какими бы большими ни были изменения, вносимые современной техникой в военное дело, основные, важнейшие требования тактики остаются прежними.

Никто не будет отрицать и теперь, что для успеха наступления требуется превосходство сил в решающем пункте, в решающий момент.

Ясно и теперь, что успешным может быть удар, наносимый там и тогда, где противник более всего уязвим и когда он меньше всего ожидал нападения.

Остается обязательным и теперь наращивание сил на главном направлении, чтобы, выманив все резервы противника, оставить за собой последнее слово, которое также должно быть неожиданным для него.

Отсюда вытекает все значение внезапности, не дающей противнику опомниться, чтобы он не мог своевременно и правильно реагировать на наносимый ему удар. Этим определяется значение работы мысли, волевых качеств, выдержки, когда, заставляя противника преждевременно израсходовать свои силы, оставляют за собой инициативу в выборе места и момента нанесения окончательного удара.

Уже во время прошлой войны вследствие массового применения военной техники бой отличался решительным характером, быстротой развития и исключительным значением взаимодействия, требуя от офицера большой оперативности и организованности. Мощность же современной военной техники, ее разнообразие требуют от офицера еще больших организаторских способностей, которые должны сказываться прежде всего в умении тщательно наладить взаимодействие. «Пожалуй, наиболее сложным при организации и ведении боя является взаимодействие как внутри подразделения, части, так и с частями других родов войск и специальных войск,— говорит Маршал Советского Союза А. Еременко. Правильно организованное взаимодействие — основное условие достижения успеха в бою. Вот почему, совершенствуя свои организаторские способности, наши командиры должны придавать мастерству организации и поддержания взаимодействия первостепенное значение»

Для успешной борьбы офицеру необходимы все те положительные качества характера и воли, о которых было сказано вначале: дисциплинированность, решительность, инициатива, смелость, настойчивость и пр. Ясно, что эти черты несовместимы с такими недостатками, как нерешительность, упрямство, приверженность к шаблону и др. Последний недостаток 一 приверженность к шаблону — больше всего мешает успешной борьбе, для которой необходима инициатива и изобретательность в применении все более новых методов и приемов.

Учитывая роль внезапности, значение взаимодействия, следует сказать, что здесь речь идет не только об умении, о правильном расчете, без которых успех, конечно, невозможен. Здесь речь идет о большой, закаленной опытом воле. Чтобы организовать и во все время боя поддерживать взаимодействие, направляя усилия всех его участников в одну точку, согласовывая их действия по времени, месту и цели,— для этого нужна большая целеустремленность. Чтобы внезапно обрушиться на противника, не давая ему прийти в себя до его полного разгрома, предпринимая такие действия не от случая к случаю, а постоянно, систематически, необходима большая активность, требующая огромных напряжений. Эти волевые качества наиболее ярко проявляются при организации взаимодействия и нанесении внезапного удара. Вместе с тем они характерны во всей боевой деятельности офицера, можно сказать, во всем его поведении. Отсюда следует, что все положительные волевые качества офицера могут быть в основном сведены к двум наиболее важным — разумной целеустремленности и сознательно проявляемой активности. В этих двух качествах, как в фокусе, собрано все, что характеризует офицера, и они абсолютно необходимы для тактики современного боя. Они же обусловливают проявление и всех других волевых качеств. На самом деле, трудно представить себе дисциплинированным офицера, если он не целеустремлен, если ему безразлична цель боевых действий, немыслима инициатива, если человек пассивно относится ко всему, не ставит себе больших задач и довольствуется тем, что дает шаблонное решение.

1) Маршал Советского Союза А. Еременко. Организаторские способности начальствующего состава, «Военный вестник» № 11. 1954 г., стр.

На поле боя цели разбросаны вдоль фронта и в глубину в виде огневых точек противника, групп живой силы, сооружений различного рода и т. п. Рассеивая внимание по всем этим целям, офицер не решит задачи;, его силы окажутся распыленными и израсходованными без пользы. Когда же он уделит больше сил той цели, которая имеет важнейшее значение, то будет и наибольшая вероятность успеха. В таком образе действий проявится целеустремленность, собранность воли.

Собранность воли человека означает стремление быть сильным там, где он находит это нужным. Такое стремление становится характерной чертой человека только в результате большой закалки воли, в результате опыта. Такая, казалось, для всех ясная мысль, что пять пальцев, собранных в кулак, имеют большую силу, чем десяток растопыренных пальцев, не всегда становится правилом поведения для человека, не имеющего боевого опыта. И только в результате опыта изживается вредное стремление к равномерному распределению сил, и офицер понимает, что желание быть всюду одинаково сильным приносит только вред. Тактическая подготовка, полевые занятия, учения помогают офицеру выработать в себе целеустремленность, сделать волю собранной.

С точки зрения целеустремленности все решения и действия офицера должны быть строго последовательными и направленными к одной цели, смелыми и ответственными. В то же время его решения должны быть осмотрительными, тщательно взвешенными, чтобы и факты второстепенного значения оставались все же в поле зрения. Так, например, совершенно естественно, что командир, имеющий своей главной задачей разгром основной группировки противника, уделяет ей большее внимание. Но было бы неправильно, если бы он не интересовался тем, что делает соседняя группировка противника. Между тем иногда бывает, что человек или совсем распыляет взимание, упуская из виду главное, или же, увлекаясь главным, совершенно не замечает второстепенных фактов. А порой второстепенные факты, если не наблюдать за развитием событий, начинают превращаться в серьезную угрозу.

Поэтому правильное распределение взимания по обстоятельствам в строгом соответствии с тем, что из них является главным и что — второстепенным, представляет собой одно из важнейших требований, предъявляемых к воле и уму офицера. Целеустремленность же и означает умение правильно распределить внимание, своевременно определить, что является главным, и во-время сосредоточить на нем свое внимание.

Чем значительнее явления, с которыми сталкивается офицер, чем острее положение, требующее быстрых решений, тем бывает труднее правильно распределить внимание, тем в то же время оно приобретает и наибольшее значение. Так, например, у одного летчика в полетах на перехват ничего не получалось. Оказалось, что в момент, когда особенно важно было следить за целью, он переводил свой взгляд на приборы. Конечно, показания приборов говорили ему при этом об очень важных фактах, от которых ему трудно было отвлечься, приборы как бы притягивали его к себе, и цель уходила от него. Когда же он изжил этот недостаток, то начал успевать в полетах на перехват.

То, что характерно для авиации, может иметь место и в бою наземных войск. И пехота сталкивается с явлениями, носящими такой решительный и быстротечный характер, как атака танков, самолетов, маневр мотопехоты противника и т. п.

Такая черта офицера, как активность, диктуется всем существом тактики Советской Армии.

Активность означает стремление к почину, чтобы навязать свою волю противнику. Она означает проявление самой широкой инициативы в применении тех средств борьбы, которые в данной обстановке окажутся наиболее эффективными. Такая активность определяет возможность воевать не числом, а умением. Из этого, однако, не следует, что в Советской Армии не учитывается такой фактор, как количественное соотношение сил. Конечно, при прочих равных условиях двое составляют большую силу, чем один. Но если конечная цель для этого одного более ясна, чем для двух его противников, то вполне возможно, что он их одолеет, потому что морально он лучше изготовлен к борьбе не на жизнь, а на смерть, потому что инициатива у него в руках. Это преимущество — предельная ясность конечной цели — всегда на стороне ведущего справедливую войну.

Об этом свидетельствует история всякой справедливой войны, в том числе и Великой Отечественной войны, давшей массу примеров, когда небольшие подразделения Советской Армии одолевали во много раз превосходящие силы противника.

Обычно инициативу, стремление навязать свою волю противнику связывают с наступлением. Действительно, полный разгром противника, уничтожение его, как организованной силы, возможны только в наступлении, в котором боевые действия носят преимущественно маневренный характер. Но и в условиях обороны и позиционной борьбы необходима инициатива, чтобы навязывать свою волю противнику, сковывая его волю. И в обороне следует проявлять свою волю, заставляя его двигаться не в том направлении, в каком бы он хотел, заставляя его тратить силы и средства для удара по пустому месту и нанося ему в свою очередь удары огнем и контратаками. В обороне шаблон так же нетерпим, как и в наступлении.

«...Самым опасным делом для нас, — писал М. В. Фрунзе, — является рутинерство, увлечение какой-нибудь определенной схемой и каким-нибудь определенным методом»

На самом деле, даже в случае, если обстановка не изменилась, не следует прибегать к способам, примененным накануне, хотя бы они и дали вчера наилучшие результаты. Обстановка только кажется неизменной, а на самом деле именно потому, что противник тот же самый (его часть не сменилась еще), он в действительности стал другим, поскольку испытал на себе примененные уже способы боя. Инициативный офицер, как бы обстановка ни казалась неизменной, всегда найдет какое-либо новое средство, новый способ борьбы, чтобы тем самым изменить обстановку, а следовательно, и соотношение сил в свою пользу.

Из всего сказанного здесь о противнике, о значении внезапности, взаимодействия, о необходимости побеждать не числом, а умением следует, что на тактических учениях должна быть создана и соответствующая воспитывающая обстановка. Если по обстановке противник слаб, условия не вызывают затруднений для маневра, для взаимодействия, то от офицера не требуются ни усилия, ни мастерство. В таком случае никакие волевые качества офицера не могут быть проявлены, тем более не могут развиваться. Чтобы развивать волю офицера, необходимо его ставить в такие условия, в которых он столкнулся бы с трудностями, преодоление коих закаляло бы ею.

Большое значение в воспитании волевых качеств офицера играют ночные тактические учения. В условиях ночного боя затруднены управление, ориентировка, взаимодействие, целеуказание, использование многих видов техники и т. п. Эти трудности офицер обязан преодолеть, чего бы это ни стоило. Вместе с тем в ночных условиях в большей мере обеспечивается внезапность, уменьшаются потери от огня противника, последнему также труднее использовать технику, ориентироваться в обстановке и т. д. и т. п. Маневр по целине, по колонным путям также затруднен в отношении связи, взаимодействия, снабжения и пр. Зато он может быть для противника более неожиданным, чем маневр, совершаемый по дорогам, которые он наблюдает и контролирует.

Противник по обстановке должен быть достаточно сильным и предприимчивым, тогда офицер будет поставлен в такое тяжелое положение, которое заставит его мысль напряженно работать в поисках быстрых и разумных решений. Ясно, что и местность, на которой проводится тактическое занятие, не должна быть знакома офицеру, каждое занятие следует проводить на новой местности, желательно, чтобы даже в течение одного и того же «боя», по мере продвижения офицера и его подразделения, она меняла свой характер по рельефу, препятствиям и т. п. Только напряженная тактическая обстановка является поучительной,воспитывая в офицере необходимые командиру волевые качества.

Тактическая подготовка является синтезом всех видов боевой подготовки, всех отраслей военных знаний, без которых она была бы зданием, построенным на песке. И действительно, ведь в конце концов решение боевой задачи имеет смысл, когда оно выполнимо. Выполнение же боевой задачи обеспечивается умело управляемым огнем, инженерным оборудованием местности, разумным использованием техники и т. д. и т. п. Поэтому на тактических учениях по ходу дела проверяется качество и всех других видов боевой подготовки офицера. Например, каким бы удачным ни был маневр, но если офицер не умеет как следует использовать средства связи, не знает их тактико-технических свойств и Даже деталей их устройства и эксплуатации, то навряд ли он сможет управлять и поддерживать взаимодействие.

Каким бы удачным ни был выбор района обороны, но если он не умеет планировать и организовывать оборонительные работы, то не обеспечит готовности позиции, и удачный выбор ее теряет значение. Требовательный начальник, не допуская упрощений и условностей, всегда проверяет те действия и мероприятия офицера, которые должны обеспечить выполнение его замысла.

Достижение дели в бою или при решении задачи на тактических занятиях, на маневрах представляет собой единое волевое действие. Все же для разных этапов учения или решения боевой задачи бывают наиболее характерными те или иные требования, предъявляемые офицеру, следовательно и волевые качества, которые он должен проявлять. Поэтому дальше будет рассматриваться каждый этап с характерными для него требованиями, предъявляя которые, воспитывают в офицере и соответствующие волевые качества.

 

2. Уяснение задачи, оценка обстановки, быстрота ориентировки

В успешном решении боевой задачи важным условием является правильное ее уяснение и оценка обстановки. Уяснение задачи выявляет главную цель действий подразделения данного офицера.

С этого момента начинается волевое действие. Под углом зрения достижения главной цели офицер и начинает оценивать обстановку, что соответствует такому моменту волевого процесса,как обсуждение.

Чтобы не было никаких кривотолков, необходимо здесь заметить следующее. Тот момент волевого действия, который представляет собой обсуждение, в боевой деятельности офицера как будто не имеет места, поскольку приказ начальника не подлежит обсуждению. Но по существу оценка обстановки офицером соответствует моменту обсуждения, которое сводится к тому, чтобы выяснить, в какой обстановке и какими средствами лучше достигнуть цели в наикратчайшие сроки и при минимальных потерях.

Совокупность всех условий, в которых приходится действовать, составляет обстановку. Оценку обстановки нельзя рассматривать как совершенно изолированный волевой акт в боевой деятельности офицера. Ее нельзя также рассматривать как момент исключительно умственной деятельности — она предъявляет определенные требования и к волевым качествам офицера.

Нельзя говорить об оценке обстановки до тех пор, пока не выявлены данные, характеризующие ее. Поэтому для лучшего уяснения вопроса следует рассмотреть три момента: выявление новых данных об обстановке, изучение их и собственно оценка обстановки.

Волевой офицер всегда следует одному из важнейших законов борьбы — непрерывно следить за противником, за каждым его движением, чтобы выявить и использовать любой его промах, правильно и своевременно учесть изменения в соотношении сил, в намерениях противника, в обстановке. Этой цели служат информация начальника и соседей, донесения подчиненных, разведки, личное наблюдение и т. п. От степени напряжения волевых качеств офицера в бою зависит большая или меньшая степень выявления сил, возможностей и намерений противника.

Самый процесс исполнения задачи как-то меняет обстановку, выявляет какие-то новые данные, в большей или меньшей мере отражающиеся ка ней. Само выявление новых данных об обстановке в какой-то степени является оценкой ее, так как она уже представляется чем-то новым по сравнению с тем, какой была раньше. Офицер должен быстро ориентироваться в том, насколько данный, вновь выявленный факт изменил обстановку, способствуя или противодействуя выполнению задачи, и к чему это его обязывает.

Чтобы выявить произошедшие в обстановке изменения, необходимо хорошо знать ее, иначе новые факты в ней могут оставаться незамеченными или недостаточно оцененными. Для вдумчивого командира характер инженерных работ, проводимых у противника, изменения в режиме огня, в повадках противника могут сказать об очень многом. Например, на фронте под станицей Архонской в декабре 1942 года командир одного нашего батальона заметил, что противник с наступлением темноты всегда начинает вести интенсивный беспорядочный огонь из всех огневых точек. И вот однажды ночью он обратил внимание на то, что ведут огонь только две точки противника, стреляющие попеременно, с промежутком времени, достаточным для перенесения пулемета с одной позиции на другую. Это навело его на мысль, что противник начал отходить. Данное предположение, подтвержденное быстро организованной разведкой, дало возможность во-время начать преследование противника. Ясно, что если бы офицер не знал системы и режима огня противника, его внимание не привлекло бы указанное выше изменение, а значит не могло бы быть организовано и своевременное преследование врага, начавшего отступать. Отсюда следует, что быстрота и правильность ориентирования, являющиеся результатом большой умственной работы вместе с тем обусловлены и большими усилиями воли. Эти усилия направлены на изучение обстановки.

Определение взаимосвязей между различными фактами в обстановке, тенденции их развития в динамике событий — вот что является целью изучения обстановки. Чем глубже офицер понимает военное дело, чем шире его кругозор, тем точнее он определяет взаимосвязи между явлениями, тем быстрее и правильнее оценивает их. Такие, например, факты, как плохое состояние дорог, непогода, затрудняя движение, сильно мешают наступающему. Но если офицер наступающей стороны инициативный, с большим кругозо- ром человек, то он сразу учтет, что эти же факты своей отрицательной стороной обращены и к обороняющемуся. Известно, что весной 1944 года дороги на Украине развезло так, что наступательные действия казались невозможными, а Советская Армия наносила удар за ударом фашистским войскам. Эти удары были тем более сокрушительными, что при данном состоянии дорог их нельзя было ожидать. Многочисленны случаи, когда подразделения и части Советской Армии, при помощи проводников или следуя по азимуту, двигались по лесной чаще, по болотам и обрушивались на противника там, где он меньше всего ожидал нападения.

Современная боевая техника, неизмеримо ускоряя ход событий, вместе с тем усложнила и вопрос о тенденции развития того или иного фактора. Соответственно этому неизмеримо труднее становится своевременное распознавание и предугадывание намерений противника, что по существу является самым главным в изучении обстановки и в ее оценке. Самыми опасными являются действия и средства противника тогда, когда неизвестно, на что и куда направлены его усилия, когда же это известно, то даже самое опасное положение теряет свою остроту. В наилучших условиях, даже при полном обладании инициативой, надо стремиться предугадать возможные намерения противника, чтобы для выполнения своего замысла их упредить и срывать. Путь, ведущий к разгадке плана противника, часто довольно сложный и состоит из ряда умозаключений о фактах, имеющих иногда косвенное отношение к вопросу. Все же именно выводы о состоянии и намерениях противника являются наиболее важными.

Особо важным является вопрос о связи морального фактора с военными, тактическими.

Непосредственно в бою задачу решают материальные силы — войска и их вооружение. Все же при прочих равных условиях — при одинаковых количествах, выучке солдат и их вооружении — соотношение материальных сил определяется тем, на какой стороне лучше используется каждое ружье, у кого большая готовность сойтись с противником грудь с грудью. В этой готовности, в выдержке солдат при ведении огня сказывается вся сила ненависти к неприятелю, сознание своей правоты, уверенность в конечной победе, то есть сказывается моральный фактор. Даже при одинаковом соотношении сил моральное превосходство сказывается в том, что оружие используется эффективнее, чем у врага. Моральный фактор здесь обратился в материальную силу, приобретая значение военно-тактического фактора. В свою очередь и военные факторы влияют на морально-боевое состояние войск. Например, большие успехи на фронтах, насыщение боевой техникой, хорошее снабжение не могут не влиять на морально-боевое состояние войск.

Активный, волевой офицер, стремясь к более полному и объективному изучению обстановки, всегда имеет в поле зрения и факторы морального характера. Он тщательно изучает материалы и факты о моральном состоянии солдат противника.

Как собирание сведений об обстановке, так и ее изучение производится непрерывно. В условиях современной войны объем сведений, необходимых для правильной оценки обстановки, как и само понятие о ней стали значительно шире. Например, радиолокация значительно усложнила вопросы маскировки; новое оружие выдвинуло целый ряд сложных проблем полевой фортификации, военно-санитарной службы; десантные операции, которые будут частым явлением, заставляют офицера больше интересоваться своим тылом, условиями возможной высадки десанта. Таким образом, даже простое увеличение количества вопросов, интересующих офицеров в современной войне, говорит о том, насколько расширено и усложнено теперь понятие о боевой обстановке.

Оценивая обстановку, офицер задается вопросом, что а в какой мере способствует достижению цели и что препятствует. Оценка обстановки предъявляет определенные требования к волевым качествам офицера, соответственно выявляя их наличие и закаляя его волю.

При оценке обстановки офицер, как требует этого устав, определяет, что в данный момент является главным и что — второстепенным. Например, во встречном бою главным является вопрос о кратчайших путях к выгодным рубежам, в захвате которых необходимо упредить противника. Между тем здесь имеют значение и связь с соседом, и противовоздушная оборона, и охрана флангов, и другие вопросы, требующие к себе большого внимания. И вот само концентрирование внимания на главном, соответствующее распределение его по обстоятельствам, в зависимости от их значения, требует собранности воли, больших усилий ее.

Исчерпывающих данных об обстановке в целом и о противнике, в частности, как правило, не бывает. В этом заключается основная трудность для офицера при оценке обстановки, и особенно когда он принимает решение. Преодоление этой трудности требует определенных усилий воли и обязательно еще при оценке обстановки.

Поскольку оценка обстановки не может быть безотносительной к задаче и к ее решению, постольку в ней уже сказываются те или иные качества воли офицера. Это особенно ярко сказывается в условиях быстротечного боя, когда оценка обстановки и принятие решения молниеносны и почти слиты во времени, что весьма характерно для действий авиации. Примером может служить следующий факт, имевший место во время Великой Отечественной войны. Герой Советского Союза летчик Павел Михайлович Долга- рев, выручая на фронте группу наших штурмовиков, на которых напали двенадцать «мессершмиттов», направил своего ведомого сопровождать штурмовиков домой, а сам ввязался в бой с противником. После того как он сбил два «мессершмитта», а боекомплект у него кончился, часы ему показали, что он дрался уже десять минут, в течение которых штурмовики могли оказаться в достаточном удалении от истребителей врага. Тогда он отвернул машину и благополучно вернулся на свой аэродром. Вступая в бой против двенадцати истребителей врага, Долгарев шел на большой риск. Надо полагать, что такой воин никогда не действует прежде, чем не взвесит, что благоприятствует ему и что 一 противнику, то есть прежде, чем не оценит обстановку. Оказывается, что и в такой обстановке Долгарев усмотрел для себя какие-то шансы на успех. Возможно, что он делал ставку на свою дерзость, которая могла ошеломить противника, задерживая хоть на короткое время его ответную реакцию. Объективную возможность решить эту задачу мог увидеть только очень смелый человек, а человек с менее сильной волей этой возможности не увидел бы.

Отсюда следует, что оценка обстановки у разных офицеров может быть различной по степени объективности, приближения к действительности. Чем шире кругозор и богаче опыт офицера, чем сильнее его воля и больше его закалка, тем объективнее и полнее будет оценка обстановки.

Можно указать на следующие наиболее характерные недостатки в ориентировке и в оценке обстановки: медлительность, отставание от хода событий; неумение правильно связывать явления между собой и определять их отношения к данной задаче, их значение; неумение анализировать явления в их развитии, в динамике, чтобы уяснить возможный ход событий; неумение выделять главное в обстановке, сосредоточить на нем основное внимание. Все эти недочеты являются следствием недостатка военных знаний, опыта, результатом слабо развитой и мало закаленной воли.

На оценку обстановки нельзя смотреть, как на пассивный акт. Правильная оценка обстановки обусловлена не только соответствующими знаниями и кругозором, но и большой настойчивостью, с которой приходится добывать необходимые сведения, кропотливо подбирать факты, сопоставлять и изучать их. Поэтому на этот этап учения, с точки зрения воспитания волевых качеств, необходимо обращать серьезное внимание, как на фактор, воспитывающий терпеливость, упорство и настойчивость в стремлении добраться до самого существа каждого явления. Эти качества на данном этапе учения начальник может воспитывать целым рядом мероприятий. Если оценка обстановки произведена правильно, то необходимо офицера поощрить, что возбудит его энергию для следующего этапа — для решения задачи. Если же в оценке обстановки, произведенной офицером, имеются недочеты, то здесь возможен различный подход. Когда недочет столь грубый, что повлечет совершенно несуразное решение, необходимо сразу же устранить его. Иногда возможно давать образец оценки обстановки и выводов из нее. При менее грубом недочете можно поправить офицера рядом наводящих вопросов так, чтобы он все же более или менее самостоятельно пришел к правильным выводам. На тактических занятиях, в зависимости от их цели и индивидуальных особенностей офицера, можно иногда не исправлять его ошибки с тем, чтобы он, приняв решение и выполняя его, на практике убедился, к чему привела его ошибка в оценке обстановки. Необходимо, чтобы офицер убедился, что одной из самых важных предпосылок для смелого решения является глубокое изучение обстановки и объективная, правильная оценка ее.

 

3. Качество принятого решения: своевременность, твердость, смелость и обоснованность. Предвидение

В процессе оценки обстановки, в выводах, отвечающих на вопрос о том, что способствует и что препятствует достижению дели, офицер определяет границы между желательным и возможным. Принимая решение, офицер изыскивает способ превратить возможное в действительное.

Самый процесс принятия решения закаляет волю офицера, потому что решение ко многому обязывает, так как непосредственно за ним уже должны последовать конкретные действия.

Теоретически рассуждая, можно считать, что истинная, объективная оценка обстановки может быть только одна. Следовательно, и идеальное решение, соответствующее данной оценке обстановки, также может быть только одно. На самом же деле решение боевой тактической задачи не походит на решение математической задачи, так как оно может быть различным, в зависимости от волевых качеств командира. Требования, которым должно отвечать решение волевого командира, сводятся в основном к следующему: своевременность, твердость, смелость, обоснованность.

Своевременность в принятии решения офицером свидетельствует о его оперативности. Поэтому тренировка в своевременном и быстром принятии решения не в ущерб его качеству играет большую роль.

В самом процессе решения офицер должен строго учитывать время, которое необходимо предоставить подчиненным, чтобы они успели подготовиться к выполнению поставленных им задач. Поэтому второй натурой офицера должна стать привычка начинать всякое мероприятие с расчета времени, имея в виду прежде всего своевременность решения.

На своевременности принятия решения сказывается длительность борьбы мотивов, которую начальник или руководитель тактических занятий должен тщательно наблюдать и анализировать.

Борьба мотивов в боевой обстановке, как уже не раз отмечалось, усугубляется еще тем, что приходится иметь дело со многими неизвестными величинами. Разумеется, испытанный в боях офицер многие решения принимает без особо большой борьбы мотивов, поскольку ему их подсказывает богатый опыт. Менее опытный офицер должен взвешивать ряд возможных решений.

Бывает, решения принимаются без учета реальных факторов. Получаются предвзятые решения, которые ни к чему хорошему привести не могут. На таком решении лежит печать недомыслия, а борьба мотивов, которая ему предшествует, протекает легко, незаметно и заканчивается чрезвычайно быстро. Руководитель тактических занятий или начальник может в таком случае незаметно, как бы невзначай, обратить внимание офицера на те обстоятельства или факторы, значение которых он недооценивает. Если он это сделал убедительно, то может заметить, как офицер стал переживать настоящую борьбу мотивов. Следует заметить, что борьба мотивов проходит так же легко и быстро у человека, приверженного к шаблону.

Но бывает, что борьба мотивов сильно затягивается. Об этом можно судить по тому, что офицер запаздывает с решением. Если же ок вынес решение, то по тому, насколько оно нечетко и неуверенно выражено, можно судить, что борьба мотивов еще не совсем закончена, иначе он был бы уверен в решении.

Из всевозможных причин, могущих привести к такому положению, следует отметить две. Одна из них заключается в том, что офицер не в состоянии сосредоточиться, что в свою очередь объясняется неумением выделять главное из массы второстепенных мотивов. Эта причина свидетельствует о недостатках выучки, которые сравнительно легко ликвидируются. Вторая причина сводится к тому, что офицер не уверен в своих силах. Необходимо своевременно уяснить эти причины с тем, чтобы каждый раз в процессе занятия предупредить возможное затягивание борьбы мотивов. В одном случае дело сводится к помощи, носящей более или менее практический характер, в другом случае речь идет о том, что необходимо внушить офицеру уверенность в его силах, что уже связано с более длительной воспитательной работой.

Конечно, на темпах работы офицера в процессе принятия решения могут сказываться не только опыт, знания или отношение к делу, но также и особенности темперамента. Однако для того, чтобы установить влияние особенностей темперамента, надо хорошо изучить офицера и тщательно проанализировать влияние и всех других факторов. Между тем установить наличие тех или иных недостатков темперамента, а следовательно, и бороться с ними значительно легче и проще в процессе исполнения, о чем подробнее будет сказано дальше.

Мало быстро, своевременно принимать решения, необходимо, чтобы в их существе лежала решимость добиться успеха во что бы то стало. Например, командир батальона, заметивший, что какая-нибудь его рота имеет успех (который по существу решает задачу батальона), быстро поддержит развитие ее успеха. Иной поддержит ее парой пулеметов, другой переключит больше половины своих огневых средств, а может быть, бросит ей в помощь и свой резерв. В первом случае налицо решение половинчатое, во втором случае была проявлена решимость — стремление добиться успеха всеми силами и средствами.

Половинчатое решение, хотя бы и своевременное, не сулит полного успеха. Оно означает вместе с тем нетвердое, неуверенное решение. Твердое же решение может быть тогда, когда офицер уверен в своих знаниях и силах, следовательно, и в правильности своего решения.

Приняв решение, офицер должен считать его наиболее правильным из всех возможных решений, варианты которых были в поле зрения до окончательного выбора. Иначе его воля будет разъедаться сомнениями, которые помешают выполнять решение. Пусть решение данного офицера и не самое лучшее, но зато самостоятельно принятое и хорошо осознанное, а это — важнейшее условие, обеспечивающее успех. И руководитель тактических занятий, о каких бы лучших вариантах решения он ни думал, должен обладать таким тактом, чтобы не показать и тени недовольства, не погасить энергию и волю офицера, принявшего решение, если оно элементарно грамотное.

Тем более нетерпимо такое положение, когда наводящими вопросами, а то и прямым подсказыванием навязывают офицеру определенное, заранее разработанное, решение. Это, конечно, облегчает всю последующую работу руководителя занятий и посредников, зато расслабляет волю офицера, не приучая к самостоятельным решениям и ответственности.

Начальник может разработать несколько вариантов решения. Тогда всякое сколько-нибудь грамотное решение того или иного подчиненного не будет для начальника неожиданностью, и он сможет на практике показать все преимущества и недостатки данного решения. И в боевой обстановке начальнику, если он продумывал несколько вариантов решения, легко будет быстро схватить суть решения подчиненного ему офицера, чтобы утвердить, поправить или же с полным основанием отвергнуть его план, убедительно доказав подчиненному, в чем его ошибка.

Для твердого решения характерным является отсутствие полумер, свойственных неуверенным людям, определенность замысла и действий. Оно всегда ясно показывает, на что направлены усилия. Следует все же отметить, что о твердости решения можно судить, конечно, не по самому замыслу, а главным образом по исполнению его.

Нетвердость решения может быть следствием целого ряда причин. Прежде всего оно может быть результатом недостатка знаний, опыта, что приводит к неуверенности в своих силах, следовательно, и к сомнениям в правильности своего решения. Недостаточное понимание цели своих действий, когда офицер выполняет приказ механически, формально, приводит к полумерам в его решении. Следующая причина 一 известная бесхарактерность, отсутствие последовательности. Наконец, отсутствие твердости в решении может быть следствием известной несобранности воли, желания быть всюду одинаково сильным, что и приводит к полумерам.

Как видно отсюда, для устранения одних причин необходимы более твердые знания, приобретение и критическое освоение опыта, а для устранения других требуется большая воспитательная работа как в смысле пробуждения чувства достоинства, несовместимого с бесхарактерностью, так и в отношении чувства ответственности и дисциплинированности.

Смелость решения характеризуется целым рядом признаков, как-то: инициативой, готовностью к риску и прежде всего дерзанием — стремлением добиться необычных результатов. Так, например, совершенно необычным, из ряда вон выходящим результатом является окружение и разгром противника при равных или даже меньших силах. В Советской Армии считают подобные действия наивысшей доблестью и геройством войск, лучшим показателем искусства командиров побеждать не числом, а умением. К таким показателям, как к идеалу, и должен стремиться каждый советский офицер. Необходимо внедрить в сознание офицера мысль, что все смелое, героическое никогда, ни в какой мере не может быть противопоставлено реальности, все героическое он должен воспринимать как вполне возможное, достижимое. Тогда он будет уверен, что и он способен на большие, героические дела, и он будет дерзать.

Для смелого решения характерна инициатива, обычно сводящаяся к активному воздействию на обстановку, чтобы изменить ее в свою пользу. Изменяется обстановка еще до нанесения удара маневром, ставящим свои силы в наивыгоднейшее положение в отношении к противнику. Проявляющий смелость изменяет соотношение сил в свою пользу хотя бы тем, что решает задачу способом, не известным противнику, отчего как бы увеличивает свои силы. Смелый командир стремится так воздействовать на обстановку чтобы противник не смог в ней разобраться, следовательно, и не смог своевременно принять решение со знанием дела. Такое воздействие на обстановку достигается прежде всего внезапностью, которая ошеломляет, парализуя волю противника, лишает его возможности оказывать организованное сопротивление.

Эта внезапность, неожиданность достигается не только натиском, быстротой действий и передвижений, но прежде всего инициативой, новыми методами борьбы, отсутствием шаблона.

Наконец, для смелого решения характерна готовность к риску. На самом деле, если командир для нанесения удара противнику сосредоточивает силы в решающем пункте, оголяя другие участки фронта, то он рискует получить удар со стороны противника на какой-либо из этих ослабленных участков. Вместе с тем элемент риска заложен и в инициативе, поскольку речь идет об использовании нового, неизведанного средства или метода. Но риск должен быть всегда обоснованным.

Поскольку смелое решение, инициатива связаны с риском, постольку они обязательно предполагают большую борьбу мотивов. У офицера, обладающего большими знаниями и опытом, убеждающими в правильности принимаемого решения, борьба мотивов протекает менее болезненно и заканчивается сравнительно быстро. У менее опытного офицера принятие нового решения вызывает более сильную борьбу мотивов, которая иногда продолжается даже после принятия решения. И хотя оба приняли одно и то же решение, смелым можно назвать только первого офицера, поведение которого доказывает, что он быстро и целиком отдался стремлению к намеченной цели, поведение же второго свидетельствует о сомнениях, не дающих сосредоточиться на выполнении решения. Таким образом, настоящая смелость характеризуется не только соответствующим решением, но и тем, насколько быстро преодолена борьба мотивов и каково поведение в отношении к принятому решению.

Все сказанное выше иллюстрирует следующий пример смелого решения.

В 1944 году Н-ская сд ночью форсировала реку Шешупу (в Литве) в излучине, вдающейся в сторону советских войск, чтобы утром, в 11 часов, во взаимодействии с соседними войсками, атаковать противника, занимавшего траншеи в нескольких десятках метров от берега реки. Батальоны дивизии должны были до общего штурма тесниться на берегу противника у самой воды в течение 6—7 часов светлого времени. В случае обнаружения их противником они могли быть сброшены в реку. Чтобы этого не случилось, с рассветом до начала штурма наша артиллерия держала все наблюдательные пункты противника под неослабным огнем, чтобы их подавлять и ослеплять. Расчет оказался правильным: ни один ответный снаряд противника не упал у левого берега реки, где укрывались переправившиеся части дивизии. Появление их перед противником с началом штурма было столь неожиданным, что не могло быть и речи об организованном отпоре, и дивизия блестяще выполнила задачу.

Внезапности достигли потому, что действия были необычны, и действительно трудно ожидать, чтобы целые батальоны и части могли среди бела дня столь долго находиться незамеченными в десятках метров от противника. Для данного решения характерна также готовность к риску: при малейшем просчете или в случае недисциплинированности хоть одного солдата дивизия подвергалась опасности быть сброшенной в реку.

А вот другой характерный пример.

В 1942 году одному нашему батальону было приказано овладеть сильно укрепленной позицией противника, которую занимал батальон пехоты, поддерживаемый несколькими артиллерийскими и минометными дивизионами. Для выполнения такой задачи сил было явно недостаточно. Все же командир батальона майор Воробьев решил ее. После сильной артподготовки батальон пошел в наступление, имея между ротами первого эшелона чрезвычайно большой разрыв. Противник, решив, что можно, воспользовавшись этой «оплошностью»,добиться легкой победы, бросил в этот разрыв почти все свои силы. Когда он достаточно углубился в промежуток между ротами, автоматчики и пулеметы обрушились на него перекрестным огнем, а резерв окончательно ликвидировал его. Батальон овладел позицией врага. При этом наступающий батальон имел в три раза меньше потерь, чем обороняющийся противник.

В данном случае командир батальона учел предвзятое мнение гитлеровцев, которые могли посчитать, что разрыв между ротами наступающих был допущен по неграмотности.

Когда противник, даже относительно слабый, изготовлен к нападению на него, то его или совсем нельзя одолеть, или, если удастся это, то при многократном превосходстве в силах или ценой больших жертв. Чтобы застать противника врасплох, необходимо, чтобы он или совсем не подозревал о готовящейся атаке, как это было в первом случае, или же не представлял себе истинных намерений и замысла наступающего, как это было во втором случае.

В чем бы смелость ни выражалась, о каких бы смелых решениях ни шла речь, для них всегда характерно то, что заложенная в них идея нова, оригинальна, отчего она не может быть известна противнику. Этим достигается то, что противник становится в тупик и теряет время, пока приходит в себя, или же в самом начале ему внушается такая оценка событий, которая не соответствует действительности, как это видно на последнем примере. Эти же примеры показывают, что замысел смелого решения сочетает в себе оригинальность идеи с простотой выполнения.

Желательно, чтобы начальник или руководитель занятий, узнав о смелом, из ряда вон выходящем решении, принятом офицером, поинтересовался, насколько он представляет себе тот риск, которому подвергает себя и своих подчиненных. Если офицер не представляет себе степени опасности, с которой сопряжено исполнение его решения, то последнее носит характер авантюры. Когда же офицер представляет себе эту опасность, то это свидетельствует о его готовности к риску, следовательно, о том, что его решение не опрометчивое, а всесторонне продуманное, зрелое и вместе с тем действительно смелое.

Готовность к риску предполагает известную напряженность воли, ее собранность и большую бдительность, необходимую для того, чтобы обеспечить выполнение принятого решения.

Когда начальник или руководитель тактических занятий находит решение офицера смелым, он должен его поощрить.

Поощрив офицера за смелую мысль еще до ее осуществления, начальник оказывает ему моральную поддержку, внушает уверенность. Необходимо учесть, что каждое смелое решение и удачное его исполнение увеличивают уверенность офицера, делая его еще более смелым и побуждая ставить себе еще более решительные задачи. Но при этом следует соблюдать осторожность, чтобы уверенность, внушаемая поощрением, не перешла в самонадеянность. Поощряя офицера за смелое решение, следует его предостеречь против самоуспокоения, напомнив, что самое главное — исполнение — еще впереди, и было бы жалко на деле провалить хорошее решение.

Трудно говорить о недостатках смелости и об их причинах, поскольку, вообще говоря, нет предела смелости. О смелости решения можно судить прежде всего по тому, насколько оно правильно, когда все остальные решения в сравнении с ним явно негодны или менее выгодны. Нет ничего оригинального и смелого в переходе к обороне. Но если в данной обстановке переход к обороне оказался наиболее целесообразным, то очевидно, что никакое другое решение, каким бы решительным оно ни казалось, не может быть осуществлено с успехом и, следовательно, в нем нет настоящей смелости. О явном же отсутствии смелости свидетельствуют случаи, когда упускается возможность получения большего успеха из-за того, что это сопряжено с большим риском, когда решения и методы действий шаблонны, когда офицер избегает острых положений и т. п. Причинами отсутствия смелости могут быть: недостаток знаний и опыта, неуверенность в своих силах, недостаточное знание своих подчиненных и вытекающая отсюда неуверенность в них; недостаточно глубокое чувство ответственности, а может быть, и недостаток самолюбия. Конечно, плох тот командир, у которого готовность к риску стимулируется преимущественно желанием блеснуть своими успехами. Но не будет зазорным, если начальник, побуждая офицера к смелым решениям, учтет и вопрос о самолюбии.

Начальнику следует тщательно изучить в каждом отдельном случае причины, мешающие проявлению смелости в решениях офицера, чтобы установить, какая причина имеет преимущественное значение и какими методами можно ее устранить.

Ценность всякого решения определяется тем, насколько оно обосновано, как оно мотивировано. Мотивировка показывает, насколько необходимость данного решения правильно осознана. Когда нет ясно выраженных мотивов, то невозможно судить, насколько то или другое действие соответствует руководящей идее решения. Трудно в таком случае проследить за той внутренней связью, которая объединяет все действия, диктуемые данным решением, и характеризует целеустремленность в его выполнении.

Иной раз наилучшее решение, если оно не обосновано самым тщательным анализом обстановки, может не привести к цели, потому что оно будет проводиться бессознательно. Наоборот, иное посредственное решение, если оно правильно мотивировано, может дать определенный успех. Более того, даже при одном и том же решении можно прийти к различным результатам, в зависимости от того, как оно мотивировано. Следующий пример иллюстрирует это положение.

Два офицера на занятиях по тактике получили задачу: силой одного взвода захватить укрепленную высоту противника с целью улучшения своих позиций. Оба они решают произвести атаку ночью. Один из них мотивирует свое решение тем, что «под покровом ночной темноты можно скрытно подойти к противнику, чтобы внезапно его атаковать». Другой мотивирует свое решение тем, что«при малых силах ночные условия дают больше шансов на успех». Как будто в мотивировках обоих офицеров нет принципиальной разницы. Разыгрывая это решение, руководитель дал им вводную: «На своих ближайших подступах противник обнаружил наступающего и открыл по нему сильный огонь». Первый из офицеров решил отойти, мотивируя это тем, что раз внезапная атака не удалась, то продолжать ее бесполезно. Другой принял решение немедленно броситься в атаку, мотивируя это тем, что ночью противник все равно не представляет, каковы силы атакующего, и он выполнит задачу раньше, нежели подойдут резервы противника. То, как реагировал каждый из них на вводную, логически вытекает из мотивов, которые легли в основу их первоначального решения.

Часто неправильная мотивировка обусловливает так называемые предвзятые решения. Так, например, в мотивировке первого из указанных офицеров могло быть предвзятым мнение, что ночью бдительность противника ослаблена настолько, что он не заметит наступающих и это обеспечит им успех. Правильнее оказалась мотивировка второго офицера, полагавшего, что ночные условия облегчают выполнение задачи малыми силами.

Нередко в основе предвзятого решения лежит смешение желаемого с возможным, когда отсутствует решимость по-настоящему бороться за поставленную цель.

В мотивировке важным является не только то, к какому решению пришел офицер в результате взвешивания всех обстоятельств, а и то, какое из этих обстоятельств он считает главным.

Например, командир, решая задачу на наступление, выбрал при одинаковых условиях местности такое направление, которое является наиболее коротким, выводит в наиболее уязвимое место в боевом порядке противника и лучше обеспечивает связь с соседом. Вместе с тем в данном же направлении оказалась и наибольшая концентрация своих сил. Разумеется, все эти соображения играли известную роль, и их сумма перевесила сумму всех тех доводов, которые были против данного направления. Но это решение не было бы жизненным, если бы командир придавал всем этим мотивам одинаковое значение, и было бы совсем бесхребетным, если бы он придавал наибольшее значение такому обстоятельству, как, например, группировка своих сил. Дело в том, что при одинаковых условиях местности единственное, что определяет направление главного удара, — это стремление разбить ту часть боевого порядка противника, разгром которой обеспечивает успех всего боя. Все же остальное играет подчиненную роль, и если своя группировка не соответствовала данному направлению, то необходимо было бы произвести перегруппировку, а если затруднена связь с соседом, то ее следует во что бы то ни стало укрепить, лишь бы обеспечить достижение главной цели; — разгрома намеченной группировки противника. Всякая иная мотивировка означала бы самотек и противоречила бы требованию целеустремленности. Могут, конечно, быть случаи, когда решающее значение имеет расстояние, группировка своих сил и т. п., но такие случаи не являются характерными.

Для убежденной мотивировки своего решения в обстановке, а главное в поведении противника не должно быть ничего, что вызывало бы недоумение. Если же оно имеется, необходимо дальнейшим изучением обстановки рассеять его.

Так, например, один командир батальона поиском установил, что на переднем крае обороны противника, на участке с наиболее удобными подступами для наступающего, система огня менее развита, чем на переднем крае соседних участков. Это не могло не вызвать удивления у командира, которого вначале соблазняла мысль наступать на этом участке. Тщательная разведка этого участка показала, что на одной линии с его соседями был ложный передний край, настоящий же был отнесен в глубину с тем,чтобы образовать огневой мешок. Если бы командир принял все же решение наступать на этом участке до того, как выяснил истинную картину на нем, то как бы он мог мотивировать его, когда то, что ему известно, вызывает недоумение? Конечно, могло бы случиться, что не было времени для уточнения обстановки, а действовать надо немедленно, наступая на данном участке. Но тогда офицер обязан был бы продумать ряд предположений, отразить это обстоятельство в своем решении, принимая соответствующий боевой порядок, предусматривая усиление охранения, разведки, резерва и т. п.

Но если офицер не может четко мотивировать принятое им решение, он не обеспечит мобилизации воли и сил подчиненных, поскольку сам не обладает необходимой решимостью, отчего, естественно, не сможет внушить ее и своим подчиненным.

Отсюда видно, какое большое значение имеет правильная мотивировка решения. Правильно мотивировать решение —это значит доказать, что данное решение является наилучшим из всех возможных вариантов. Если бы не было других вариантов решений, то не было бы и такого волевого акта, как окончательный выбор целей и средств. Принимая решение, следует исключать много неизвестных, и, как правило, лучшим будет то решение, которое наиболее полно обосновано. А это возможно при наименьшем количестве неизвестных. Однако абсолютное отсутствие неизвестных невозможно при любом, даже наилучшем решении. Но эти неизвестные перекрываются целым рядом факторов весьма существенного значения: соответствующими мерами боевого обеспечения, главным образом непрерывной разведкой, тем, что данное решение неизвестно противнику, готов- ностью к риску, стремлением добиться успеха во что бы то ни стало.

Решение разбить врага должно быть бесповоротным и доведено до конца, — говорят уставы Советской Армии.— Стремление к победе должно быть в голове и в сердце каждого начальника, он обязан внушить эту решимость всем подчиненным. А это возможно, если начальник правильно обосновал (мотивировал) свое решение.

Создавая на тактических занятиях интересные, острые положения, поощряя смелые, продуманные решения, начальник создает условия для закалки воли офицера. Вместе с никак нельзя пренебрегать и самыми обыденными вопросами, самыми простыми положениями в обстановке. 0дет ли речь о походном охранении, о наступлении или обороне на ничем не примечательной местности, о стороже- вом охранении или о смене частей,— везде надо требовать от офицера проявления максимальной энергии для выполнения поставленных задач, что будет закалять его волю так, чтобы в любых условиях боевой обстановки она была собранной.

Начальник или руководитель тактических занятий должен дать образцы решений, в которых находили бы яркое отражение ранее указанные качества и требования, которые должны быть предъявлены ко всякому решению.

Приняв решение, офицер не только продолжает развивать его во всех деталях, но и вместе с этим обдумывает всевозможные случаи, которые могут способствовать или препятствовать исполнению решения, или могут заставить видоизменить его в ходе выполнения задачи. Воображение офицера должно усиленно работать, чтобы ясно представить себе ход выполнения задачи, динамику боя. Он может представить себе различные варианты действий противника, различные случаи, которые потребуют от .него новых или дополнительных решений. Может быть, не все возможные случаи им будут предусмотрены, но чем больше он думает о динамике боя, тем больше неизвестных ему удастся исключить.

Процесс принятия решения нельзя считать законченным, если офицер не подумал о закреплении успеха.

На занятиях или в действительной боевой обстановке начальник, как это обычно и бывает, часто интересуется тем, предусматривает ли офицер возможность того или иного случая, как он тогда поступит. Такой интерес начальника или руководителя тактических занятий к тому, как офицер думает поступать в том или другом случае, заставит последнего думать о возможных случаях и обстоятельствах, воспитывает в нем предусмотрительность, способность предвидения. Предположения о том, как он будет действовать в подобных случаях, носят, конечно, сугубо ориентировочный характер, потому что самый случай, о котором он думал, может более или менее значительно отличаться от того, каким он его себе представлял, его средства могут оказаться уже другими и т. д. Но как бы то ни было, те и другие случаи им предусмотрены, и он в какой-то мере подготовлен к ним. Это и есть предвидение.

Особо важно предусмотреть изменения условий взаимодействия в ходе боя. Например, при сближении с противником или во время боя в глубине его обороны может измениться обстановка — наступит ночь, разрыв в стыке почему-либо значительно увеличится и т. п. Для предвидения необходимо хорошо знать обстановку и представлять себе ее в динамике.

Офицер должен ясно представить себе все то, что закономерно вытекает из хода событий. Так, например, вполне закономерно, что, прорвав оборону противника, наступающий будет контратакован его резервом, обязательно предположение, что на обратных скатах окажутся фланкирующие или кинжальные огневые точки. Офицеру необходимо предусмотреть не только то, что закономерно вытекает из хода событий, но и то, что, вообще говоря, весьма вероятно и может отразиться на успехе. Например, необязательно изменение погоды, но предусмотреть его необходимо. Об этом свидетельствует такой факт, о котором сообщала газета «Красная звезда» от 16 июня 1955 г. Командир роты, готовясь к наступлению в ночных условиях, днем проводил тактико-строевые занятия, наметил нужные ориентиры. Но начавшаяся вечером гроза и сменивший ее обложной дождь ухудшили видимость до того, что ориентиры, намеченные днем, нельзя было различить. Руководитель занятий велел зажечь костры, чтобы рота имела все-таки ориентиры, но в действительной боевой обстановке атака была бы сорвана. Между тем, если бы командир роты предусмотрел возможность такого ухудшения видимости, то атака, оказавшись в таких условиях более неожиданной, могла бы иметь еще больший успех.

Управление боем без предвидения может свестись лишь к парированию ударов врага, повлечь за собой потерю инициативы. Так, например, офицеру хорошо известно, где расположен резерв противника и по какому направлению этот резерв может двинуться в контратаку. Естественно, что офицер в своем решении уделяет этому направлению известное внимание. Вместе с тем из тыла противника к его переднему краю ведут и другие удобные для контратаки подступы, хотя в этом направлении нигде нет резервов противника. Если офицер совершенно не предусматривал возможности контратаки в других направлениях, то он и не примет соответствующих мер обеспечения.

В таком случае контратака противника в новом направлении может принести большой урон подразделению, части, и офицер целиком или в очень большой мере потеряет инициативу. Потеряв же инициативу, он перестает управлять событиями, начинает плыть по воле волн, следовательно, уже не приходится говорить о целеустремленности его действий, о проведении в жизнь решения.

Работа воображения офицера, представляющего себе, как будут развиваться события, какие возможны случаи в ходе выполнения боевой задачи, вся сумма его предположений и прнкидочных расчетов и решений в этих случаях составляют предвидение, обеспечивающее выполнение принятого решения. Таким образом, благодаря предвидению акт решения органически связывается с актом исполнения, составляя с ним единство, обеспечивающее осуществление решения.

 

4. Исполнение принятого решения. Настойчивость, гибкость и оперативность

Наилучшим образом проявляются волевые качества офицера в ходе выполнения принятого решения. На этом этапе учения начальник имеет больше практических возможностей воспитывать и закалять волю офицера. Именно в этом моменте ярче всего сказывается наличие или отсутствие таких волевых качеств, как смелость, целеустремленность, настойчивость, упорство.

Развитие всех этих качеств, закалка воли достигаются высокой требовательностью, которая должна обеспечить единство решения и исполнения. Речь идет о ряде таких элементарных требований, выполнение которых абсолютно обязательно при любом решении задачи. К ним относятся, например, такие, как дисциплина марша, меры по разведке и охранению, маскировка и т. п. Вместе с тем надо, чтобы офицер выполнял то, что составляет особенность его решения, чтобы он доводил его до конца. Если решение удачное, то выполнение покажет ему на деле, на что он способен, и даст ему большое удовлетворение. В случае же неправильного решения он на опыте убедится, что в нем неправильно, и получит наглядный урок. Все это мобилизует его волю для дальнейшего роста. Офицер, выполняя свое решение, постоянно задает себе вопрос, все ли он сделал, что в пределах человеческих сил. Постановка такого вопроса не противоречит его убеждению в правильности принятого решения. Этот вопрос возникает именно из уверенности в правильности принятого решения, мобилизует волю офицера для лучшего исполнения, не дает успокаиваться. Такой вопрос возникает из уверенности офицера, что все, что в пределах человеческих возможностей, доступно и ему.

От офицера после принятия им решения необходимо потребовать известной отработки его в смысле техники оформления решения, а также известных навыков действий в процессе исполнения.

Приказ, распоряжение, являясь оформлением принятого решения, представляют собой вместе с тем и начало, его исполнения. Необходимо требовать от офицера, чтобы он излагал приказ или распоряжение сжато, четко, энергично и в категорической форме, то есть в стиле, который принято называть«командным языком».

Командный язык не является самоцелью, однако он свидетельствует о двух очень важных моментах. Во-первых, поскольку зрелое решение является результатом большой работы мысли, то вполне естественны столь четкие выводы, что иначе их и сформулировать нельзя, как только простым и сжатым языком. Во-вторых, офицер должен внушить своим подчиненным решимость добиться успеха во что бы то ни стало, убежденность в абсолютной необходимости; выполнить его приказ, не допуская ни обсуждения его, ни возражений. Это прежде всего выражается в форме, характерной для командного языка.

Очень важным является также тщательная обработка документов. Культурный офицер никогда не позволит себе небрежность даже в отношении к форме донесения, поскольку правильная форма помогает в какой-то мере быстрее ориентироваться в содержании. Хорошо составленная стрелковая карточка, ясная, четкая схема обстановки и пр. — все это характеризует известную профессиональную культуру, в отношении которой необходимо предъявлять самые жесткие требования к офицеру.

Следует обратить самое серьезное внимание иа мелочи, которые на войне приобретают большую силу и жестоко карают за пренебрежение к ним. Так, например, если нет строгого соответствия между ориентирными схемами пехотного и артиллерийского начальника, то это может подвести в самый критический момент боя. Бывает иной раз, что сигналы взаимодействия полностью разработаны, а когда доходит до дела, то оказывается, что или нет ракетницы, или отсутствует ракета нужного цвета. Такое отношение к мелочам —недопустимая расхлябанность, которая может привести к срыву выполнения задачи. Внимание же к этим мелочам характеризует собранность воли и закаляет ее как и принятие самого решения.

На занятиях, в поле следует от офицера потребовать всего, чего можно было бы потребовать от него на войне, в действительной боевой обстановке: чтобы были выдержаны все сроки готовности, начала или конца тех или других передвижений, действий, соблюдения всех мер обеспечения. В наступлении, как и в обороне, требовать настоящих действий по самоокапыванию, управлению огнем, организации взаимодействия и т. п. Если же допустить какие-либо послабления в этих требованиях, то решения будут только на бумаге или на словах, а передвижения условные, маскировка условная, взаимодействие условное и время будет потрачено зря.

Нельзя допускать послаблений, ссылаясь на трудности. Если условия делают невозможным исполнение данной задачи, то ее и нельзя ставить. Если же она выполнима, то офицер должен справиться с ней, как бы трудны ни были условия. Задача офицера в любых условиях не только с честью выполнить приказ, но, насколько возможно, сберечь силы своих подчиненных, проявив для этого возможно больше инициативы. Трудности учения важны в том отношении, что они приучают к условиям, характерным именно для похода, для боевой обстановки, закаляют волю офицера, заставляют его проявлять инициативу в изыскании наилучших способов преодоления препятствий. Форсированный марш в тяжелых условиях, движение за огневым валом, за танками и т. п. дают наглядный урок, показывая, что и как делается на войне, заставляют офицера и его солдат готовиться к тому, что потребуется на войне.

На учениях надо ставить офицера в такие условия, которые требовали бы от него напряжения воли, закаляли ее. Такие условия обычно возникают при неожиданных и резких изменениях в обстановке, когда требуется проявить максимум инициативы, решительности и находчивости и в самые минимальные сроки мобилизовать всю свою волю и энергию. На занятиях это достигается соответствующими вводными. По тому, как офицер реагирует на них, можно видеть, насколько он рассудителен, последователен и настойчив. Чем более зрелым является его решение, чем больше он сумел предвидеть, чем более он готов к преодолению всякого рода неожиданностей, тем менее застанет его врасплох та или другая вводная. Вводными необходимо реагировать на всякое проявление беспечности со стороны офицера. Он своевременно не распорядился о тылах, — следует показать, что у него кончаются патроны. Солдаты не маскируются, не окапываются или он не принял мер ПВО,— выводить у него из строя возможно большее количество личного состава. При малейших упущениях в разведке следует дать вводную о появлении значительных сил противника, серьезных препятствий и т. п.

Разумеется, вводные должны быть возможно более близкими к реальным условиям обстановки. Часто эти самые условия на занятиях, изменяясь, дают естественные вводные. Так, например, во время занятий в поле могла вдруг измениться погода, что вызовет ухудшение дорог, понизится степень видимости, освещенности целей и т. п. Надо полагать, что предусмотрительного офицера, человека с закаленной волей эти изменения не застанут врасплох: их преимущества для себя он не преминет использовать, а возникшие затруднения — преодолеть.

Вводными учат офицера правильно реагировать на изменения обстановки в ходе боя — принимать целесообразные решения, оперативно действовать. Это основная задача, достигаемая вводными. Однако начальник ставит при этом и более широкую воспитательную цель, а именно, чтобы офицер, что называется, жил в обстановке боя, чувствуя малейшее изменение в ней. Для этого необходимо, живо реагируя на изменения в обстановке, соответствующими вводными тренировать взимание офицера, заставляя его быть наблюдательным.

В ходе исполнения решения уточняются некоторые сведения, приходится уточнять и свое решение, ставить подчиненным ряд новых задач и т. п. Могут возникнуть новые, иногда очень существенные задачи, требующие неотложного решения. Такое решение не может быть беспочвенным, а должно быть обосновано анализом обстановки, ее оценкой. Конечно, предвидение в значительной мере облегчит принятие решения, что характеризует офицера как руководителя.

В общих чертах следует рассмотреть такие вопросы, связанные с выполнением боевой задачи, как о внезапности, о закреплении успеха и др.

Не всегда возможно захватить противника совершенно врасплох. Также редко можно ожидать, что захваченный врасплох противник теряет всякую сопротивляемость. Рано или поздно противник благодаря известной глубине боевых порядков и их упругости приходит в себя и начинает давать отпор. Несмотря на это, элемент внезапности может иметь место в течение всего боя. Как правило, бой расчленяется во времени и в пространстве на ряд моментов, каждый из которых может быть в той или другой мере неожиданностью. Так, например, обороняющийся видит или хорошо представляет себе, в каком направлении наступает противник. Все же, если наступающий искусно применяется к местности и дойдет до рубежа атаки без ощутительных потерь, то, вырастая вдруг перед обороняющимся, он ошеломит его. Перенос огня в глубину, тем более ложный перенос, момент ввода в действие резерва, появление танков, орудий сопровождения и т. п. — все это не может быть заранее в точности известно противнику, чтобы он мог соответствующим образом изготовиться.

Таким образом, желание воздействовать на противника всякого рода неожиданностью, подавить его способность к сопротивлению должно руководить офицером не только при принятии решения, но также и в действиях на каждом этапе боя, в любой благоприятный момент. Вместе с тем такой образ действий требует от офицера и его подчиненных стремительности и настойчивости, инициативы и находчивости. Он связан с большим напряжением воли и требовательностью к подчиненным в целях обеспечения наибольшего успеха и высокой бдительности, чтобы самому не подвергнуться чему-нибудь неожиданному со стороны противника.

Весьма ответственными в бою являются кризисные моменты, когда соотношение сил начинает колебаться, так, что вот-вот решится вопрос, кто кого? В такие моменты боя от командира требуются огромная выдержка и решительность. Характерным в этом отношении является следующий пример.

Рота старшего лейтенанта Высота, наступая в составе батальона на сильно укрепленные позиции гитлеровцев, вела бой в глубине. Враг имел перевес в силах, в результате чего наши подразделения продвигались медленно. Но командир батальона все же продолжал наступление, твердо веря, что с минуты на минуту должен наступить критический момент, когда достаточно будет незначительного нажима, и оборона противника потеряет устойчивость. Того же мнения придерживались и командиры рот, которым, естественно, передавалась воля командира батальона.

Вскоре вражеская пехота при поддержке танков бросилась в контратаку. Наш батальон, спешно закрепившись, с трудом удерживался на рубеже. В этих условиях казалось, что о дальнейшем продвижении вперед не может быть и речи. Но это только казалось. Когда вражеские танки прошли сквозь боевые порядки батальона, тов. Высота первым поднял свою роту в атаку навстречу бегущей немецкой пехоте. Враг, ошеломленный непредвиденной дерзостью русских, частью повернул вспять и был истреблен огнем, частью уклонился в сторону, обнажив один из своих флангов. Тем временем рота офицера тов. Высота, не снижая темпа, ворвалась в удерживаемые противником укрепления и очутилась в тылу его разрозненных сил. Все это затем решило исход боя в нашу пользу.

Когда после боя старшего лейтенанта спросили, чем он руководствовался, принимая столь рискованное решение, он ответил:

— Я видел, что противник сильно потрепан нашим огнем. Его контратака была скорее признаком отчаяния или намерением ввести нас в заблуждение, чем надеждой восстановить положение. Не случайно, когда гитлеровцы перешли в контратаку, огонь из их укреплений почти прекратился; значит, резервы у них иссякли

Острая наблюдательность, напряженная работа мысли, ясный и точный анализ обстановки и громадная выдержка — вот что необходимо для решения задач, подобных той, которую решил старший лейтенант Высота.

Бывают такие моменты в бою, когда силы крайне напряжены, как будто все уже испробовано и кажется, что противника одолеть нельзя и задача остается неразрешимой. Создается тяжелое кризисное положение, которое неизвестно когда и чем закончится. Но если вникнуть в обстановку, то станет ясно, что и противник не в лучшем положении. В таком случае все зависит от того, кто проявит большую выдержку. Такие случаи могут иметь место не только в больших сражениях, но и в условиях затянувшегося боя.

Особенно тяжелый момент — это штыковой удар, требующий исключительно высоких физических и нравственных напряжений. Рукопашная схватка должна завершить атаку или контратаку, и никакой маневр те может ее заменить. Маневр ставит свои войска в наивыгоднейшее положение, но реализовать преимущества этого положения можно только в логическом завершении столкновения, то есть в рукопашной схватке. Иной противник, может быть, не примет штыкового боя — сдастся или отступит. Но надо всегда иметь в виду крепкого противника, готового к рукопашному бою. Кроме того, надо иметь в виду, что именно инициатива атакующего, навязывающего рукопашную схватку, способствует окончательной деморализации противника, заставляя его сдаться или отступить. Выбор как рубежа атаки, так и момента для броска вперед часто предоставляется самому офицеру, ведущему солдат в бой. Этот выбор стоит многих самых больших решений, закаляющих его волю.

1) Генерал-майор Романов. О воспитании волевых качеств и активности у молодых офицеров, «Военный вестник» № 17, 1945 г., стр. 39.

Какими удачными ни были бы решения и действия офицера, ой не может считать свою задачу выполненной, если не закрепил достигнутого успеха. Иногда кажется, особенно если операция развивается успешно, что пауза в наступлении слишком короткая, чтобы тратить силы на укрепление занятого рубежа. Но офицер должен понимать, что незакрепленный успех может обернуться поражением, в моральном отношении тем более тяжелым, чем большим был этот успех. Задача закрепления успеха может стоять не только в условиях наступления, но и в условиях обороны: когда успешно отражена атака противника, следует восстановить оборонительные сооружения, нарушенную систему огня и, учтя опыт, зная уже сильные и слабые стороны своей обороны, предпринять все, чтобы ее улучшить.

Закрепление успеха мыслится не только в материальном отношении, в смысле оборудования позиции, но и в моральном. Разумеется, любой успех благоприятно отражается на морально-боевом состоянии войск. Но офицер не может полагаться на самотек, а обязан сделать все, чтобы успех, его значение дошли до сознания каждого солдата. Тогда эффективнее будут и его усилия по закреплению успеха.

Характер решений, принимаемых офицером в процессе выполнения задачи, свидетельствует о том, насколько он целеустремлен и активен. В своем стремлении к цели офицер в этих решениях может иногда проявить инициативу не меньшего значения, чем в основном решении. Важно, чтобы эта инициатива не шла вразрез с приказом или с замыслом старшего командира, чтобы она не мешала своим соседям выполнять их задачи. Офицер должен быть уверен, что такая инициатива всегда найдет одобрение со стороны начальника и встретит его поддержку.

Инициативный офицер оперативно реагирует на новые данные об обстановке, причем, если это нужно, даже меняет первоначально намеченный план. Например, в боях на реке Белой в 1919 году Чапаев выбрал участок переправы и тщательно подготавливал ее. Он наметил произвести переправу в ночь на 8 июня, но, узнав, что противник отвлечен действиями соседней 26-й дивизии, начал ее на день раньше.

Изменение плана нельзя себе представлять как механическое перенесение срока тех или иных действий. В приведенном выше примере изменение срока потребовало, может быть, форсирования каких-то мероприятий, возможно, что от некоторых мероприятий пришлось отказаться, в какой-то части изменились методы и т. д. Словом, изменение плана требует большой решительности от офицера, чтобы на ходу, в процессе выполнения задачи, перестроиться как в отношении сроков, так и в отношении способов и средств. Иногда же мотивы, которые лежали в основе первоначального решения, приходится отбрасывать, а ведь о них все время думал офицер, они подкрепляли его решимость действовать в духе разработанного им плана. Поэтому они вступают в борьбу с теми мотивами, которые побуждают офицера изменить план, и быстрое преодоление этой борьбы свидетельствует о его гибкости, решительности и инициативе.

Изменения в обстановке в ходе боевых действий таят в себе не только условия, затрудняющие выполнение задачи, но и условия, способствующие ее выполнению. Волевой, решительный офицер, внимательно следящий за изменениями обстановки в ходе боя, всегда сможет использовать эти изменения для решения своей задачи.

Известен, например, такой случай из Великой Отечественной войны. Один офицер готовился своим подразделением атаковать противника перед рассветом, чтобы захватить его очень выгодную позицию. Он руководствовался тем соображением, что перед рассветом бдительность часового ослаблена, а пока противник соберется с силами, чтобы перейти в контратаку, наступит утро, дающее возможность его подразделению вести прицельный огонь, что обеспечило бы закрепление достигнутого успеха. Но вечером офицер, по данным, своей разведки, понял, что у противника происходит смена частей. Он этим воспользовался и, отметая все прежние мотивы — соображения о том, чтобы захватить противника врасплох и лучше отразить его контратаки, немедленно атаковал противника, что дало хорошие результаты. Очевидно, он считал обстановку при смене частей противника более благоприятной, чем предутренние часы, а вопрос о закреплении успеха он решал, может быть, другими методами.

Разумеется, изменять план по своей инициативе офицер может при условии, что он при этом не нарушает замысла ни своего начальника, ни своих соседей.

Еще большую гибкость может проявить офицер, когда ш вопрос об изменении замысла и плана действий относится к его собственному решению. Следующий факт служит примером проявления такой гибкости.

Н-ская стрелковая дивизия, преследуя отступающих гитлеровцев, обошла одно селение с сильным вражеским гарнизоном, для ликвидации которого выделила батальон с несколькими танками под командованием капитана Грищуна. Атака противника с фланга не имела успеха, так как у него была прочная круговая оборона. Все же, видя непрекращающуюся угрозу своему флангу, противник усилил его огневыми средствами, переброшенными с фронта. Учтя это обстоятельство, командир батальона, оставив на фланге про- тивиика одну роту, всеми остальными силами атаковал его с фронта и быстро овладел селением, ликвидировав его гарнизон.

Обычное представление об уязвимости боевого порядка противника связывается с флангами, стыками, тылом. Но в данном случае в ходе боя наиболее уязвимым оказался фронт противника. И командир атакующего батальона своевременно учел и использовал это положение, не связывая себя обычными представлениями о преимуществах флангового удара.

Следует иметь в виду, что даже там, где боевые действия развертываются точно по плану, могут быть моменты и действия, место и начало которых трудно заранее установить. К подобным действиям относятся такие, как открытие огня, бросок в атаку, если они не предусмотрены планом вышестоящего начальника, использование резерва и т. п. Между тем здесь иногда не только часы, но и минуты играют роль. В подобных условиях громадное значение приобретает выдержка офицера и солдат: она может иногда целиком определить результат выполнения боевой задачи.

Вот, например, как действовали части Чапаева на рассвете 9 июня 1919 года, имея в непосредственном тылу реку Белую, в которую могли бы их опрокинуть колчаковцы, обладавшие подавляющим превосходством. Противник двигался густыми цепями, без выстрела, намереваясь внезапно обрушиться на чапаевцев. Последние же, видя надвигающуюся лавину отборных вражеских войск, молча ждали, пока они приблизятся настолько, чтобы можно было их расстреливать в упор. Такая выдержка обеспечила исключительный успех контратаки, когда «на колчаковцев неожиданно обрушился огонь десятков пулеметов, нещадно косивших противника, как траву. Это предрешило исход боев за Уфу, которая в тот же день была освобождена.

Подобные же многочисленные примеры выдержки имели место и в Великой Отечественной войне, особенно вначале, когда фашисты предпринимали так называемые «психические» атаки. Конечно, среди сотен и тысяч чапаевцев и солдат Советской Армии во время Отечественной войны были люди разных темпераментов. Среди них были и такие, которые с большим трудом удерживали себя, чтобы преждевременно не выстрелить. Если же они все-таки удержали себя, то это свидетельствует, во-первых, о том, что люди даже в самые напряженные минуты боя могут пересилить свой- темперамент, во-вторых, о том, что для преодоления недостатков своего темперамента необходима уверенность в своих силах, дисциплинированность, воля к победе.

Большое внимание следует уделять вопросам воспитания темперамента офицера в тактической подготовке. Умение владеть собой, преодолевая те или иные недостатки темперамента, требует больших усилий воли. Устранение же этих недостатков высвобождает много энергии, усиливая волю офицера.

Убедиться в наличии тех или других недостатков темперамента у офицера, как, например, торопливости или медлительности, можно при таких вводных, на которые он должен был бы реагировать простейшим образом, то есть чтобы ему при этом «е надо было заниматься сложной умственной работой. Это необходимо для того, чтобы исключить такие привходящие моменты, как знания, опыт, навыки и т. п. Тогда те или другие темпы реагирования офицера на вводную можно отнести за счет его темперамента. Вот пример обстановки, в которой характер действий офицера определяется почти исключительно его темпераментом.

Впереди или немного в стороне — опушка леса, расстояние до нее в пределах дистанции действительного огня имеющихся у офицера огневых средств. Из леса стали выходить группы противника. Горячий по натуре офицер сразу открыл бы огонь, между тем как следует дать противнику удалиться от опушки, чтобы нанести ему больший урон. Или: противник, появившийся из лощины, делает перебежку в сторону близлежащей рощи. Медлительный человек запаздывал бы с открытием огня, между тем как в данном случае дорого каждое мгновение. Офицер с уравновешенным темпераментом проявил бы известную выдержку в первом случае и не замедлил бы с открытием огня во втором случае.

Это простейшие примеры. Изобретательный начальник или руководитель занятий найдет немало таких случаев в ходе выполнения задачи, чтобы можно было изучать темперамент офицера.

Может быть, что при большем опыте офицер, хотя бы и очень торопливый по натуре, будет реагировать в подобном случае, проявляя нужную выдержку. Тогда можно сказать, что данный офицер научился владеть собой хотя бы в условиях наиболее элементарных. Следует в таком случае несколько усложнить обстановку и посмотреть, как он будет реагировать. Начальник или руководитель занятий, обнаружив подобными вводными тот или другой недостаток темперамента у офицера, вместе с тем мобилизует его волю на преодоление недостатка.

Трижды Герой Советского Союза гвардии генерал-майор авиации А. Покрышкин приводит следующий пример, говорящий о значении темперамента в действиях летчика.

В одном из подразделений Н-ской части служат два летчика — Марченко и Авласенко. Оба офицера имеют примерно равную подготовку. Марченко обладает повышенной восприимчивостью, горячим темпераментом, порой болезненно реагирует на критические замечания. Авласенко несколько инертен, указания и объяснения воспринимает медленнее, дольше обдумывает каждый свой ответ и поступок, на замечания внешне не реагирует, но переживает их про себя глубоко. Марченко стремится побыстрее «схватить» знания и немедленно применить их на практике, хотя знает еще далеко не все. Авласенко же не начнет действовать до тех пор, пока не поймет и не усвоит все, что, по его мнению, надо для выполнения поставленной задачи.

Эти особенности характеров двух летчиков проявляются и в воздухе. В первом же свободном учебном воздушном бою Марченко, забывая требования соответствующих правил, очень резко сближался с целью. Авласенко же, наоборот, действовал слишком медленно... Можно ли подойти к обучению и воспитанию этих летчиков с одинаковой меркой? Конечно, нельзя. Марченко было достаточно сказать, что смелость, решительность — качества хорошие, но они не должны перерастать в лихачество, объяснить, к чему может привести нарушение правил летной службы. Авласенко же пришлось, кроме объяснения вреда «размазанного» пилотажа, назначить еще и специальный полет с инструктором в зону, показать, при каких условиях самолет может свалиться в штопор и как надо действовать, чтобы правильно из него выйти, дать возможность летчику самому еще раз выполнить эту фигуру. После полета и теоретических занятий на земле Авласенко стал действовать смелее, у него появилась вера в свои силы»1.

Из этого примера видно, насколько индивидуальный подход и правильное воспитывающее обучение влияет на темперамент, переделывая его или, по крайней мере, уменьшая действие его отрицательных качеств.

О действиях офицера, выполняющего решение, как и о достоинствах самого решения судят прежде всего по тому, достигнута ли цель и какой ценой. Достижение цели, победы в бою, как говорят наши уставы, обеспечено за тем, .кто смелее и упорнее. Вместе с тем не всегда можно утверждать, что раз цель не достигнута, значит не было настойчивости в борьбе за нее и, следовательно, плохой офицер решал задачу. Заслуживает порицания не тот, кто не добился победы, а тот, кто, не желая нести ответственности, не проявил инициативы в использовании всех возможностей, чтобы успешно решить задачу.

Отсюда следует, что под настойчивостью нельзя односторонне понимать только самоотверженность и терпеливость в борьбе,они крайне необходимы и важны, но далеко недостаточны. По-настоящему упорен тот, кто в борьбе за цель способен маневрировать, проявляя необходимую оперативность и гибкость, изыскивая все новые методы, а если нужно, то меняя решение. Чрезвычайно важна также выдержка — своеобразный вид настойчивости, когда в кажущемся бездействии в течение определенных мгновений боя требуется такое напряжение воли, которое порой стоит больших нравственных и физических усилий.

1) Генерал-майор А. Покрышкин. Заботливо выращивать мастеров воздушного боя, газета «Красная звезда» от 25.2 54 г.

Причины недостатка настойчивости весьма разнообразны: недостаток моральной и физической закалки; недостаток знаний и опыта, тактического кругозора, которые обусловливают необходимую инициативу в деле изыскания новых средств, методов и возможностей; неправильное отношение к своему решению, как к чему-то такому, что никак не подлежит изменению, что обычно характеризует упрямого человека. Разумеется, свои решения следует настойчиво проводить в жизнь, а их изменения порой свидетельствуют об их незрелости. Но в конечном итоге важна цель, и для ее достижения следует изменять решение, коль скоро это оказалось необходимым. В результате опыта офицер, конечно, преодолеет в себе упрямство и приобретет необходимую оперативность и гибкость мысли. Преувеличенная оценка своих знаний и решения, внесшая самоуспокоение, отчего офицер не продумал всех подробностей, не готовил себя мысленно ко всевозможным трудностям и неожиданностям, также является причиной недостатка настойчивости. Разубедить в таком самомнении может опять-таки опыт. Здесь может также сказываться и недостаток сознания собственного достоинства, отсутствие правильного понимания чести офицера, которая не может допускать разрыва между решением и исполнением. Постоянная жесткая требовательность может повысить чувство личного достоинства, чтобы обеспечить выполнение принимаемых офицером решений.

Далеко не все возможные причины здесь рассмотрены. Но и то, что рассмотрено здесь, убеждает, что главное средство для устранения недостатков исполнения — это опыт, важнейший метод — это высокая требовательность. Все же, несмотря на универсальное значение опыта и требовательности, следует всякий раз индивидуально учитывать характерные особенности той или иной причины недостатков исполнения. В одном случае приходится делать ударение на закалку, в другом случае — на правильное представление об этапах решения боевой задачи, в третьем случае — на преодоление упрямства и т. д. и т. п.

Правильный учет причин невыполнения или плохого выполнения решений является первым условием для устранения недостатков исполнения. Именно в момент исполнения офицером принятого им решения проявляются наиболее полно все достоинства и недостатки его воли, а требования наилучшего исполнения решения основательно укрепляют необходимые ему волевые качества.

 

5. Разбор учения или проведенных боев

После проведенных учений, маневров или боевых действий на фронте каждый офицер ждет разбора. Это и понятно, если учесть, что каждое учение или бой — это испытание на зрелость офицера. Разумеется, результаты испытаний, если они положительные, придают офицеру смелость и уверенность, если же они отрицательные, то заставят офицера подтянуться и основательно работать над собой.

На разборах обобщается полученный практический опыт, что обогащает знания всех офицеров. Каждая новая идея, оригинальный метод действий одного офицера должны стать достоянием всех остальных. Однако нельзя ограничиться только положительным опытом. И отрицательный опыт может сослужить свою положительную роль, если он доходчиво доведен до сознания каждого офицера так, чтобы предостеречь его от неправильных действий. Поэтому разбор учений или проведенных боев имеет большое значение для воспитания волевых качеств офицера.

На каждом разборе должны быть созданы надлежащие условия для возможно более наглядной демонстрации боевой обстановки и хода боевых действий.

Не всегда конечный результат, то есть успех или поражение, является достаточным основанием для всесторонней и объективной оценки действий офицера. Дело ведь не только в достижении цели, но еще и в том, какой ценой она достигнута; иной раз может быть, что при тех же усилиях у другого офицера успех оказался более значительным. То же следует сказать и о неудаче: один использовал все, чтобы избегнуть поражения или сделать его возможно меньшим, другой упустил много возможностей в этом отношении. Поэтому разбор является не просто констатацией фактов, а анализом действий, обусловивших данные факты. В этом и заключается поучительность разбора, следовательно, и его воспитательное значение.

Разбор решений и действий преследует одну положительную цель — рост офицеров, участвовавших в учении или в боях. Для достижения этой дели необходимо соблюдать требования, сводящиеся в основном к следующему. Не замазывать ошибки, не преуменьшать их, и как бы велики они ни были, разбор должен быть выдержан в духе деловой критики, в которой не было бы ничего обидного или оскорбительного. Это тем более важно, что разбор происходит в присутствии целого коллектива офицеров подразделения, части или соединения.

Указать на имеющиеся ошибки, констатировать их еще .не значит вскрыть существо ошибки. Чтобы по-настоящему вскрыть ошибки с целью их предупреждения в дальнейшем, следует их проанализировать, показать их причины. Желательно показать на разборе, что причины ошибок при решении и выполнении боевых задач кроются не только в недостатках знаний, в недопонимании роли и значения тех или иных факторов, но в не меньшей, а может быть, и в большей мере — в недостатках воли: в упрямстве, в недисциплинированности, в нерешительности и т. п.

Разбирая ошибки данного офицера, следует вместе с тем подчеркнуть и положительные стороны его действий. Это должно перед данным офицером оттенить допущенные им промахи, возбудить еще большую энергию, чтобы впредь не допускать подобных ошибок.

Исключительно большое значение в смысле воспитания к воли имеет разбор наиболее смелых решений и действий, могущих служить образцом для подражания. Следует продемонстрировать, насколько важным для смелого решения является глубокое изучение обстановки, знание иногда очень мелких деталей. Разбор должен показать, сколько труда надо положить, чтобы в необычных условиях обостренной обстановки осуществить смелое решение. Особенно мобилизуют волю примеры настойчивости, когда офицер в ходе выполнения своего замысла изыскивал малейшие возможности, когда, как это часто бывает, еще одно усилие с его стороны решало исход жестокой и упорной борьбы.

Доходчиво сделанный на разборе анализ боевых действий и логически вытекающие из него выводы для дальнейшего руководства положительно сказываются на каждом офицере. Если его действия оказались правильными, он мобилизует себя на то, чтобы впредь добиться еще больших успехов, если же его действия были неудачными, он мобилизует все силы на устранение своих недостатков знаний и воли. Убеждая в том, какой образ действий является наиболее правильным и необходимым, разбор тем самым укрепляет уверенность в офицере, что, руководствуясь сделанными здесь выводами, он впредь заслужит лучшей оценки.

 



 
Интересный материал? Поделись им с другими: