О воспитании волевых качеств советского офицера

Будовский И.Е.
Печать

Автор задался ограниченной целью — изложить некоторые вопросы воспитания волевых качеств офицера в условиях его служебной деятельности. Далеко не все вопросы, составляющие содержание данной темы, затронуты автором. Только некоторые, наиболее характерные моменты и условия деятельности офицера рассмотрены с точки зрения сознательного использования их в целях воспитания волевых качеств. Если освещение небольшого круга вопросов, охваченных данной работой, поможет офицеру правильно ориентироваться в них, автор сочтет свою скромную задачу выполненной.

Воениздат

Москва – 1955

 

 

 

ОТ АВТОРА

«Среди проблем самой первой степени значимости,— говорил Макаренко, — стоит проблема воспитания воли, мужества и целеустремленности. Несмотря на то, что во всей всемирной истории трудно найти эпоху, которая отличалась бы такими всенародными проявлениями именно этих качеств поступка, несмотря на то, что все наши победы являются результатом нашей могучей воли, нашего беззаветного мужества, нашего сознательного и настойчивого стремления к дели, — несмотря на это, а может быть, благодаря этому, вопросы воспитания воли сделались самыми важными и волнующими вопросами нашего бытия».

Это было написано за два года до Великой Отечественной войны. Еще более верно это звучит теперь. Советский народ показал несокрушимую мощь страны социализма, несгибаемую волю к борьбе за великие освободительные идеи,победоносно завершил Великую Отечественную войну и успешно решает начертанную Коммунистической партией программу работ по строительству коммунизма. И внутренние, и особенно внешние условия борьбы за построение коммунистического общества, как главной задачи,требуют теснейшего сплочения советских людей вокруг Коммунистической партии, неуклонной воли, твердости, мужества, настойчивого и упорного стремления к цели. Ясность цели, понимание путей движения к коммунизму дают советским людям непоколебимую уверенность в победоносном решении самых трудных задач, укрепляют их волю к преодолению всех и всяких препятствий.

Вполне понятный интерес вопросы воспитания воли вызывают в Советской Армии, что нашло свое отражение в военно-педагогической литературе, особенно послевоенной.

Автор, стараясь использовать данные этой литературы, задался ограниченной целью — изложить некоторые вопросы воспитания волевых качеств офицера в условиях его служебной деятельности. Далеко не все вопросы, составляющие содержание данной темы, затронуты автором. Только некоторые, наиболее характерные моменты и условия деятельности офицера рассмотрены с точки зрения сознательного использования их в целях воспитания волевых качеств. Если освещение небольшого круга вопросов, охваченных данной работой, поможет офицеру правильно ориентироваться в них, автор сочтет свою скромную задачу выполненной.

 


ВВЕДЕНИЕ

 

Воспитание воли является частной, хотя и важной задачей воспитания. Задача же, о которой будет идти речь впереди, —воспитание волевых качеств советского офицера, уже находящегося в строю, — носит еще более частный характер. При решении этого вопроса необходимо исходить из обших целей воспитания людей в нашем социалистическом обществе.

Воспитание — это определенное, целеустремленное и систематическое воздействие на психологию воспитуемого для развития в нем взглядов и качеств, определяющих его поведение в желательном воспитателю направлении.

В основе советского воспитания, учит В. И. Ленин, лежит борьба за укрепление и завершение коммунизма. Борьба за завершение коммунизма требует определенных отношений советского человека к труду, к обществу,к самому себе, предъявляет известные требования к его поведению.

Характер как совокупность существенных и устойчивых психических особенностей человека, проявляющийся в его поведении, и сознание формируются под влиянием окружающих условий жизни. Вне определенного образа мыслей человека, его сознания, обусловленного соответствующим общественным укладом, принадлежностью к тому или иному классу, нельзя понять характер человека и его основные важнейшие черты.

Конечно, отождествлять характер и сознание нельзя. Как показывает опыт, люди, имеющие почти одинаковый образ мыслей, все же могут отличаться по характеру. Но, несмотря на индивидуальные различия, связанные с характером, можно все-таки говорить о какой-то основе, общей для всех, кто имеет одинаковый, социалистический образ мыслей. Этой основой является сознание единства общих, народных и личных интересов.

Об этой основе и говорил в свое время Ленин, обращаясь к Коммунистическому союзу молодежи:

«Быть членами Союза молодежи, значит вести дело так, чтобы отдавать свою работу, свои силы на общее дело. Вот в этом состоит коммунистическое воспитание»

Коммунистическое воспитание дает соответствующее направление мыслям,работе сознания, которое и должно определять поступки, отношения к окружающим и к самому себе, деятельность человека — его поведение.

Важно, чтобы между сознанием и поведением не было разрыва, а то бывает,что человек сознает одно, но поступает иначе. Этот разрыв говорит о неустойчивости, нетвердости характера человека.

Требовательность к себе, стремление строго и неуклонно следовать своим убеждениям, последовательно, до конца бороться за дело коммунизма и составляет такую черту, как принципиальность. Эта черта свойственна прежде всего коммунистам. Она дает им возможность, несмотря на известные различия характеров, одинаково последовательно бороться за поставленную цель.

Чтобы уяснить себе все значение принципиальности, необходимо учесть,что проявления человеческой натуры многообразны, часто они могут перейти в свою противоположность — все зависит от того, куда, в каком направлении, какое качество развивается. Иногда свойства, имеющие даже противоположное значение, трудно отличить друг от друга, настолько они схожи между собой по внешнему выражению, особенно при поверхностном суждении с них. К этим свойствам относятся, например, такие, как твердость и жестокость, добродушие и бесхарактерность, смелость и опрометчивость, дружба и семейственность, уважение и подхалимство, гордость и кичливость, скромность и самоуничижение и т. п.

Заметить ту грань, перейдя которую одно качество превращается в другое, становится своим отрицанием, очень трудно не только постороннему, но и самому носителю этого качества. Это тем более трудно, что человек может сознательно, а иногда и бессознательно выдавать одно качество за другое: например, упрямство за упорство, опрометчивость за решительность.

Используя то обстоятельство, что сразу отличить эти качества одно от другого по существу довольно трудно, нечестный, развращенный человек может внешней благовидной стороной поведения сознательно прикрывать другую его сторону — настоящую, неприглядную сущность его. Сознавая, как следовало бы поступать, слабохарактерный человек действует иначе, идя по линии наименьшего сопротивления, что на руку тем элементам, которые подвержены пережиткам капитализма и тянут советского человека в назад. Конечно, бесчестность и бесхарактерность требуют различных приемов борьбы, но важно отметить, что и та и другая чаще всего сказываются там, где можно выдавать одно качество за другое, чтобы прикрыть несоответствие между поступками и словами, выражающими положительные качества и убеждения.

Принципиальность как раз и является такой чертой, в которой проявляется единство сознания и поведения, чертой, гарантирующей соответствие действий убеждениям.

Разумеется, принципиальность не исчерпывает собой всей характеристики советского человека, но она является той решающей чертой, без которой немыслимо понятие об идеале характера советского человека. На самом деле формальное признание единства личных и общих интересов ничего не стоит, если, например, данный человек беспринципно относится к общественной собственности. Ничего не стоит признание критики как закона развития советского общества, если человек нетерпимо относится к критике его собственных действий. Понятно также, что у аморального человека, сознание и поступки которого не связывают никакие нормы отношений к обществу, не может быть и речи о какой бы то ни было принципиальности.

Безыдейный человек не может быть принципиальным и цельным, у него нет последовательности и логики в поступках, потому что у него отсутствуют руководящие начала, которые диктовали бы ему определенный образ действий. Он может сегодня оказаться добродушным просто потому, что таково настроение, завтра же в своей твердости он может дойти до жестокости просто потому, что оставаться глухим куда легче, чем вникнуть в суть вопроса и проявить необходимую чуткость. Даже проявление бесспорно положительной черты у такого человека носит характер случайного порыва.

Если же человек принципиален, то можно быть уверенным, что при всем своем добродушии, когда нужно будет, он окажется твердым, когда нужно — чутким. Можно быть уверенным, что его осторожность не является замаскированной трусостью, в его решительности нет авантюризма. Словом, в характере такого человека все его свойства оказываются совместимыми с идеей, с методами борьбы за нее.

Характер, как направленность мыслей, чувств и желаний, представляет собой столь сложное понятие, что один только перечень его признаков мог бы составить целую книгу. Практически же речь может идти о важнейших и решающих качествах характера, а их уже не так много. К ним в первую голову относятся такие черты, как сознание единства народных и личных интересов и принципиальность. От важнейших же качеств характера зависит множество других, производных свойств или же вокруг них группируются многие второстепенные качества характера. Первые, то есть важнейшие, качества характера являются общими и обязательными для всех советских людей, второстепенные же качества могут быть признаком той или другой индивидуальности. Например, один вносит в свои отношения к окружающим и к своей работе больше чувства, другой — больше рассудочности, один склонен больше к практической работе, другой — к теоретической, один отличается мягкосердечием, другой — твердостью и т. п. Но как бы ни выражались отношения человека к окружающим, каковы бы ни были его склонности, если он воспитан в духе борьбы за коммунизм, то обязательно принципиален, обязательно направляет свою деятельность, исходя из единства общих и личных интересов.

Советского педагога прежде всего интересуют вопросы воспитания решающих качеств характера, абсолютно необходимых в борьбе за переход к коммунизму. Вместе с тем громадный интерес представляют и те индивидуальные свойства характера, которые присущи данной личности. Без индивидуальных черт характера личность вообще была бы немыслима.

В социалистическом обществе индивидуальность и коллектив не противопоставлены друг другу, а составляют единство. Каждый советский человек приносит в общее движение масс свои индивидуальные особенности, своеобразие мыслей и чувств, что делает движение и опыт коллектива многообразным, ярким и жизненным. Вместе с тем движение народных масс потому именно и сильно, что каждая личность находит в нем простор для своего развития и для приложения своих сил. Развивая индивидуальные черты, воспитание делает личность более яркой и красочной так, что ее особенности наилучшим образом гармонируют с решающими чертами характера, общими для всех членов социалистического общества. Тем более важно учитывать индивидуальные особенности, когда речь идет о взрослом человеке — об офицере, имеющем уже в какой-то мере сложившийся характер с определенными особенностями.

С характером тесно связан темперамент, накладывающий свой отпечаток на внешнюю форму поведения.

Чтобы понять, в чем разница между характером и темпераментом и как они связаны между собой, следует представить себе человека, которому нанесли обиду. Ин ой быстро реагирует на это хотя бы, например, выражением лица,а другой внешне никак не реагирует. Между тем, может быть, первый скоро забывает про нанесенную ему обиду, а второй ее затаил и долго будет помнить. То же самое может быть и в случае проявления отзывчивости, злобы, ненависти и т. п. Если характер человека отражает его взгляды на явления и его отношение к ним, то темперамент определяет форму выражения этих отношений в виде той или иной реакции, в смысле проявления того или иного чувства, быстроты и силы его проявления. Если характер формируется в процессе воздействия окружающих бытовых и общественных условий, в результате опыта, то темперамент, по мнению академика Павлова, обусловливается физиологическими особенностями нервной системы данного человека. Но он также может изменяться под влиянием воспитания, условий жизни и деятельности человека.

Так, например, часто быстрота речи и обращения, зависящая в основном от темперамента, принимает характер резкости. Но кому неизвестно, что у подхалима, каким бы резким он ни был по натуре, при обращении к начальству всегда найдутся вкрадчивые, мягкие тона. Зато в обращении с подчиненными или с товарищами сказывается вовсю резкость его натуры. Воспитанный же человек, независимо от особенностей темперамента, будет одинаково ровным в своих отношениях как к начальнику, так и к подчиненному. Следовательно, и темперамент, по крайней мере проявление или подавление его нежелательных свойств, зависит от воспитания.

Исходя из таких признаков, характеризующих типы высшей нервной деятельности, как сила, уравновешенность реакций и быстрота их смены, различают следующие темпеpaменты: сангвинический, холерический, флегматический и меланхолический.

Каждому из них свойственны свои преимущества и недостатки, которые здесь нет необходимости разбирать. Идеальным же темпераментом является такой, в котором быстрота и сила реакции соответствуют требованиям обстановки. Такой темперамент сочетает в себе все то положительное, что имеется в каждом из перечисленных выше типов темперамента, исключая их недостатки, так что его ни к одному из вышеуказанных типов отнести нельзя. Людей с подобным темпераментом можно назвать уравновешенными: они хорошо владеют собой, умеют сдерживать себя, когда нужно, и действуют сообразно обстоятельствам.

Практически больше всего приходится обращать внимание на наиболее далеко уклоняющихся от типа уравновешенного: на медлительного и на горячего, торопливого. Достаточно представить себе, сколь пагубным может оказаться запаздывание реакции у медлительного офицера, когда обстановка требует быстрой подготовки, например, данных для стрельбы. Можно также представить себе, как трудно горячему по темпераменту офицеру наблюдать за движением наступающего противника, не открывая огня, пока он подойдет на предельно близкую дистанцию.

На поведении сказывается не только характер, но и темперамент, недостатки которого могут сильно умалить иногда и значительные достоинства характера. Задача воспитания — максимально приблизить натуру воспитуемого к идеальному типу уравновешенного человека.

Все достоинства характера, вся направленность мыслей и чувств могут оказаться нереализованными, если отсутствует необходимая сила воли, ибо воля является стержнем характера.

Воля — это проявление характера в деятельности человека и в его отношениях к самому себе и к окружаюшим. Поскольку характер формируется в результате осознанного опыта, то воля, как проявление характера, зависит от качества сознания. Поэтому поведение, диктуемое не сознанием, а только инстинктами, не представляет собой настоящей волевой деятельности.

При наличии сильной воли человек, несмотря на те или иные препятствия, действует так, как это свойственно его характеру, проявляя, например, отзывчивость, трудолюбие, честность и другие качества. В отношении такого человека можно заранее сказать, как он поступит в том или другом случае, и о нем говорят: «Человек с характером». Когда же у человека отсутствует сильная воля, то каков бы ни был его характер, действия и поступки не вытекают последовательно из его образа мыслей и чувств. О таком человеке говорят, что он бесхарактерный, так как действительно его характер ни в чем не проявляется, поскольку у него отсутствует воля, чтобы претворить в жизнь свои положительные стремления и идеалы. Без нее лучшие порывы и задатки могут остаться невоплощенными в дело, не скажутся в поведении.

Несмотря на то,что темой настоящей работы является только частная педагогическая задача — воспитание волевых качеств советского офицера, — следует все же хоть несколько слов сказать о том, что представляет собой система воспитания в целом, каковы ее составные части. Рациональная система воспитания заключается в правильном разрешении следующих трех вопросов: какие цели преследуются воспитательной работой, как использовать и создать воспитывающие факторы в соответствии с поставленными целями и значение индивидуального подхода для их осуществления.

Совершенно ясно, что никакие труды и усилия не могут быть плодотворными, если неизвестна цель, на достижение которой они направлены. Для уяснения целей воспитания советского офицера необходимо предусматривать ряд обстоятельств, без учета которых невозможна целеустремленная воспитательная работа. Необходимо учитывать особенности той деятельности, для которой готовится офицер, и те условия, в которых ему придется проявлять свою волю.

Советский офицер готовится к наиболее активной форме защиты Родины и ее интересов — к военной борьбе. В Советской стране военная служба является почетной обязанностью каждого Гражданина, защита Отечества — его священный долг. Однако, если всякий гражданин до того, кяк призовет его Родина, может заниматься любой деятельностью, офицер значительную часть своей жизни, а часто и всю жизнь непосредственно участвует в деле укрепления обороноспособности страны.

Вторая особенность сводится к тому, что если не на всяком поприще советский гражданин является организатором масс,то офицера нельзя себе и представить иначе,как организатором солдатских масс. Он выполняет организующую роль в бою,который является самым большим испытанием моральных и физических качеств солдата.

Наконец, очень важной особенностью является то, что советскому офицеру как в мирное, так и в военное время приходится решать много весьма сложных и ответственных задач. Он отвечает за жизнь своих подчиненных. Этим подчеркивается все значение его деятельности, его волевых качеств.

Особо следует подчеркнуть, что цель воспитания офицера сводится к тому, чтобы в предстоящей войне одолеть сильного противника, богато оснащенного военной техникой, хорошо обученного и умелого в бою.

Современная война требует от офицера и солдат больших физических и моральных напряжений. В таких условиях роль офицера еще больше возрастает, отчего становятся более сложными и ответственными задачи по его воспитанию.

Воспитывающие факторы — условия и обстоятельства, сознательно используемые в целях воспитания, формирования характера и воли, могут быть самыми разнообразными. В данном случае такими факторами являются боевая и политическая подготовка, культурные мероприятия, общественное мнение, определенные взаимоотношения и т. п. Каждое явление, если правильно и своевременно оценить, к чему оно приведет в своем развитии, мажет быть использовано для воспитания офицера. Например, совершенно понятно, что хорошо продуманный распорядок дня воспитывает в офицере организованность, дисциплинированность, правильное отношение к фактору времени и т. п. Правильно организованное общественное мнение может направить мысль офицера в надлежащее русло, по крайней мере, может хоть удерживать от нежелательных поступков, от необдуманных действий.

Кроме воспитывающих факторов, имеющихся в окружающих офицера условиях, надо иметь в виду имеющиеся в нем самом свойства, на основе которых могут быть развиты и другие качества. Например, при развитом чувстве ответственности сравнительно легко привить такую черту, как точность в работе; задевая такое чувство, как гордость, можно многого добиться, чтобы улучшить поведение данного человека.Условия, которые нужно создать, воспитывая офицера, определяются руководящим принципом боевой подготовки Советских Вооруженных Сил — учить войска тому, что необходимо на войне. Следовательно, условия деятельности офицера должны быть максимально близки к тем, для действий в которых он готовится. Эти условия сами по себе являются воспитывающими факторами, формирующими характер и волю офицера. «Нельзя воспитать мужественного человека, — говорил Макаренко, — если не поставить его в такие условия, когда бы он мог проявить мужество,— все равно в чем, 一 в сдержанности, в прямом открытом слове, в некотором лишении, в терпеливости, в смелости»

(А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951, стр. 89.).

В этом отношении условия для воспитания офицера, находящегося в строю, довольно благоприятны. Именно в строю, в процессе выполнения им практических задач воспитываются смелость, терпеливость, настойчивость, сдержанность и прочие качества, необходимые офицеру. К тому же здесь налицо такой важный фактор, как масса солдат, которыми он руководит и воспитывая которых, воспитывает и самого себя.

Индивидуальный подход основан на точном учете личных качеств и особенностей воспитуемого. Он вовсе не означает уклонение от тех или иных воспитательных целей. Наоборот, воспитательные цели остаются одни и те же, независимо от индивидуальных особенностей воспитуемых. Но для их достижения необходимы различные методы, сообразно индивидуальным особенностям каждого воспитуемого.

Таким образом, начальник, ясно представляя себе необходимые командиру волевые качества, как цель своей воспитательной работы, правильно расценивая действие и значение каждого воспитывающего фактора и хорошо зная индивидуальные особенности офицера, имеет все отправные данные для решения задачи по воспитанию его волевых качеств в условиях повседневной служебной деятельности.

В дальнейшем будет рассмотрено, что собой представляют волевые действия и необходимые офицеру волевые качества, на какой основе и какими средствами они могут формироваться.

 


ГЛАВА I

ОСНОВЫ ВОСПИТАНИЯ ВОЛИ СОВЕТСКОГО ОФИЦЕРА


1. Основные моменты волевого действия, главный мотив

Воля человека проявляется в сознательной и целенаправленной деятельности, в его поведении и поступках.

Могут быть действия безусловно-рефлекторные, или инстинктивные, как, например, отдергивание руки при ожоге или уколе, преследующие иногда очень важную цель, в данном случае — цель самосохранения. Но поскольку эта цель заранее не осознана, подобные действия совершаются без участия сознания и являются непроизвольными. Но и такие произвольные действия, как, например, прогулка, совершаемая с заранее осознанной целью — ради отдыха, тоже ничего не говорят о тех или иных качествах воли. Объясняется это тем, что на пути к достижению данной цели нет препятствий, преодоление которых требовало бы от человека особого напряжения. Когда же солдат, исполняя боевую задачу, преодолевает и большие преграды, и усталость, и опасности, то это свидетельствует о его сильной воле.

Собственно волевые действия — это такие осознанные действия, направленные для достижения определенных целей, которые связаны с преодолением препятствий.

Под препятствием надо понимать не только внешние обстоятельства — естественные преграды, сопротивление других людей, но и преграды внутренние — в виде противоречивых желаний и инстинктов. Например, солдат, не уходящий с поста, обстреливаемого противником, преодолевает в себе инстинкт самосохранения, вызывающий желание укрыться от огня, проявляет большую силу воли.Абсолютно безвольных людей не бывает, т сила воли, ее активность бывают различными.

Сила воли прежде всего определяется тем, насколько значительны цели, которые поставил себе человек, и какие препятствия он способен преодолеть, чтобы достигнуть намеченных целей, чем он готов жертвовать или рисковать ради них.

Характер цели и препятствий на пути к ней представляет собой как бы внешние показатели силы воли человека, который стремится к этим целям. Но бывает, что люди, которые поставили себе одинаковые цели, преодолевают одинаковые препятствия, а достигают разных результатов. Более того, бывает, что достигают одинаковых результатов, и все же нельзя говорить об одинаковой силе воли, поскольку эти люди различно переносят выпадающие на их долю трудности и испытания. Дело в том, что в зависимости от опыта, от развития соответствующих волевых качеств одному удается быстрее и легче побороть в себе сомнения, опасения и противоречивые чувства и он больше энергии отдает для преодоления внешних препятствий, а у другого относительно большая доля энергии уходит на то, чтобы овладеть собой и решиться действовать. Так, например, из двух солдат, оставшихся на посту под обстрелом против ника, один легко преодолел в себе желание укрыться от огня, поэтому он все замечает, на все быстро и правильно реагирует; другой же затрачивает большую энергию на борьбу с самим собой, на преодоление инстинкта самосохранения, отчего ему труднее сосредоточиться на выполнении своей задачи, и он тяжелее переносит испытание. В то же время они как будто одинаково стойки в выполнении своего долга.

Для человека с сильной волей, кроме стремления к большим целям, свойственна еще решительность. Она определяется готовностью к большим испытаниям, которая воспитывается в борьбе, в действии, на практике. Только в борьбе с трудностями куются настоящие кадры.

Сознательно идти навстречу трудностям ради достижения намеченной цели, не прятаться от них, уметь преодолевать трудности — это и значит обладать сильной волей.

Настоящее волевое действие начинается с того момента, когда человеком осознана цель и появилось желание ее достигнуть. Желание обычно приобретает и чувственную окраску.

Чувства играют очень большую роль в желаниях. Известно, что нельзя победить врага, не научившись ненавидеть его всеми силами души. Чувство, в данном случае — ненависть, определяет силу стремления к победе, напористость волевых действий. Вместе с тем чувства, имея большое стимулирующее значение, обязательно основаны на представлении о предмете переживаний, ибо не могут ненависть, любовь и другие чувства быть беспредметными. Поэтому можно сказать, что в желании ведущую роль играет сознание, так как настоящее человеческое чувство всегда осмысленно.

Желание достигнуть цель, побуждающее человека к действию, составляет мотив данного волевого действия.

Мотивы играют важнейшую роль в поведении человека, и для уяснения этой роли необходимо рассмотреть основные моменты волевого действия.

Какой бы сложности и продолжительности ни было волевое действие, оно состоит из следующих характерных моментов: обсуждения, решения и исполнения. Следует отметить еще и такой момент, как оценка исполнения его результатов.

Желание, возникшее в сознании человека и побуждающее его добиваться достижения намеченной дели, знаменует собой начало волевого действия, оно вызывает работу сознания для уяснения того, насколько это желание вообще осуществимо в данных условиях. Человек начинает обсуждать, какие имеются возможности и средства для осуществления этого желания.

 

Жизнь и деятельность, а следовательно, и волевые процессы не протекают по какой-то определенной схеме, согласно которой раз возникшее желание обязательно вызывает волевое действие, подвергается обсуждению и т. д. В действительности могут быть влечения и желания неудовлетворенные. Иногда они могут вспыхнуть внезапно в связи с каким-либо другим желанием, при соответствующем стечении обстоятельств. Так, например, у командира разведгруппы, заметившего поблизости противника, может возникнуть желание врасплох напасть на него. Но если разведгруппе поставлена задача добраться до определенного пункта возможно более скрытно, то тогда желание напасть на врага приходит в противоречие с основной задачей и отпадает, как отпадает и надобность в обсуждении того, насколько оно осуществимо. Если же представить себе такой случай, когда задачей разведки является захват «языка», то желание напасть на противника является разумной инициативой. Командир начинает обсуждать, какими средствами добиться своей цели. Желая действовать наверняка, с наименьшим риском, он, может быть, подумает о таком средстве, как засада. Но это средство может быть сопряжено с ожиданием, с тратой драгоценного времени. Стремясь скорее добыть «языка»,он может подумать о немедленном нападении на противника, но при этом шансы на успех могут быть меньшими, что, конечно, тоже нежелательно. Нападение может быть предпринято в разных вариантах, каждый из которых в свою очередь связан с чем-то желательным, выгодным, и нежелательным.

На этом примере можно сделать два весьма существенных вывода.

Во-первых, предметом обсуждения являются не только средства и пути для достижения цели, но и сами желания и цели, потому что в действительности каждому желанию могут противостоять или же сопутствовать другие желания. Удовлетворить сразу и в одинаковой мере все желания невозможно, и если они даже не противоречат друг другу, то могут вступить в конфликт хотя бы по вопросу об очередности их удовлетворения.

Во-вторых, всякое средство, применяемое для исполнения желания, каждое соображение об использовании данного приема в свою очередь сопряжено с тем или другим желанием, как в данном примере мысль о засаде сопряжена с желанием действовать наверняка, о немедленном нападении — с желанием выиграть время. Каждое из этих желаний — положительное или отрицательное по отношению к основной цели 一 в свою очередь является мотивом для действий в соответствии с данным соображением.

Момент обсуждения заключается в том, что основная цель, желание ее достигнуть становятся предметом деятельности человека, чтобы добиваться их осуществления.

В результате обсуждения, когда выясняется, что данному желанию не противоречат другие или же оно имеет большее значение, чем другие, оно укрепляется в сознании человека, побуждая приступить к конкретным действиям. Вместе с тем становятся более или менее ясными условия для достижения цели, как бы оценивается обстановка, в которой возможны те или другие способы действия и средства.

Остается сделать выбор: какое желание, какими путями осуществить. Наступает ответственный момент волевого действия — решение, акт, который представляет собой окончательный выбор мотивов и средств для достижения цели.

Важнейшим психологическим процессом перед принятием решения является борьба мотивов: сопоставление мотивов за и против данного решения. Этот момент часто мучительно переживается человеком.

В армии, где цель действий определяется приказом, распоряжением, борьба мотивов в плане решения вопроса о том, добиваться ли данной цели или же поставить себе другую, — отпадает, так как она уже поставлена и не может вызывать возражений. Борьба мотивов при решении боевых задач относится главным образом к выбору наилучших средств и методов достижения данной цели. В приведенном выше примере при решении вопроса о способах захвата «языка» боролись два мотива: желание выиграть время и желание действовать наверняка. Допустим, что второй мотив — желание действовать наверняка — одержал верх, и командир разведгруппы решил устроить засаду. Можно себе далее представить местность, на которой возвышенность гола, а низина покрыта кустарником. Тогда выбор места засады в свою очередь вызовет борьбу мотивов: желание иметь лучший обзор заставляет занять возвышенность, желание скорее и лучше замаскироваться заставляет расположиться в низине, в кустарнике. Таким образом, как видно из данного примера, момент решения, в результате которого определяется конкретный образ действий, составляет иногда ряд промежуточных решений, как бы ступеней, и на каждой из них происходит борьба мотивов.

Если бы перед принятием решения были ясны все обстоятельства, при которых придется выполнять решение, то принятие его не требовало бы больших усилий. На самом же деле даже в мирной деятельности и в личной жизни приходится решать задачи со многими неизвестными, и это усугубляет трудности решения.

Обычно возникает несколько мотивов как за, так и против данного решения. Весомость этих мотивов бывает различной, и необходимо правильно оценивать значение каждого из них. Мотив наиболее веский определяет собой ре шение в ту или иную сторону.

Оценивать весомость мотивов не так-то легко. Иногда бывает, что человеку, принимающему решение, незначительное обстоятельство, являющееся как бы каплей, переполнившей чашу, кажется причиной, определяющей данное решение. При этом упускается из виду, что эта «капля» не переполнила бы чаши, если бы в нее раньше не было влито несколько более солидных доз, то есть если бы не было более важных обстоятельств. Обычно такое маловажное обстоятельство является поводом, но не настоящей причиной или мотивом данного поступка.

Для человека, сознательно относящегося к своим поступкам и деятельности, весьма важно отличать повод от мотива. Бывают столь сложные ситуации, что трудно разобраться, где настоящий мотив и где повод, тем более, что между ними имеется большая градация различных по своей силе мотивов. Но бывает, что сознательно скрывают настоящие мотивы своих поступков, выдавая за них пустяковые причины. Так, например, выстрел в Сараеве в 1914 г. и защита сербов были только поводом для начала первой мировой войны между Австрией и Россией, истинный же мотив заключался в империалистических целях двух коалиций, в которые входили Россия и Австрия.

Перед принятием решения приходится взвешивать силу всех мотивов как за данное намечающееся решение, так и против него.

«Очень трудно, — говорит Бэн, — при каком-нибудь сложном решении удерживать в уме настоящий вес всех противоположных соображений, так чтобы в момент заключения счета получить с каждой стороны верный итог»1.

К вышеприведенному замечанию следует добавить, что получение верного вывода — не простое арифметическое сложение и вычитание. Для верного решения вопроса необходимо в ряду положительных или отрицательных слагаемых ясно представить себе значение каждого из этих слагаемых в сравнении с другими, важно определить, какой мотив наиболее веский, и, ухватившись за него, как за решающее звено, вытащить при ею помощи всю цепь. Иначе решение будет лишено своего стержня, ведущей идеи, не точно отразит действительность, а следовательно, будет мало шансов на то, что оно окажется жизненным. Ясное представление о том, какое значение имеет каждый из положительных и отрицательных мотивов — за и против данного решения,— исключительно важное при решении боевых задач.Выбор человеком мотивов, какие он считает наиболее вескими, определяется его интересами, преобладающими желаниями, кругозором, мировоззрением, условиями его жизни. Для революционера важнее отстаивать свои убеждения, хотя бы пришлось идти на каторгу, для оппортуниста же, для беспринципного обывателя важнее его благополучие, хотя бы пришлось отказаться от своих убеждений, если они, вообще говоря, у него есть.

Можно сказать, что в выборе мотивов человек всегда удовлетворяет наиболее важное свое желание, тот интерес, который в нем преобладает. Выбор может оказаться разумным или ошибочным, возвышенным или низким, но он определяется обязательно тем, что кажется человеку наиболее важным.

По тому, как быстро происходит процесс отбора моти- вов, можно судить, насколько данный человек решителен. Если борьба мотивов закончена быстро, можно ожидать, что при прочих равных условиях энергия данного человека быстрее и в большем количестве переключится на преодоление внешних препятствий.

Исполнение требует наибольших волевых усилий, внутренних напряжений для преодоления препятствий, лежащих на пути к достижению цели.

В конечном итоге практический интерес представляет именно выполнение, ибо о человеке судят по его делам, а не по его словам. Поэтому вопрос о том, что обеспечивает единство решения и исполнения, что их связывает, имеет исключительно важное значение. На следующем примере можно уяснить себе этот вопрос.

Получен приказ атаковать противника с целью улучшения исходного положения для последующего наступления соединения. Успех атаки улучшит и положение данного подразделения. Производить атаку приходится в очень тяжелых условиях.

Один офицер считает эти условия такими, что они: исключают какие бы то ни было шансы на успех. Но приказ надо выполнять, и он повел свое подразделение в наступление.

Другой офицер именно потому, что условия предстоящего боя крайне тяжелые, мобилизовал все свои силы,, напряг их до последнего предела, чтобы выполнить приказ и добиться успеха в бою. Он мог также иметь в виду и улучшение положения своего подразделения, но не это была решающим желанием. Данное желание может усилить главный мотив — исполнить свой долг, но не заменить его.

Можно не сомневаться, что в первом случае успех менее вероятен, чем во втором.

Стремление выполнить свой долг — для советского офицера главный мотив, который обеспечивает выполнение принятого решения, боевой задачи, преодоление лежащих на пути препятствий.

Всякое волевое действие не может быть рассматриваемо как совершенно изолированное, оторванное от предшествующей и последующей деятельности человека. Значит вполне естественным является четвертый момент волевого действия 一 оценка исполнения или же всего поступка в целом. Сознательно относящийся к своей деятельности, к своим поступкам волевой человек всегда анализирует, насколько правильны и целесообразны были его действия. Он переживает свои успехи или неудачи, обогащаясь опытом, который он использует в дальнейшем. В педагогической практике и в деле самовоспитания этот момент волевого действия играет большую роль, влияя на сферу мотивов данного человека, укрепляя или ослабляя соответствующие стремления.

Мотив, определяющий основу решения, весь образ действий, будет иметь тем большую побудительную силу, чем больше человек проникся соответствующим желанием. В данном примере первый офицер действовал по принуждению, формально, а второй действовал, проникшись желанием успеха. Отсюда следует, что сильная воля обязательно предполагает действия, совершаемые по желанию. Само слово «воля» говорит о свободе, о том, что человек действует сообразно своим желаниям. Но из этого все же не следует, что человек с сильной волей выполняет каждое свое желание. Наоборот, человек с сильной волей, хорошо владеющий собой,способен подавлять в себе иногда самые сильные желания, если они мешают достижению наиболее важной цели. «Свободен тот, в ком сила есть от всех желаний отказаться, чтобы в одно себя вложить» Эта необходимость отказа от ряда желаний ради какого-нибудь наиболее важного из них осознается человеком, поскольку он сам произвел этот отбор желаний и средств для осуществления намеченной цели.

Несмотря на то, что, совершая какое-нибудь волевое действие, человек имеет в поле зрения несколько мотивов, окончательный выбор которых означает решение, — а без выбора мотивов вообще нечего говорить о решении, о сознательном, волевом акте, — воля человека все же обусловлена. Дело в том, что и выбор мотивов не является абсолютно произвольным, а предопределен объективными причинами и обстоятельствами, поскольку они в прошлом отражались в сознании данного человека, влияя на направленность его мыслей и чувств, формируя сферу его мотивов Отсюда вытекает та громадная ответственность, которая ложится на воспитателей, влиявших в свое время на сознание данного человека. Это обстоятельство обосновывает гуманность советских людей, считающих, что в отношениях к человеку, совершившему проступок,даже в наказании преследуются задачи исправления и воспитания. Из этого все же не следует, что человек не отвечает за совершенные им поступки и действия. В. И. Ленин считал, что детерминизм, «устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий»1.

Человек отвечает за свои действия, поскольку «все, что побуждает к деятельности отдельного человека, неизбежно проходит через его голову, воздействуя на его волю»2. Именно его сознание побуждало его к этим действиям, а в поле его зрения мог быть не один мотив, а несколько, чтобы решение, представляющее собой выбор мотивов, было актом сознательной деятельности. Это дает обществу право, защищая себя, обезвреживать того или иного преступника, применяя к нему соответствующие меры наказания. Соображения о воспитании данного человека, об окружающих условиях, определивших его образ действий, могут как-то смягчить меру наказания. Но это не снимает вопроса в целом об отрицательном отношении к человеку, причиняющему обществу ущерб. Было бы совершенно неверно прощать советскому человеку нарушение государственных интересов или воинской дисциплины на том основании, что в его сознании сказываются пережитки капитализма. Партия и правительство борются с этими пережитками, чтобы их искоренить, но это означает вместе с тем и необходимость борьбы и с каждым конкретным приверженцем и носителем этих пережитков.

1) В. И. Ленин. Соч., т. 1, стр. 142

2) К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. XIV, стр. 671.

Человек не может не считаться с реальными условиями действительности. Правильное, научное понимание объективных законов развития данного явления позволяет ему найти верное решение. Человек, не опирающийся в своих решениях на знание закономерностей, попадает в рабскую зависимость от случайностей, его решения носят характер авантюры. Действуя вопреки тому,что диктуют объективные законы, вопреки необходимости, человек не достигнет дели, а чтобы учитывать необходимость и ее требования, он должен ее знать. Поэтому Энгельс говорил: «Свобода есть познание необходимости»

Человек, не знающий закономерностей явлений, может или желать то, что нереально, или не достигнет того, что вполне осуществимо; в обоих случаях он скован. Когла же человек знает дело, обстоятельства, он никогда не задается несбыточными целями и осуществит то, что возможно; в обоих случаях он чувствует себя свободным. Поэтому Энгельс говорил: «Свобода воли означает, следовательно, не что иное, как способность принимать решения со знанием дела»2. Значит, свобода воли человека сказывается в том, что он возможность превращает в действительность, используя условия окружающей обстановки. Отсюда следует, что сильная воля — это свободная воля, а свободна она, когда человек понимает необходимость.

Отсюда следует, что все волевые качества человека зависят от степени его сознательности.

 

2. Волевые качества, необходимые офицеру

Так как вся настоящая работа посвящена вопросу о воспитании волевых качеств, то здесь придется ограничиться только очень кратким обзором того, что представляет собой каждое из них.

Дисциплинированность — это волевое качество, которое является одним из важнейших условий боеспособности войск. Дисциплинированность в Советской Армии основана на сознании каждым военнослужащим воинского долга и личной ответственности за защиту своей Родины. Дисциплинированность выражает ясное понимание необходимости строгого соблюдения установленных порядков и беспрекословного повиновения начальникам.

Дисциплинированность непременно связана с организованностью, представляющей собой известную напряженность воли. У волевого человека организованность сказывается во всем: в порядке, который он создает в работе, в его собранности и мобильности. Она сказывается и в его внешнем облике, даже в том, насколько его снаряжение соответствует требованиям обстановки.

Целеустремленность — это такое качество, когда человек не разбрасывается, а охвачен одним стремлением — достигнуть намеченной цели. Обычно желание не приходит одно, и, как уже было сказано, ему иногда могут противостоять другие желания и цели. Отбрасывание желаний, которые могли бы помешать достижению намеченной цели, связано с борьбой мотивов и требует больших усилий воли. Без целеустремленности решения не имеют необходимой твердости, отчего они могут быстро меняться, не будучи доведенными до конца.

Решительность означает не только способность принимать решения, но прежде всего способность полностью преодолевать в себе сомнения, чтобы принятое решение было твердым. Для этого решение должно быть, конечно,ясно осознано и обосновано, как необходимость, иначе оно не может быть твердым. Между тем даже в обычных условиях для человека, принимающего решение, не все обстоятельства ясны, а в боевой обстановке приходится принимать решение, часто заведомо зная, что предстоит дело со многими неизвестными. Это очень характерно для боевой деятельности офицера, потому что исчерпывающих данных почти никогда не бывает, а он обязан принимать твердые решения. Кроме того, необходимо учесть, что, во-первых, в боевой обстановке принимать ответственные решения приходится вообще значительно чаще, чем в мирных условиях, и, во-вторых, от решения офицера зависит не просто успех какого-то дела, а победа или поражение, ж-изнь или смерть его подчиненных и его самого, его честь и достоинство.Решительность в боевой обстановке предполагает известную быстроту действий, чтобы упредить противника или своевременно подготовиться к тому, чтобы отпарировать его удар. Однако быстрота не должна идти за счет зрелости решения, и по ней нельзя еще судить о решительности. Истинная решительность заключается в том, что принявший решение неуклонно проводит его в жизнь всеми имеющимися у него силами и средствами. Вместе с тем решительность предполагает и расчетливость и осторожность. Решительный человек, прежде чем принять окончательное решение, рассмотрит не один вариант его, взвесит все возможные шансы и доводы как за, так и против него. Но когда решение уже принято и началась борьба за поставленную цель, он не отклонится от нее, сосредоточивая все свои силы и внимание на достижение ее.

Инициативность проявляется в стремлении отыскать, использовать новые, наиболее эффективные приемы и пути решения задач. Разумеется, чем шире военный кругозор офицера, тем больше средств в поле его зрения, тем большую инициативу он может проявить. Но все же инициативность прежде всего определяется сознанием долга. Иной раз инициатива может не дать ожидаемого эффекта, но все же упрека заслуживает не тот, кто в стремлении уничтожить врага не достиг своей цели, а тот, кто, боясь ответственности, бездействовал и не использовал в нужный момент всех сил и средств для достижения победы. Инициативность офицера как бы множит усилия его начальника, отсутствие же ее делает офицера тяжелым грузом, доставляя начальнику неисчислимые заботы.

В противовес настоящей решительности и инициативе необходимо отметить следующие недостатки воли.

Нерешительность — результат несознательного отношения к своему долгу, стремления уйти от ответственности. Она выражается в оттягивании решений или в желании подменить настоящее решение различного рода полумерами, видимостью действий.

Внушаемость — результат отсутствия твердых знаний и опыта, достаточно четкой и критической работы мысли, отчего не может быть убежденности в решениях и поступках. В известной мере она объясняется и отсутствием самолюбия.

При внушаемости человек очень легко и быстро принимает подсказанные решения, что вовсе не свидетельствует о его решительности. Наоборот,он очень нерешительный и, страдая от своих колебаний, готов благодарить каждого человека, каждый случай, который подсказывает ему решение. Он соглашается с этими решениями не потому, что они согласованы с его опытом, убеждениями и взглядами, а только потому, что они кладут конец его колебаниям. С таким же успехом можно внушить ему прямо противоположное решение. Поскольку нет твердых решений у такого человека, он и не способен приводить их в исполнение, так как при каждом препятствии на пути к их исполнению он подвергает сомнению правильность решения с такой же легкостью, с какой он его раньше принимал.

Внушаемость означает также стремление к шаблону, который для офицера особенно вреден, потому что боевая обстановка неповторима и нельзя на один манер, по шаблону, решать все задачи. Шаблон сковывает мысль, удерживая человека от дерзания, от стремления вперед, а решения, принятые по шаблону, легко могут быть разгаданы противником.

Внушаемостью офицера может легко воспользоваться противник, когда он создает выгодную ему иллюзию (под иллюзией понимают такое явление, когда человек видит в вещах то, чего в них на самом деле нет). На войне противники всегда стремятся создать иллюзию о своих силах, средствах, группировках, чтобы всячески ввести противную сторону в заблуждение, устрашить или успокоить, усыпляя бдительность. Надо уметь критически все воспринимать, чтобы не поддаваться внушению противника.

Упрямство — результат болезненного самолюбия, когда человек упорно отстаивает свое решение только потому, что оно является его решением, независимо от того,верно оно или неверно. Часто упрямец продолжает раз начатое им дело даже вопреки своему убеждению, единственно из-за ложного самолюбия. Беспринципность его сказывается в том, что он не задумывается о последствиях, которые могут нанести ущерб делу.

Целеустремленность, достижение больших целей возможны при такой активности воли, когда человек готов на самые большие испытания. На войне речь идет именно о такой степени активности,как самоотверженность, храбрость, смелость, когда воин действует сознательно, целесообразно, с полным напряжением всех физических и моральных сил, в соответствии с требованиями обстановки.

Великий Ленин, — указывал И. В. Сталин, — создавший наше государство, говорил, что основным качеством советских людей должно быть храбрость, отвага, незнание страха в борьбе, готовность биться вместе с народом против врагов нашей Родины. Необходимо, чтобы это великолепное качество большевика стало достоянием миллионов и миллионов Красной Армии, нашего Красного Флота и всех народов Советского Союза.

Для такой степени активности воли, как храбрость, мужество, характерно состояние, которое можно было бы назвать «небоязнью боязни»1

Личная отвага необходима офицеру, поскольку ему нужно руководить своими подчиненными, организуя и направляя на дело их отвагу. Когда понадобится, то его личный пример храбрости может сыграть решающую роль. Наиболее же характерным боевым качеством для офицера, как для организатора боя,является смелость, дерзание.

К. Д. Ушинский различал полную, абсолютную смелость, когда человек храбр в любых условиях, и частную смелость, когда он храбр только в определенных условиях. Он приводит примеры, когда храбрый моряк теряется на суше, а храбрый воин оказывается трусливым гражданином. В современных войнах человек не может быть универсалом, чтобы одинаково хорошо знать тактику и воздушного и танкового боя, поэтому он не может обладать и абсолютной смелостью. Что же касается гражданского мужества, то офицер Советской Армии, рожденной революцией и закаленной в боях с ее врагами, должен обладать полной смелостью, то есть должен быть и храбрым воином и смелым гражданином. Гражданское мужество советского офицера является основой для воспитания в нем храбрости, иначе она будет носить характер авантюризма, погони за острыми ощущениями, но не настоящей воинской доблести.

Смелость — это готовность к риску, который, однако, имеет смысл, когда обоснован трезвым расчетом, опирающимся на надлежащие знания. Было бы неправильно представлять себе смелое решение как счастливую и случайную находку. Смелое решение является результатом упорного труда и исканий и глубокого изучения обстановки, на которые способны большие труженики и герои.

Смелый командир, несомненно, представляет себе, что острое положение, созданное его маневром, в случае неудачи чревато опасными последствиями. Отсюда следует, что готовность к риску предполагает вместе с тем и готовность к большим опасностям. Смелое решение поэтому требует для своего обеспечения героизма,самоотверженности и предусмотрительности. Оно предполагает и большую настойчивость в преодолении трудностей и препятствий.

Настойчивость означает такое волевое качество, которое обеспечивает выполнение принятого решения, несмотря ни на какие трудности и препятствия. Упорство в преодолении препятствий, стремление во что бы то ни стало достигнуть намеченной цели предполагает большую требовательность к себе, готовность к любым испытаниям. Вместе с тем настойчивость в стремлении к цели, готовность к испытаниям вовсе не предполагают безрассудных действий напролом, не обоснованных расчетом на успех или связанных, с такими жертвами и трудами, что достижение цели теряет смысл. Истинная настойчивость обязательно сочетается: с гибкостью, с искусством маневрирования, при котором человек не упускает из виду основную цель и решает поставленную перед ним задачу.

В противовес этим качествам следует отметить такие недостатки, как неуверенность и нерадивость.

Неуверенность человека чаще всего является результатом того, что он недостаточно знаком с тем делом, которое ему поручено, или же недостаточно закален в испытаниях. Ясно, что при неуверенности невозможны смелые решения. Но все же и при неуверенности человек принимает решение, если дело этого требует и если он уважает себя настолько, чтобы отвечать за свои действия. Он страдает от своей неуверенности, но не избегает ответственности.

Нерадивость является следствием причин аморального характера, несознательного отношения к делу.

Принципиальность воли является тем ее качеством, которое не допускает компромиссов в деятельности людей и лежит в основе храбрости. Принципиальный человек никогда не ищет лазеек и оправданий для уклонения от исполнения долга, от ответственности, никогда не вступает в сделку со своей совестью, чего бы это ни стоило, какие бы трудности не пришлось преодолевать. Касается ли это прямого, в полный голос сказанного слова, соответствующего своему убеждению, касается ли это моральных или физических испытаний, опасностей, связанных с защитой своих убеждений, принципиальный человек ни перед чем не остановится. Можно отсюда заключить, что и храбрость и настойчивость — это до предела осуществляемая принципиальность.

Самокритичность — стремление строго проверять свои действия в соответствии с требованиями долга, — это черта, которая заставляет человека исправлять свои ошибки и постоянно улучшать свою деятельность. Самокритичный и принципиальный офицер не будет упорствовать в ошибке, коль скора он ее обнаружил, коль скоро складывающаяся обстановка убедила его в том, что он ошибается. Тогда он должен оказаться столь же смелым и мужественным, сколь и самокритичным, чтобы своевременно изменить свое решение или даже отказаться от него.

Необходимо отметить, что идеалом является единство всех перечисленных выше положительных волевых качеств. На практике можно столкнуться с фактом известного разрыва между ними. Так, например, иной офицер может быть дисциплинированным, но недостаточно инициативным, иной может быть настойчивым, но недостаточно дисциплинированным и т. д. Следует стремиться к тому, чтобы этого: разрыва не было.

 

3. Основы воспитания воли: перспектива, мировоззрение, патриотизм, понимание своего долга

Сила воли зависит от силы стремлений и желаний, а сила последних — от того, насколько значительна цель. Это значит, что только жизненно важные, большого общественного значения, не случайные, не преходящие цели могут вызвать у человека стремление достигнуть их во что бы то ни стало.

Характерной чертой жизненно важных целей является их перспективность. Без перспективы человек по-настоящему не живет, а только прозябает, ни в чем не проявляя ни своей личности, ни своей золи. Между тем силы имеются у всякого человека, они только дремлют, не проявляясь, если нет соответствующих мотивов, побуждающих к действию. Когда же у человека появилась какая-то перспектива, то тем самым определилась и сфера его мотивов. Перспективы бывают разные, различен и круг интересов, которыми живет данный человек, и мотивы, которыми он руководствуется в своих поступках.

«Человек,определяющий свое поведение самой близкой перспективой, есть человек самый слабый, — говорил Макаренко. — Если он удовлетворяется только перспективой своей собственной, хотя бы и далекой, он может представляться сильным, но он не вызывает у нас ощущения красоты личности и ее настоящей ценности. Чем шире коллектив, перспективы которого являются для человека перспективами личными, тем человек красивее и выше».

А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 199.

У слабовольного человека интерес, осуществляемый в плане самой близкой перспективы, иногда противоречит его же, порой более важным, интересам, но связанным с более отдаленной перспективой. Это объясняется тем, что он воспринимает более отдаленный интерес с меньшей силой, чем интерес сегодняшний. По мере накопления опыта человек становится более целеустремленным, преодолевая противоречия между интересами сегодняшними и завтрашними и предпочитая последние, если они являются для него более важными.

Перспектива коллектива для слабовольного человека является еще менее ощутимой, чем его личные, но более отдаленные интересы. В этом смысле еще чаще сказывается противоречие между личным и общим интересом.

Чтобы преодолеть противоречие между перспективой собственной и перспективой широкого коллектива, необходима сильная воля. Для такой воли характерно, что человек ощущает перспективу коллектива как свою собственную, хотя и более отдаленную, но зато и более важную для него.

Разумеется, говоря о воспитании воли советского человека, имеют в виду перспективу последнего рода. Такая перспектива рождает мотивы, которые пересиливают побуждения индивидуалистического, эгоистического характера.

Из этого следует, что воспитать волю советского человека —эначит прежде всего дать ему перспективу в жизни, в строительстве коммунизма, показать пути, ведущие к намеченной цели, дать ему необходимые знания и пробудить в нем силы для движения к ней.

Нигде нет таких благоприятных условий для воспитания воли человека, как в Советском Союзе, поскольку у нас для каждого гражданина обеспечена перспектива в жизни и именно такая, которая создает единство личных и общественных интересов. Политика Коммунистической партии дает жизненную основу деятельности советских людей, дает великую перспективу движения, вооружает и вдохновляет на подвиги, дает твердую уверенность в завтрашнем дне. Признание советским народом политики партии, программы ее деятельности, как своей собственной, является силой, мобилизующей его волю и ломающей на своем пути к коммунизму все и всяческие препятствия.

Для успеха борьбы за коммунизм, для воспитания несгибаемой воли необходимо сознательное начало, которое представляет собой марксизм-ленинизм — наука о законах развития природы и общества, наука о революции угнетенных и эксплуатируемых масс, наука о победе социализма во всех странах, наука о строительстве коммунистического общества. На основе этой науки формируется передовое, революционное мировоззрение советских людей, строителей и защитников коммунизма.

Революционное, марксистское мировоззрение давало кадрам профессиональных революционеров-большевиков, передовым рабочим такую перспективу, которая возбуждала в них невиданную энергию, обусловила проявление такой сильной воли, которая преодолевала все трудности борьбы. Перед ними была перспектива освобождения рабочего класса, уничтожения строя эксплуатации, уничтожения всякого гнета — классового и национального, перспектива создания нового, социалистического общества.

С того дня как Россия стала советской, она воплотила в себе перспективу освобождения людей от эксплуатации, стала маяком и светочем для всего передового человечества. Советский патриотизм — патриотизм высшего типа — стал движущей силой нашего общества. В нем отражается сознание превосходства социалистического общества, его государственного строя и культуры над прогнившим эксплуататорским строем капитализма и растленной культурой буржуазного общества, сознание великих, благородных целей борьбы за коммунизм, за интернациональное братство всех народов.

Советский патриотизм — один из главных мотивов, определяющих деятельность советского человека.

Как перспектива, к которой идет Советский Союз, так и патриотизм советских граждан не являются чем-то беспредметными, отвлеченными.

«Будущее Союза, — говорил Макаренко,— его движение вперед является самой высокой ступенью в деле организации перспективных линий; не только знать об этом будущем, не только говорить о нем и читать,но и всеми чувствами переживать движение вперед нашей страны, ее работу, ее успехи. Опасности, друзей и врагов своей родины должны знать воспитанники... Они должны уметь свою собственную жизнь представлять не иначе, как частью настоящего и будущего всего нашего общества»

Советский патриотизм основан на том, что перспектива развития Родины неразрывно слита с личной перспективой Гражданина. Воспитать чувство патриотизма — значит дать советскому гражданину полностью осознать эту слитность перспектив.

Для советского народа Коммунистическая партия 一 это его авангард, цели которого являются и его целями, руководитель, который самоотверженно шел впереди в трех революциях и теперь идет впереди в борьбе за победу коммунизма. Отсюда становится понятной и та любовь, которую питает советский народ к Коммунистической партии Советского Союза.

Советский народ именно потому и следует за своим авангардом, что он видит, что его усилия обеспечивают свободу и непрерывный рост материальных и культурных благ. И в благосостоянии своего народа каждый трудящийся видит и свое личное благополучие.

В осознании этой гармонии личного и общественного, в осознании связи между своими жизненными, непреходяшими интересами и интересами народа кроется залог действенности советского патриотизма. Каждому сознательному гражданину эта связь между своими интересами и задачами общества совершенно ясна, каждый трудящийся во время Великой Отечественной войны понимал, что до разгрома фашистов не приходится думать и о своем благополучии.

Несмотря на господство социалистической идеологии в нашем обществе, никогда нельзя забывать, что у нас еще сохранились остатки буржуазной идеологии, пережитки частнособственнической психологии и морали. Эти пережитки не отмирают сами собой, они очень живучи, могут расти и против них надо вести решительную борьбу. Мы не застрахованы также от проникновения к нам чуждых взглядов, идей и настроений извне, со стороны капиталистических государств, и изнутри, со стороны недобитых партией остатков враждебных Советской власти групп. Пережитки капитализма живучи, их стараются использовать в своих преступных целях враги Советского государства. Ослабление идеологической работы создает благоприятную почву для оживления враждебных нам взглядов и представлений. И, пожалуй, самое главное, на что враг метит свои ядовитые стрелы — это на то, чтобы нарушить у советского гражданина сознание единства личных интересов и интересов социалистического общества, противопоставить одни другим, нарушить единство народов, оживляя предрассудки, противоречащие интернационализму.

Осознание единства личных интересов с интересами своего народа и обеспечивает исполнение обязанностей гражданина, которые продиктованы задачами его социалистического Отечества. Это сознание и обеспечивает исполнение гражданского и воинского долга, в котором, как в фокусе, отражаются требования коммунистической марали. В исполнении долга и воплощается настоящий патриотизм, в отношении к долгу сказывается, насколько гражданин представляет свою собственную жизнь и деятельность как часть настоящего и будущего своей Отчизны, сказывается его любовь и преданность советскому народу.

Чем глубже осознал человек необходимость выполнения своего долга, тем менее он задумывается над ним. У человека, глубоко осознающего свой долг, борьба мотивов или совершенно исключена или, в крайнем случае, менее остра, требует меньших усилий и скорее разрешается в пользу долга, больше энергии освобождается для борьбы с врагом или для преодоления внешних препятствий. Поэтому человек с сильной волей — это прежде всего человек долга, человек с высокоразвитым коммунистическим сознанием. Высокоразвитое сознание позволяет ему при всех трудных положениях оставаться принципиальным в своих решениях и действиях.

Вместе с тем человек долга — это человеколюбец, преданный своему народу, пролетарскому интернационализму —идее освобождения всего трудового человечества от рабства и эксплуатации. Когда человек исполняет свой долг из любви к людям, его удовлетворяет сознание исполненного долга. Если же нет этой любви, то не может быть и удовлетворения от сознания исполненного долга, немыслимым становится и само исполнение долга.

Наиболее острой формой борьбы является военная. По этому от солдата, офицера требуется проявление наиболее высокой степени сознательности и воли, активной, закаленной воли, не растрачиваемой на сомнения и борьбу мотивов. И в самых трудных и тяжелых условиях борьба мотивов должна завершиться возможно быстрее и решительно в пользу долга.

Вот пример того, как советский воин не дрогнул, столкнувшись лицом к лицу со смертью, пошел на явное самопожертвование. Герой Советского Союза, бывший коломенский рабочий, Шершавин Сергей Иванович, командовавший взводом саперов, весной 1943 года получил задание взорвать мост у противника на реке Северный Донец. После неоднократных и безуспешных попыток саперов взорвать мост он пошел один выполнять это задание. Когда, дернув за шнур, увидел, что получилась осечка, он решил выдернуть чеку рукой.

— Я должен взорвать мост! — сказал я себе. — В эту минуту я только вспомнил родных и выдернул чеку, — рассказывает случайно уцелевший после этого герой.

«Я должен!»Сколько силы и величия духа в этих двух словах!

В жизни долг в отношении любого дела может быть исполнен и формально, и по существу — в зависимости от того, как к нему отнестись. Для слабохарактерного, непринципиального человека всегда найдутся условия, дающие возможность, не исполнив долга по существу, сказать себе, что он его исполнил, поскольку формально соблюдены все требования. Принципиальный же человек, не поддаваясь соблазну формального подхода, будет выполнять свой долг по существу.

Эти два вида исполнения долга — по форме и по существу — офицер должен уметь различать, что может быть достигнуто в результате служебного и житейского опыта, знания людей и прежде всего вдумчивого отношения к своим обязанностям. Различать эти два вида исполнения долга настоятельно необходимо, чтобы требовать его выполнения по существу как от себя, так и от своих подчиненных.

 

4. Сознание своего достоинства и уверенность

Для советского человека вся его жизнь, вся его деятельность и работа — это исполнение долга. Формальное отношение к долгу, к работе означает использование привычных приемов, соответствовавших оилам вчерашнего дня и ставших шаблонными сегодня, означает топтание на месте. Отношение же к работе и к делу не по форме, а по существу означает использование всех сил и новых возможностей. Такое отношение к делу означает рост человека, в нем сказывается чувство нового. Если работник не использует новых сил и возможностей, его поправляют критика и самокритика. Коммунистический метод критики и самокритики в том и состоит, что критикуют работника за неиспользование тех сил и возможностей, которые имеются в окружающих условиях его деятельности и в нем самом. При отсутствии же этих сил и возможностей критика была бы бесплодна.

Но критика не проникнет глубоко в сознание человека, если он неспособен к самокритике. Самокритичность определяется тем, как человек относится к своей личности. В зависимости от своих отношений к окружающим он строит свои отношения и к самому себе. Для буржуазного сознания характерно противопоставление личного окружающим, эгоизм. Для социалистического сознания характерны товарищеское сотрудничество и вытекающая отсюда оценка своей личности как части целого, оценка своих стремлений и деятельности в свете «интересов общества. Поэтому в поведении человека очень важны понятия и чувства, которые характеризуют отношение его к своей личности.

Эти понятия и чувства могут быть различных оттенков и наименований, как-то: самолюбие, честолюбие, скромность, гордость, сознание достоинства и др. Каждое из них может иметь известное положительное значение. Важно только, чтобы самолюбие не перешло в себялюбие, честолюбие — в тщеславие, гордость — в кичливость и чванство, скромность — в самоуничижение, достоинство — в самолюбование, в ячество, зазнайство.

Из всех вышеуказанных чувств наиболее сложным и ценным является чувство достоинства, которое полнее всего характеризует отношение человека к своей личности, а следовательно,и к самокритике. Вместе с тем ни одно из вышеуказанных чувств, кроме чувства достоинства, не имеет прямого отношения к коллективу, и никто не окажет, например, «честолюбие коммуниста», «гражданское самолюбие». Что же касается чувства достоинства, то говорят о достоинстве коммуниста, гражданина, о национальном, даже профессиональном достоинстве, об офицерской чести. Для каждого ясно, что достоинство коммуниста, гражданина или офицера к чему-то обязывает. Даже личное достоинство человека в социалистическом обществе характеризует его отношения к себе и к окружающим.

Если бы у человека «е было чувства достоинства, то он бы сам себя не уважал, и ему не было бы дела до того, уважают ли его другие или нет. Раз ему нет дела до своей личности и до того, как относятся к нему окружающие, тс на его поведение не может влиять какая бы то ни была критика. Последняя может воздействовать на человека в том случае, если он дорожит своим достоинством, своей честью.

В основе понятия о достоинстве лежат соответствующие цели, устремления, перспектива. В зависимости от того, какая перспектива влечет человека, определяя сферу его интересов, его поведение, можно говорить о наличии или отсутствии чувства достоинства. Одно дело, когда человек интересуется исключительно своим благополучием, ставя его в центре всех своих стремлений, другое дело, когда он живет общими интересами, направляя все свои помыслы на осуществление больших целей, общественных идеалов. У первого чувство достоинства, если не отсутствует совершенно, то во всяком случае имеет ограниченное значение, у второго же оно весьма развито и накладывает известный отпечаток на весь его моральный облик.

Чувство достоинства означает вместе с тем осознание своей правоты в борьбе за поставленную цель, осознание в себе необходимых сил для ее достижения, что является весьма важным фактором, определяющим качества воли. Чтобы уяснить все значение чувства достоинства как фактора, определяющего силу воля, достаточно представить себе роль народных масс, идущих на борьбу со своими угнетателями. Если бы у масс угнетаемых классов и наций не было бы чувства достоинства, диктующего стремление к лучшей жизни, которую можно достигнуть только путем борьбы, если бы у них не было уважения к себе за свои силы и готовность к этой борьбе, то была бы немыслима никакая революция, было бы немыслимо никакое национально-освободительное движение. В. И. Ленин считал одним из признаков революционной ситуации не только нежелание масс жить по-старому, но их чрезвычайную активность, иначе они не решались бы на открытую борьбу, идея которой, овладев массами, стала материальной силой. И поскольку борьба эта решается народом, массами, а не героями, не отдельными личностями, то следует, что чувство достоинства является необходимой чертой каждого из участников этой борьбы.

Перед советским человеком, освободившимся от социального и национального гнета, стоит задача построения коммунистического общества. Задача эта решается в упорной борьбе с пережитками капитализма в сознании некоторой части советских людей. Советский человек чувствует свое достоинство, проникается к себе уважением за своя силы и готовность к этой борьбе. В то же время стремление к настоящему человеческому счастью обязательно предполагает желание быть достойным этого счастья, заслужить его. Поэтому советский человек стремится и самого себя изменить к лучшему, приобрести такие качества, которые делают его достойным той роли и задач, что на него возложены.

Представляя себе, что положено в основу понятия о достоинстве в буржуазном и социалистическом обществе, можно понять, в чем и как оно выражается.

У буржуа чувство личного достоинства выражается в кичливости, когда, преуспевая, он считает свои богатства, являющиеся целью его жизни и нажитые путем эксплуатации, делом своих рук.

У советского человека достоинство выражается в скромности, потому что он считает цели своих стремлений слишком грандиозными, чтобы их достижение могло быть делом одиночек, он полагает, что они могут быть осуществлены только общими усилиями народа. Вместе с тем он гордится, что участвует в борьбе за эти цели, и эта гордость также вполне обоснована.

Для буржуа унижение достоинства другого человека — это средство, поднимающее его личное достоинство в своих собственных глазах. Да иначе и быть не может, так как его достоинство измеряется богатством, достигаемым в результате эксплуатации, несовместимой с уважением к человеческой личности. Следовательно, если он не имеет возможности унижать других, то невозможно его обогащение, и он не чувствует своего достоинства.

Для советского человека характерно бережное отношение к личному достоинству другого, что объясняется целым рядом причин. Во-первых, советский человек, освобожденный от гнета, слишком высоко ценит звание человека, чтобы позволить себе или кому бы то ни было унижать его. Во-вторых, в социалистическом обществе исключается возможность эксплуатации. В-третьих, советский человек видит в каждом гражданине своего товарища по борьбе, соратника, так как достижение его целей является делом масс, а не только его личным делом.

Для буржуа характерна нетерпимость к критике, поскольку все, что он делает, относится к его личным интересам и целям. Личным делом является не только его капитал или предприятие, но даже его государственная должность, если он служит, рассматривается им как личное дело, как его карьера.

Для советского человека характерна самокритичность и правильное отношение к критике своих действий со стороны других. Это объясняется тем, что он дорожит целями своих стремлений, идеалами общественного устройства, гордится ими и никогда не успокоится на достигнутом.

Чтобы уяснить себе настоящую причину такого отношения к интересам и целям общества, надо исходить из того, что «истинным стимулом человеческой жизни является завтрашняя радость». Для человека же с развитым чувством достоинства наибольшей радостью является сознание, что он ее достоин. Идет ли речь о радости достижения возвышенных целей или о радости удовлетворения самых простых потребностей,— уже одно желание ее заслужить делает человека достойным своего звания, делает его стремления и деятельность волевыми, его переживания человечными. Такое ревностное отношение ко всему, что делает радость более заслуженной, следовательно, и более полной, и есть то, что герои романа Чернышевского «Что делать?» называли разумным эгоизмом. Человек, уподобляющийся в своих воззрениях этим героям Чернышевского, сколько бы ни делал для общества, всегда считает себя должником его, а не героем и благодетелем и стремится сделать все больше, чтобы полнее оправдывать свою жизнь и ее радости. Отсюда и скромность, органически связанная с подобным отношением к себе.

Поэтому настоящий советский человек всегда скромен, считая, что он не все возможное сделал. Вместе с тем в этой скромности скрыт громадный резерв сил, ибо скромный человек как бы говорит себе, что он должен сделать больше, потому что сделал еще мало, а в нем есть еще неизрасходованные силы, которые он обязан использовать.

Скромность не равносильна самоуничижению, при котором человек отрицает в себе какие бы то ни было силы и возможности. Покуда такой человек не убедится в том, что в нем есть сила для полезной деятельности и роста, он действительно ни на что не способен. Скромный же человек признает в себе известные силы, иначе он бы не мог стремиться сделать больше того, что им сделано. Но он не кичится своими делами и заслугами, потому что он хочет идти вперед, он хочет расти. Кичливый же человек как бы говорит себе, что он уже израсходовал все свои силы, морально как бы оправдал все то, что ему было дано,— больше от него нечего ожидать; тем самым он кладет предел своему росту, он смотрит назад. Советский человек стремится вперед и желает быть достойным представителем своего народа, за интересы которого он борется.

Чувство достоинства советского человека тесно связано с его патриотизмом, поскольку его лучшие стремления воплощаются в достижениях его Родины, поскольку оно обосновано сознанием величия тех целей, за которые она борется. Чувство достоинства — результат глубокой убежденности и уверенности в правоте и победе коммунизма, что дает удовлетворение своим трудом, сознание своей полноценности.

Отсюда следует, что сознание достоинства советского человека неразрывно связано со стремлением вперед, к новым успехам коммунистического строительства, и со скромностью, несовместимой с зазнайством, которое тянет назад. Поэтому советский человек в самокритике как бы соразмеряет свои поступки с теми целями, к которым он стремится. Естественно, что если бы он не дорожил этими целями, то не относился бы критически к себе и к своим поступкам. Понятно также, что при отсутствии скромности он успокаивался бы на достигнутом, считая излишней критику, которая способствовала бы его движению вперед.

Офицер не выносит своих решений или распоряжений, приказаний на суд своих товарищей или, тем более, подчиненных, которые бы его исправляли, а выносит на суд своего собственного сознания. В ряде случаев он советуется со своими подчиненными, но решение принимает единолично и несет за него полную ответственность. Требуется исключительная честность и целостность натуры, чтобы правильно и строго оценить свое отношение к своему долгу и к окружающим. Отсюда понятно, какое исключительное значение имеет для развития воли офицера сознание собственного достоинства, его самокритичность.

Сознание собственного достоинства придает воле советского человека жизненную силу, поскольку он, понимая все величие поставленных перед ним целей, чувствует свою полноценность. Укрепление чувства собственного достоинства повышает уверенность в своих силах. Без уверенности невозможен такой волевой акт, как решение.

Разумеется, практически уверенность офицеру придают твердые знания, умения и навыки, опыт и тренировка. Однако речь идет не только об уверенности в своих знаниях или физических силах, — речь идет прежде всего об уверенности в своих моральных силах.

Эту уверенность он может черпать только в своем патриотизме. Настоящий патриотизм означает уверенность в конечном торжестве коммунистических идей, в правильности путей его осуществления.

И в труде и в бою должна быть уверенность, что за общее дело болеет душой не только он, данный гражданин — офицер, но и близкий и дальний сосед, то есть должно быть ощущение монолитности всего советского народа, чувство солидарности. Тогда есть уверенность, что труды и жертвы не будут напрасными, а это является большим стимулом в борьбе за достижение цели. В Советской Армии эта уверенность обеспечивается единством классовых интересов всего ее состава — от маршала до солдата. И тот и другой являются членами единой семьи как по своему социальному положению, так и по целям, к которым они стремятся, чего не может быть ни в одной буржуазной армии.

Вместе с тем именно в социалистическом обществе человек может быть уверен в своих силах. Чувствуя себя полноправным членом общества, он знает, что и от усилий его воли, как и миллионов других, зависят благополучие и счастье общества. Поскольку у нас осуществляется принцип «каждому по труду», его жизненные, служебные успехи не являются делом случая, а закономерным результатом воли к труду, желания и умения работать. В капиталистическом обществе ни умение, ни желание трудиться не гарантируют человека от бедствий, следовательно, ие может быть у него и уверенности в своих силах.

Офицер должен сознавать, что ни одно усилие воли не остается безрезультатным и, наоборот, без усилий воли ничего добиться нельзя. Это, вообще говоря, прописная истина. Однако в действительности она не так-то легко усваивается, и часто о ней забывают.

Человек, осознавший эту истину и применяющий ее на практике, всегда подстегивает себя вопросом: все ли им сделано в пределах предоставленных ему возможностей? Пределы же человеческих возможностей чрезвычайно велики, к человек в стремлении к ним редко их достигает. Вот почему подобный вопрос вполне обоснован, и человек, подстегивая им себя, добивается реальных результатов, если действительно уважает себя и не желает отставать, а стремится к новым достижениям и успехам.

Истинный труженик, настоящий герой никогда не считает свои дела из ряда вон выходящими, так как искренне убежден, что любой другой человек, будучи на его месте и имея его возможности, сделал бы то же, что и он. Для офицера важно такое убеждение потому, что без него он не сможет воспитывать своих подчиненных, не сможет потребовать от них сделать то же, что он делает, если будет считать, что только он в состоянии проявить соответствующую силу воли.

Уверенность в себе — не самохвальство, а обоснованная вера в свои силы — достигается в результате закалки воли, которая осуществляется в преодолении трудностей. Жизненный опыт дает возможность человеку, когда он сталкивается с новыми трудностями и опасностями, сказать, что нечто подобное он уже перенес и выдержал. Под закаленной волей понимают, таким образом, результат воздействия трудностей и испытаний, обеспечивающий человеку стойкость в любых условиях его жизни и деятельности, в достижении поставленной перед собой дели.

 

5. Идейно-политическая подготовка офицера — важнейшая основа воспитания воли

Важнейшей основой формирования воли советского офицера является идейно-политическое, марксистско-ленинское воспитание. Ясное представление перспективы социалистического общества, воодушевляющее советского человека на труд, возможно только при надлежащем уровне политического развития.

Отсюда вытекает все значение идейного, политического воспитания.

Начало воспитания вообще и идейно-политического воспитания в частности закладывается еще в семье, в школе, в училище. Но только вступив в жизнь, советский гражданин сталкивается с трудностями, в борьбе с которыми куются настоящие кадры. Эти трудности и борьба с ними существуют и протекают в конкретных условиях — в эпоху борьбы за коммунизм, отчего все принимает и соответствующую окраску. Производственные успехи на заводе, повышение урожайности в колхозе, достижения в боевой подготовке воинов — все это успехи борьбы за коммунизм. Разумеется, что только чувствуя перспективу своей деятельности в повседневной работе, советский гражданин может творчески, по существу разрешать каждую поставленную перед ним задачу. Ни перспектива, ни условия борьбы за коммунизм не остаются неизменными. Борьба и ее условия динамичны, меняются, развивается и расширяется перспектива, ради которой ведется борьба.

Марксизм-ленинизм освещает перспективу советского человека, которая неотделима от задач его Родины. Он прочно обосновывает как любовь и гордость за свою Родину, воплотившую в себе надежды угнетенных всего мира. «Патриотизм живой, деятельный именно и отличается тем, что он исключает всякую международную вражду, — говорил Н. А. Добролюбов, — и человек, одушевленный таким патриотизмом, готов трудиться для всего человечества, если только может быть ему полезен. Настоящий патриотизм, как частное проявление любви к человечеству, не уживается с неприязнью к отдельным народностям»

Настоящий советский патриотизм немыслим вне пролетарского интернационализма.

Марксистско-ленинская подготовка повышает чувство собственного достоинства. Сознание достоинства офицера укрепляется, когда он осознает себя участником великой борьбы за коммунизм, сыном народа-созидателя, по-революционному творчески преобразующего общественные отношения. Достижения Коммунистической партии и Советской власти, нашего народа он переживает как свои личные. Свой долг офицера он рассматривает как обязанность, которую возложил на него советский народ, а свою деятельность 一 как общественно необходимую.

Марксистско-ленинская сознательность укрепляет чувства советского патриотизма, советской национальной и военной гордости, чувства ненависти к врагам социализма и трудящихся масс, облагораживает офицера и укрепляет его духовные силы.

XIX съезд партии поставил задачу развивать в массах высокое сознание общественного долга, воспитывать трудящихся в духе советского патриотизма, дружбы народов, в духе заботы об интересах государства, совершенствовать лучшие качества советских людей — уверенность в победе нашего дела, готовность и умение преодолевать любые трудности. Это в полной мере относится и к идеологической работе среди офицерского состава.

Идейно-политическое воспитание дает офицеру понимание сложности и трудностей борьбы за успешное строительство коммунизма, мобилизует его волю на успешное решение задач, связанных с выполнением своего долга.

Марксистско-ленинская подготовка имеет не только познавательный характер, но большое практическое значение в смысле воспитания воли офицера. Марксизм, учил В. И. Ленин, сводится к тому, чтобы суметь определить необходимую политику в тех или иных условиях. И если свобода воли, определяющая ее силу, означает познание необходимости, то сила воли офицера зависит от того, насколько он понимает необходимость той политики, которую проводят Коммунистическая партия и Советское правительство и которую он должен отстаивать. Чтобы сознательно, как свободный и волевой гражданин, проводить в жизнь эту политику, он должен понимать, что в данных условиях она является единственно правильной и разумной, а потому и абсолютно необходимой. Не ориентируясь в политической обстановке, не понимая ее, офицер не сможет проявить и необходимой силы воли.

Офицер является единоначальником, следовательно, он является и политическим воспитателем и руководителем своих подчиненных. И свою волю к борьбе офицер передает своим подчиненным, которые так же, как и он, должны хорошо понимать необходимость преодоления трудностей, иначе их воля будет подавлена, несмотря даже на то, что они объективно заинтересованы в победном исходе этой борьбы. Отсюда понятно все значение политической работы, дающей массам сознание необходимости той борьбы, в которой они участвуют, укрепляющей их волю, поднимающей их морально-боевой дух.

Необходимую веру в правоту своего дела офицер сможет внушить солдатам, когда он сам закален в идейно-политическом отношении. Этим особо подчеркивается значение марксистско-ленинской подготовки офицера.

Настоящую ценность идейно-политическая подготовка имеет только в том случае, когда она приводит к единству сознания и поведения, к цельности натуры. Она расценивается в конечном итоге не количеством хорошо усвоенных произведений, а той закалкой, в результате которой слово не расходится с делом, идея — с желаниями в повседневной жизни.

В. И. Ленин, обращаясь к нашей молодежи в 1920 году, предостерегал, «чтобы коммунизм не был бы у вас чем-то таким, что заучено, а был бы тем, что вами самими продумано, был бы теми выводами, которые являются неизбежными с точки зрения современного образования». Это требование понятно, если учесть, что поведение человека не может соответствовать тому, что еще не стало его глубоким убеждением. Солдаты почувствуют, раньше или позже заметят известное расхождение между поступками и словами у офицера, если им не продумано, не прочувствовало то, чему он их учит. Такой офицер не может пользоваться симпатиями солдат, поскольку они чувствуют, что у него нет единства сознания и поведения, а разрыв между ними никак не вяжется с храбростью, которую они по праву хотели бы видеть в своем боевом и политическом руководителе.

Одной из важнейших задач идейно-политического воспитания офицеров является борьба с пережитками капитализма в сознании и в быту. Эти пережитки проявляются в самых различных формах — в нерадивом выполнении своих обязанностей, в нарушении дисциплины, в небрежном отношении к народному и военному имуществу и т. п. Все это причиняет вред нашим Вооруженным Силам, отрицательно сказывается на боеспособности войск. Например, если офицер не воздержан в употреблении спиртных напитков, то это прежде всего отразится на его дисциплинированности, на собранности его воли, разлагающе будет действовать на его подчиненных. Не менее вредно отражается на боеспособности войск и такой пережиток, как извращенное, анархическое понимание свободы личности, ведущее к морально- бытовому разложению, к распущенности. Одним из вредных пережитков прошлого является высокомерное и грубое отношение к женщине, как к неравноправному члену общества и семьи. Это положение еще усугубляется тем, что вопросы отношений к женщине, к семье некоторые офицеры все еще считают «частным»делом.

Бывает, что человек считает себя материалистом и в то же время не лишен религиозных предрассудков и суеверий. Такой «материалист» сам подвержен внушаемости и не обладает той решимостью, которая необходима для успеха в бою. Известен случай, когда служащий Советской Армии Гусев, будучи коммунистом, на работе выказывал себя убежденным атеистом, безбожником,а дома имел иконы, перед которыми молился о прощении грехов. Человек, подверженный влиянию религиозных предрассудков, не может обладать сильной волей. Религия отравляет сознание человека, делает его пассивным, мешает ему активно участвовать в строительстве коммунизма.

Иной офицер, считающий себя интернационалистом, еще не изжил предрассудок о неравнозначности наций. Националистические пережитки, отравляющие сознание отдельных отсталых людей, приносят большой вред делу сплочения подразделений, укрепления дисциплины, войскового товарищества.

Пережитки капитализма в сознании и в быту противодействуют проявлению принципиальности, здравого смысла, уводят советского человека в сторону наименьшего сопротивления.

Идейно-политическая закалка советского офицера и должна привести к тому, чтобы он был всегда бдительным, не поддающимся влиянию разного рода пережитков прошлого. Настоящая бдительность советского человека, закаляя его волю, заключается прежде всего в том, чтобы самому не делать и не мыслить так, как это выгодно врагу, чтобы исключить его влияние на себе.

Командиры, политорганы, партийные и комсомольские организации должны повседневно заниматься идейно-политическим воспитанием офицеров. В. И. Ленин говорил, что люди избавляются от своих собственных мелкобуржуазных предрассудков не сразу, не чудом, не по велению лозунга, резолюции, декрета, а лишь в долгой и трудной массовой борьбе с мелкобуржуазными влияниями.

Огромную роль в формировании мировоззрения и воспитании волевых качеств имеет организованный коллектив, в среде которого действует офицер. Сплоченность, организованность воинского коллектива достигаются всей системой политического и воинского воспитания, партийно-политической работы в части. Определенная целенаправленность действий коллектива укрепляет уверенность каждого офицера и в своих силах. Чувствуя себя участником общего дела, офицер, проникаясь его величием и уверенностью в его жизненность, стремится приложить максимум усилий для достижения поставленных целей.

Всякое проявление недостаточности волевых качеств у отдельных офицеров в конце концов не может ускользнуть от внимания коллектива — офицерской среды, партийной и комсомольской организаций. Здоровый, сплоченный коллектив приходит на помощь и помогает офицеру мобилизовать силы для преодоления имеющихся у него в данное время недостатков воли. Огромное значение имеет индивидуальная работа с офицерами для воспитания упорства в достижении поставленных целей, инициативы, уверенности в своих силах, самокритичности, постоянного стремления к совершенствованию, к достижению наилучших результатов.

Умение командира опереться в организации всей учебной и воспитательной работы на коммунистов и комсомольцев имеет решающее значение как для самого дела, так и для воспитания волевых качеств офицеров.

Политорганы, партийные и комсомольские организации помогают старшему начальнику — командиру части или соединения — воспитывать офицера закаленным в идейно-политическом отношении воином, в духе любви к Родине, к Коммунистической партии. Коммунисты и комсомольцы, цементируя и сплачивая всю массу солдат, помогают офицеру воспитывать солдат, вдохновляя их на сознательное и самоотверженное служение своей Родине. Это дает офицеру возможность решать все более сложные задачи, что способствует закалке его воли.

Бесчисленные, часто невидимые нити связывают офицера с партийной и комсомольской организациями подразделения или части. Они формируют его характер и воспитывают его волю тем, что делают для него как бы осязаемыми идеи партии, доводят до его сознания партийные методы решения задач, прежде всего воспитания подчиненных. Политорганы и парторганизации в своей повседневной практике самыми разнообразными методами наглядно показывают офицеру, к чему сводятся требования принципиальности и целеустремленности, характеризующие партию как боевой союз единомышленников-коммунистов.

Идейно-политическая подготовка офицера представляет собой важнейшую основу воспитания его воли. Собранность воли офицера, развитие его волевых качеств становятся возможными и осмысленными в его глазах, если ему понятны условия борьбы за переход к коммунизму, если он идейно закален настолько, чтобы не поддаваться враждебным влияниям. Идейная убежденность и закалка советского офицера являются важнейшими условиями успешного выполнения задач, возложенных на него партией и правительством по обучению и воспитанию воинов.

 


 

ГЛАВА II

ОБЩИЕ МЕТОДЫ ВОСПИТАНИЯ ВОЛЕВЫХ КАЧЕСТВ ОФИЦЕРА

 

1. Жизненная установка — практическая связь с перспективой

Общая задача воспитания воли советского человека сводится к тому, чтобы строительство и защита коммунизма стали его жизненной целью. Поэтому во главу угла ставится вопрос о жизненной установке.

Понятно, что если человек считает целью своей жизни достижение определенных идеалов, то соответственно их значению будет возбуждена в нем и надлежащая энергия, и в соответствии с этими идеалами он будет расценивать свои действия и поступки. Такой человек находит наибольшее удовлетворение в том, что он приносит пользу советскому обществу. Имея в виду ту общую перспективу, осуществление которой человек поставил своей жизненной целью, он и будет отдавать себя работе в своей области так, чтобы принести максимум пользы социалистической Родине.

Пусть это будет рабочий, колхозник, агроном, ученый, писатель, офицер, — каждый из них в своей области имеет непочатый край работы. Ни у кого из них не может быть предела тому, чтобы расти и совершенствоваться в своем деле. Это значит, что каждый из них имеет твердый курс в своей жизни, определяемый какой-то жизненной установкой. В зависимости от рода деятельности одни, как, например, рабочий, колхозник, агроном, строитель, считают своей жизненной установкой создание возможно большего количества и лучшего качества материальных ценностей; другие, как, например, писатель, художник, считают целью своей жизни создание возможно большего количества и лучшего

Качества культурных ценностей; для врача суть его деятельности —в сохранении жизни и здоровья возможно большего количества граждан и т. п. Все, что ими создается или достигается в результате труда, служит делу создания условий для перехода к коммунизму.

При воспитании воли офицера необходимо стремиться к тому, чтобы он взял твердый курс в своей жизни, считал свою деятельность весьма важной для достижения общих целей советского народа. Таким образом, его личная перспектива будет лежать в плане общей перспективы, то есть в плане борьбы за построение коммунистического общества.

Жизненная установка офицера сводится к тому, чтобы еще больше преуспевать в укреплении оборонной мощи Союза ССР, изо дня в день расти как мастеру своего дела, постоянно совершенствовать политическую и боевую подготовку подразделения, двигать военное дело вперед. Быть готовым в любое время и в любой обстановке выполнить свой воинский долг.

Поэтому перед начальниками встает прежде всего задача добиться, чтобы офицер осознал глубокий смысл и патриотическое значение своей деятельности, проникся важностью поста, который народ ему доверил, чтобы он стремился оправдать это доверие и каждый случай своего продвижения по службе рассматривал как выражение еще большего доверия народа, государства, налагающее на него более ответственные обязанности.

Жизненная установка офицера становится прочной, когда она неразрывно связана с его ростом, творческим освоением дела. Это значит, что офицер осваивает порученное ему дело так, чтобы двигать его вперед, вкладывая в него что-то свое, новое и оригинальное. Если офицер творчески овладел искусством командования данным подразделением и в состоянии передать свой опыт другим, более молодым товарищам, то это служит одним из объективных показателей его роста. Это в какой-то мере дает ему моральное право занять следующую, более высокую должность. Разумеется, продвижение по службе, свидетельствующее о его росте и об оказанном ему доверии, стимулирует его дальнейший рост. Он видит, что его силы могут развернуться, что перед ним большая перспектива.Офицер на своем личном опыте и опыте сотоварищей убеждается, что начальник объективно оценивает как всю его деятельность, так и каждое действие, а соответственно этой оценке решается вопрос о его будущем. Каждое решение этого вопроса — положительное или отрицательное — поскольку оно объективно, будет, как правило, стимулировать его рост. Положительная оценка возбудит энергию офицера для дальнейшего роста, отрицательная оценка возбудит энергию для того, чтобы исправиться.

 

2. Требовательность — важное средство воспитания воли

Вся воспитательная работа, имеющая своей целью постоянный рост офицера, его волевых качеств, выражается в основном одним требованием — беззаветного исполнения долга и обязанностей.

Даже лучший работник, если не контролировать и не критиковать его деятельность, остановится в своем развитии, полагая, что он уже достиг возможного. Когда же начальник предъявляет офицеру требование, чтобы он делал свое дело еще лучше, чем прежде, показывая, что это возможно, то тем самым способствует его росту, прививает офицеру требовательность к самому себе, самокритичное отношение к своим действиям и поступкам. Поэтому в действительности большинство практических вопросов воспитания воли офицера сводится к требовательности.

Требовательность может быть различно истолкована. Начальник своей необдуманной требовательностью к подчиненному может подавить его волю, выказать недоверие и неуважение к личности офицера. В таком случае офицер расти не может и используется как автомат в руках начальника. Обоснованная требовательность, даже самая жесткая и суровая, внушает офицеру доверие к своим силам, закаляет его волю, воспитывает в нем высокую требовательность к себе — чувство высокой ответственности и сознание своего долга. Разумеется, в Советской Армии начальник, воспитывая офицера, имеет в виду именно такого рода требовательность.

«Если бы кто-нибудь спросил, — говорил Макаренко,— как бы я мог в краткой формуле определить сущность моего педагогического опыта, я бы ответил, что как можно больше требования к человеку и как можно больше уважения к нему». Как нельзя лучше подходит эта формула и к делу воспитания офицера.

Требовательность может быть выражена в виде прямого воздействия на человека, когда, мобилизуя его волю, указывают ему на цель и ее значение, на сущность того, во имя чего призывают к исполнению долга.

Иногда оказывается достаточным метод косвенного воздействия, когда обстановка и характер задачи совершенно ясны и воспитуемому внушают известное уважение к себе и уверенность, что выполнить эту задачу в его силах. Например, офицеру приказано выполнить трудную и сложную задачу. Подчеркивая ее сложность и трудность, тем самым подчеркивают доверие к офицеру, внушают ему уверенность в своих способностях и силах.

Такой метод является правильным и по существу. На самом деле, как правило, нет оснований сомневаться в патриотизме офицера или в том, что он сознает свой долг. Если же требуют от него исполнить свой долг или исполнить его лучше, чем он сделал, то ему, повидимому, не хватает закалки воли или уверенности, что он обладает всеми данными и достоин того, чтобы ему поручили выполнение задания. Практически чаще всего так и делают: взывают к сознанию достоинства офицера с тем, чтобы он самокритично отнесся к тому, что делает.

Начала, воспитывающие чувство достоинства, заложены в сознании офицера еще до того, как он поступил в часть. На службе это чувство надо всячески поддерживать и развивать, что практически сводится к установлению отношений взаимного уважения.

Что касается внушения уверенности, то следует учесть, что на службе офицер сталкивается со все новыми задачами. Тем более это верио на фронте, где обстановка для решения каждой боевой задачи, вообще говоря, неповторима. Поэтому вопрос о внушении уверенности является более острым. Стремясь внушить уверенность офицеру, необходимо придерживаться следующих соображений.

Во-первых, внушение уверенности должно быть обоснованным, а не беспочвенным, то есть можно говорить офицеру о его силах, необходимых для выполнения того или иного задания или для вступления на ту или другую должность, только тогда, когда они у него есть, хотя еще и не выявлены. Иногда бывает, что офицер сам не подозревает наличия в нем таких сил. Тем значительнее роль начальника как воспитателя, внушившего офицеру уверенность в своих силах.

Во-вторых, силы офицера, дающие основание для уверенности, должны быть реальными, а не воображаемыми, получены им в результате приобретенных знаний или практики, опыта, закалки.

В-третьих, чтобы офицер не сорвался, не следует поручать ему таких заданий, для выполнения которых у него нет необходимых данных.

Наконец, в-четвертых, надо своевременно поощрять офицера, чтобы придать ему необходимое стремление двигаться вперед, или же предостеречь, когда он явно зарывается, чтобы он не потерял уверенности в своих силах. Это предостережение должно быть сделано столь убедительно и в такой тактичной форме, чтобы оно ничуть не отразилось на отношениях взаимного уважения. Не потеряв уважения к себе, офицер не потеряет и уверенности, а уважая начальника, он придаст его словам необходимый вес, чтобы самокритично оценить свои силы и поведение.

Сознание собственного достоинства офицера и уверенность являются могучими рычагами в руках старшего командира для воздействия на волю офицера. Но точкой опоры для использования этих рычагов является патриотизм офицера, его политическая, марксистско-ленинская сознательность. Если эта точка опоры не твердая, то теряют свою силу и рычага.

 

3. Пример и традиции как своеобразная форма требовательности

Хороший пример оказывает свое воздействие, вызывает подражание у людей, которым в какой-то мере близок по духу, отвечает их морали сам поступок. Сила примера — в его воздействии на сознание воспитуемых.

Чтобы уяснить роль примера, надо представить себе условия боевой обстановки. Общеизвестно, как неважно самочувствие солдат, которые впервые очутились в бою. Часто мо'жно было видеть, как необстрелянные солдаты, подавляя страх, наблюдают за своими соседями — бывалыми солдатами. Смысл этих наблюдений необстрелянных солдат сводится к тому, что перед ними встал вопрос: смогут ли они стать такими же, как эти бывалые и умелые солдаты? Можно быть уверенным, что из таких солдат выработаются хорошие и храбрые воины. Разумеется, если бы они не были хорошими патриотами,то они бы не интересовались тем, как лучше выполнять свой долг. В них зародилось здоровое опасение, как бы не уронить своего достоинства, потому что они честные солдаты.

Тем более это относится к офицеру, поскольку защй!й социалистического Отечества является его жизненной установкой. Естественно, что и офицер, впервые очутившийся в бою, чувствует некоторую робость и связанность, тем более, что от его решений зависит не только личная судьба, но и жизнь подчиненных ему людей. Он чувствует известную связанность, когда впервые приступает к командованию подразделением. Поэтому вполне понятен интерес, проявляемый молодым офицером к тому, как выполняют свой долг на службе и в бою его более опытные товарищи. Здесь имеется еще больше оснований полагать, что сила примера скажется довольно быстро и существенно.

Поступок, могущий служить хорошим примером, наводит человека на мысль: то, что возможно для другого, возможно и для него. Таким образом, пример, воздействуя на сознание, вселяет и уверенность. Пример, который показывает начальник или на который ок ссылается, пробуждает в подчиненном энергию, необходимую для исполнения долга.

Традиция имеет по существу то же значение, что и пример, и также возбуждает энергию, воспитывает волю.

Если традиции представляют собой обычаи и действия, которые постепенно превращаются в нормы поведения, то вместе с тем они представляют собой и память о людях, которые породили эти традиции и которые достойны того, чтобы память о них свято хранилась потомством.

Советские воинские традиции воздействуют на чувства советского патриотизма, советской военной гордости солдат и офицеров, повышают их требовательность к самим себе. Воспитание чувства советской национальной и военной гордости, гордости нашими Вооруженными Силами, принадлежностью к прославленной части, богатой традициями героизма, является важнейшим средством воспитания волевых качеств.

И. В. Сталин в своей речи на параде 7 ноября 1941 года воскрешал героические традиции русского народа, возбуждал чувство национального достоинства, указывая на исторических деятелей и полководцев России. Показывая величие дели, за достижение которой предстоит бороться, он пробуждал чувство гордости советских воинов за благородство освободительной войны.

Великая Отечественная война показала, что советские воины оказались достойными этой миссии, оправдав доверие советского народа. Сознание этого факта вселяет гордость в сердце каждого советского воина, обязывая еще больше крепить мощь Советского Союза.

Воспитание офицера в духе традиций Советской Армии может иметь различные формы. Молодого офицера по прибытию в часть знакомят с ее историей, ее боевым путем, с имеющимися в ней героями и вообще участниками Великой Отечественной войны.

Большое значение имеют примеры из истории гражданской и Отечественной войн, которые используются в ходе тактической подготовки, в докладах и лекциях. Офицер, изучая примеры из гражданской и Отечественной войн, убеждается, сколь выросли трудности от одной войны к другой. Из этого вытекает для него вывод, что он должен, используя опыт минувшей войны, готовиться к еще более грозным боям, уверенный, что с честью справится с возложенными на него задачами.

Разумеется, первый, кто в глазах офицера должен быть лучшим носителем, ревностным хранителем советских воинских традиций, — это его начальник. Он должен являть собой образец советского офицера абсолютно во всем, начиная от личных, бытовых вопросов и кончая отношением к службе, к выполнению своего долга. Чем более образцовым офицером он будет для своих подчиненных, тем эффективнее будет его воспитывающее воздействие, тем больше он сможет и потребовать от них.

 

4. Знания, навыки и опыт — основание уверенности

Уверенность офицера в своих силах, в правильности своих решений и действий не может основываться только на сознании своих морально-политических сил, своего превосходства над противником в морально-боевом отношении. Волевые действия являются результатом ясного представления о цели действия и о средствах ее достижения, в итоге взвешивания и учета всех обстоятельств. Твердая уверенность поэтому основывается на знании, навыках и опыте. Как отсутствие необходимого оружия подавляет волю воина, так и отсутствие знания, в частности знания имеющегося оружия, может подорвать, поколебать уверенность, привести к нерешительности.

Поэтому нельзя допустить, чтобы офицер застыл на уровне тех знаний, которые он получил в учебном заведении; он должен постоянно пополнять их, не отставать ни в идейно-политическом отношении, ни в области военных знаний. Вместе с тем знания и опыт, которыми он обогащается, являются важным условием для повышения требовательности к нему.

Приобретение знаний, развитие навыков офицера должны носить характер организованной, целенаправленной, систематической учебы. Офицер должен понять, что только при непрерывном усовершенствовании своих знаний и навыков он будет полноценным начальником. Об этом следует неустанно напоминать ему, чтобы предостеречь от самоуспокоения.

Целенаправленность определяет вопросы содержания. Офицер, готовясь к боевой деятельности, учится прежде всего тому, что надо на войне для достижения победы.

Могут быть разные формы учебы, как-то: изучение теории по книгам, военные игры, маневры, полевые занятия и т. п. Но каковы бы ни были формы учебы, она должна проводиться по тщательно разработанному плану. При работе без плана немыслимы ни высокая продуктивность, ни воспитание настоящих волевых качеств.

Знания повышают волевые качества офицера. Но и самый процесс овладения знаниями является весьма сложным волевым действием и воспитывает волю, укрепляет ее.

Большое значение имеет возбуждение интереса у офицера к данной области знаний, к данному вопросу. Тогда можно быть уверенным, что пробужденная пытливость офицера сделает свое дело: мобилизует его силы для дальнейшей углубленной работы в этой области, придаст необходимую напористость его стремлению овладеть соответствующими знаниями.

Знания имеют практическую ценность тогда, когда безотказно всплывают в памяти по мере надобности в них. Недаром говорят: «Мы знаем только то, что помним». Для лучшего усвоения изучаемого надо прежде всего создать соответствующую обстановку, дающую возможность сконцентрировать все внимание на предмете, интересующем офицера. Самый труд в процессе восприятия знаний и навыков, если он разумно организован и не изнурителен, повышает жизнедеятельность, что обусловливается интересом, который удается возбудить. Интерес вызывает напряжение всех умственных и физических сил, особенно когда тут же оказываются практические результаты, как, например, на двусторонних учениях или маневрах, в которых элемент соревнования дает большое удовлетворение их участникам.

Интерес возбуждается сознанием важности данного вопроса или отрасли знания. Одним-двумя фактам и доказать важность данной отрасли знаний — это уже наполовину обеспечить их усвоение. Интерес не может быть беспредметным, и он возбуждается тем сильнее, чем яснее представлена цель, которой служат данные знания. Чем сильнее интерес, тем более сосредоточено внимание, хотя бы и вопреки неблагоприятным внешним условиям.

У взрослого человека преобладает логическая память, поэтому прочность усвоения у него обеспечивается главным образом четкостью доказательств, стройным, логическим выявлением связей между фактами. Например, построение боевых порядков зависит от замысла и обстановки, ширина бруствера определяется пробивной способностью пули и т. п. Такие вопросы не могут не запоминаться как по тому, что их значение очевидно, так и потому, что их объяснение довольно простое.

Наиболее продуктивная работа по усвоению энаний в смысле их лучшего запоминания, безотказная работа памяти обеспечивается таким волевым качеством, как целеустремленность. Так, например, если человеку не нужно учреждение, адрес которого он увидел в объявлении, то сколько раз ни видел бы он это объявление, он или совсем не запомнит адреса или же вскоре забудет его. Но он быстро и надолго запомнит его, если знает, что ему придется обратиться в это учреждение.

Большое значение имеют навыки, необходимые офицеру. Под навыками понимают умение производить приемы и действия с минимальной затратой умственной энергии на обдумывание их, поскольку они стали привычными в результате тренировки или длительной практики.

Наличие соответствующих навыков, за счет которых экономится умственная энергия для творческой деятельности, значительно усиливает уверенность, а иногда полностью обусловливает ее. Так, например, офицер не может успешно обучать стрельбе солдат, если он сам в совершенстве не овладел оружием и навыками, необходимыми для умелой, меткой стрельбы. Точно так же офицеру необходимы известные навыки в командовании, в административной работе, в ориентировании, в разного рода вычислениях и т. п. Без этих навыков немыслима для него продуктивная, творческая работа.

Прочность навыков в основном зависит от того, насколько часто они используются, насколько осознана их цель. Так, например, вычислять плотность огня перед своим передним краем приходится офицеру каждый раз, когда занимает оборону. Значительно реже, в зависимости от рельефа местности, приходится вычислять угол безопасности для стрельбы из пулемета через головы своих войск. Зато, когда офицер поймет, какую свободу маневра — живой силой и огнем — дает ему стрельба через головы своих войск, он с большим интересом изучит теорию необходимых вычислений, его упражнения в них будут более продуктивными, и они для него тоже станут привычными.

Таким образом, прочность усвоения знаний и навыков, работа памяти зависят от волевых качеств, прежде всего от целеустремленности. Вместе с тем усилия, затрачиваемые: на более прочное усвоение знаний и .навыков, окупают себя., укрепляя волю.

Одним из важнейших навыков, который необходим каждому, в том числе и офицеру, является навык к труду. Для каждой отрасли деятельности свойственны и свои особенности в навыках труда, ео общее, что характерно для них в любой области, — это умение организованно и сосредоточенно работать. Школа если и дала это умение, то только в области учебы. А умение организовать свой труд в делом — во всех его областях — достигается только на практической работе. Идет ли речь об организации и проведении занятий в подразделении, об административной работе, о командовании в бою — всюду скажется умение организованно работать. Следовательно, задача начальника заключается в том, чтобы, передавая свой опыт, научить офицера правильно организовать труд, сосредоточенно работать. Эти навыки к труду, когда работа проводится с наименьшей затратой сил и времени, давая наибольшие результаты, обусловят и наибольшую уверенность, что начатое дело будет доведено до конца.

Твердую уверенность дают опыт, практика, на которых проверяется правильность полученных знаний. Именно опыт борьбы с трудностями закаляет волю, что обусловливает смелые решения и действия.

Воспитательное воздействие опыта, как и учебы и боевой подготовки в целом, нельзя упускать из виду.

Во-первых, начальник часто может влиять на самый характер опыта, создавая обстановку, в которой офицер практически сталкивается с теми или другими трудностями. Например, на учениях он может поставить офицера в условия лесного боя, ночного марша и т. п.

Во-вторых, начальник, внушая уверенность офицеру и облегчая ему своим руководством, советом или указанием борьбу с трудностями, тем самым делает его опыт более положительным.

В-третьих, начальник, часто не、высказывая своего мнения, вытекающего из опыта действий в данных условиях, может подвести офицера к необходимым выводам. Он должен так или иначе проверить, сделал ли вообще офицер выводы из данного опыта и насколько они правильны.

Наконец, следует стремиться, чтобы опыт офицера не оставался мертвым капиталом, а служил основой для дальнейшего развития. Для этого начальник проверяет каждого офицера на практике, насколько он использует полученный им и накопленный другими до этого опыт, чтобы судить о ценности этого опыта и об актуальности данных знаний. Совместно с офицером начальник обсуждает, что дает данный опыт, что в нем положительного и что требует доработки, поправок. Вместе с тем начальнику становится ясным, насколько офицер прочно усваивает необходимые опыт и знания, насколько он умеет творчески применять их в своей работе по обучению и воспитанию солдат.

Здесь в общей постановке вопроса рассматривалась роль опыта и знаний в деле воспитания волевых качеств офицера. В дальнейшем будут рассмотрены некоторые конкретные отрасли военных знаний и боевой подготовки, как, например, огневая, физическая, тактическая и др., будет показано, как тот или иной вид боевой подготовки воспитывает волевые качества офицера. Вопрос же о методах соответствующих видов боевой подготовки рассматривается исключительно под тем углом зрения, чтобы использовать их воспитывающее значение для развития волевых качеств. Разумеется, каждый вид боевой подготовки, подобно другим воспитывающим факторам, как-то отличается своим специфическим отношением к сфере волевых действий офицера. Например, физическая подготовка развивает в офицере настойчивость, поскольку она делает его закаленным и выносливым, настойчивость же, развиваемая в ходе тактической подготовки, имеет основанием уверенность в правильности своих действий, большие военные знания и кругозор. Поэтому и рассмотрение каждого из видов боевой подготовки имеет целью фиксировать внимание читателя только на те моменты, которые характерны для него в смысле воспитания тех или иных волевых качеств офицера. Та же ограниченная цель преследуется и при рассмотрении других воспитывающих факторов, как, например, руководства, мер дисциплинарного воздействия и т. п.

 

5. Требования единства сознания и поведения, решения и исполнения

Когда человек поступает не в соответствии со своим убеждением, то это свидетельствует о бесхарактерности, безволии, о слабой натуре. Иной считает себя патриотом, но, когда доходит до дела, требующего жертв и усилий, — отступает или, что не менее беспринципно, ограничивается формальным отношением к своему долгу. В жизни советского офицера не может быть разрыва между сознанием и поведением.

Цельность натуры сказывается в том, что само звание офицера, имеющего подчиненных, с которых он требует исполнения долга, заставляет быть более требовательным к себе. В цельности натуры, в этом единстве сознания и поведения сказывается вся сила воли человека.

В практической деятельности единство сознания и поведения выражается в том, что когда человек приступил к делу, то он ие отступает перед трудностями, а доводит начатое до конца. Это свидетельствует о единстве решения и исполнения. Единства решения и исполнения необходимо неуклонно требовать от офицера, чтобы он отвечал за свое решение и проводил его в жизнь. Следует воспитывать его так, чтобы он мог отказаться от своего решения только тогда, когда убедится, что оно неправильно.

Стремление доводить начатое дело до конца предполагает известную требовательность к себе, вытекающую из сознания своего долга, не выполнив который, офицер не может чувствовать себя спокойно, с чистой совестью. Такое стремление является делом его чести. Вместе с тем оно же предполагает и известную уверенность в своих силах, без которой было бы немыслимо начало самого дела — принятие решения о нем. Систематическое и неуклонное требование доводить начатое дело до конца закалит волю офицера.

Предъявляя это требование к офицеру, необходимо иметь в виду не только закалку воли, но и преодоление недостатков воли, главным образом внушаемости и упрямства, а также неуверенности. При внушаемости человек лишен самостоятельности. Упрямец же хотя с виду и настойчив и стремится довести начатое дело до конца, но его настойчивость лишена разумного основания, а потому она ничего общего с волей не имеет. В действиях упрямого человека сказывается неуверенность, имеющая своеобразный характер, а именно — удастся ли ему другими средствами возместить тот ущерб своему самолюбию, который он наносит себе, отказавшись от прежнего решения или мнения. Здесь сказывается ложный стыд. Необходимо внушать офицеру, что в признании своей ошибки нет ничего постыдного, наоборот, оно свидетельствует о мужестве. Очень часто вследствие неправильного понимания этих качеств, а также неправильного их толкования упрямство принимают за твердость характера и воли.

Для сознательной борьбы с недостатками воли у офицера надо их тщательно изучить, выяснить их причины и, учтя индивидуальные особенности офицера, наметить наилучший способ воздействия на него. Прежде всего надо мобилизовать его волю на преодоление выявленных недостатков, внушить, что изжить их, если он сам захочет, не так уж трудно. Одним из верных способов является поощрение при первых же успехах офицера, преодолевшего хотя бы в какой-то мере свой недостаток: этим самым в нем укрепляют уверенность, что он выправится.

Наконец, на разборах учений, на занятиях или даже в частной беседе должно быть подчеркнуто, в чем зло того или иного недостатка или же значение положительного волевого качества. Это может быть выражено и мерами поощрения, наградами, которые получают товарищи данного офицера, выказавшие свойства, противоположные его недостатку. Точно так же и его решения и действия должны быть оценены по достоинству, если он проявлял в них положительные качества воли.

 

6. Изучение офицера

Ни одна из воспитательных задач не может быть разрешена без индивидуального подхода к офицеру. Поэтому необходимо всестороннее изучение личности офицера, как этого требуют уставы Советской Армии, со стороны идейно-политической и деловой.

Чтобы изучение носило целеустремленный характер, необходимо в первую очередь выявить такие признаки, которые имеют наиболее существенное значение.

В характере офицера в первую очередь интересуют начальника такие черты, как отношение к своему долгу, к обязанностям, принципиальность.

В отношении темперамента офицера интересует, в какой мере он уравновешен, выдержан.В отношении воли офицера в первую очередь необходимо выяснить, насколько он дисциплинирован. Большое значение имеет и вопрос о его целеустремленности, активности.

Умственные способности офицера характеризуются его развитием, знаниями, в первую очередь способностью быстро и правильно ориентироваться в обстановке политической, боевой и служебной.

Важным вопросом является изучение наклонностей офицера.

Прошлое офицера представляет большой интерес, в первую очередь те факты и обстоятельства, которые решительным образом влияли на его сознание, развитие характера и воспитание воли.

Наконец, очень важным является изучение материальных и семейно-бытовых условий.

Все эти вопросы являются только канвой в сложном деле изучения офицера. В действительности начальника могут интересовать и другие стороны личности офицера, в зависимости от конкретных условий.

Изучая офицера, необходимо иметь в виду следующее.

Первое — рассматривать факторы, обусловливающие формирование личности офицера, все черты его характера во взаимной связи. Так, например, иной раз может поразить удачное, смелое решение офицером боевой задачи при сравнительно небольшой военно-теоретической подготовке. Между тем это может быть объяснено большим опытом или большим общим образованием и кругозором.

Второе — офицера надо изучать не как нечто застывшее, неизменное, а в его развитии. Несмотря на то, что офицер — взрослый человек, его характер, его облик, а тем более деловые качества по мере приобретения им нового опыта в какой-то мере меняются. Так, например, благодаря возросшему опыту офицер изжил в себе такой недостаток, как неуверенность. Если его начальник "не следил за его ростом, то он все еще будет подходить к офицеру со старой меркой. Между тем теперь уже следовало бы побуждать его на большее дерзание, на более смелые решения.

Настоящее изучение офицера требует от начальника личного общения с ним, наблюдения его в служебной и общественной деятельности и даже в частной, личной жизни.

По тому, как данный офицер руководит политическими занятиями, как активно участвует в обсуждении того или йного политического вопроса, можно судить о его политической подготовке. По тому, какую готовность он проявляет в выполнении трудных заданий, можно судить, насколько он закален в идейно-политическом отношении. Вместе с тем реальные результаты выполненного офицером задания свидетельствуют о тех или иных деловых качествах его.

По тому, как офицер реагирует на возникшие трудности при исполнении порученного ему дела или на вводную во время тактических занятий, можно судить, насколько он уверен, настойчив или упрям.

Особенно пристально старшему командиру следует наблюдать за проявлением тех черт характера, которые незаметно могут перейти в свою противоположность, как, например, осторожность — в трусость, смелость — в опрометчивость, упорство — в упрямство и т. д.

Наблюдения над деятельностью и жизнью офицера не проводятся с целью пассивной регистрации фактов, а представляют собой по существу довольно сложный процесс исследования явлений, их сопоставления, группировки, определения и т. п. В результате такой работы начальник время от времени может делать определенные, к чему-то обязывающие практические выводы в целях лучшего воспитания офицера. Вот примерное содержание этих выводов.

Во-первых, насколько данный офицер изучен, какие черты характера еще следует изучить, какими методами.

Во-вторых, на основании каких фактов — не случайных, а существенных и часто повторяющихся — можно установить наличие той или другой черты характера или волевого качества.

В-третьих, что нужно сделать, чтобы лучше изучить ту или другую сторону характера офицера.

В-четвертых, необходимо наметить, что и какими методами поощрять в характере офицера и какие недостатки в нем исправлять.

Наконец, насколько правильно используется данный офицер, что нужно сделать, чтобы лучше его использовать.

 


 

ГЛАВА III

МЕРЫ ДИСЦИПЛИНАРНОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ КАК СРЕДСТВО ФОРМИРОВАНИЯ ВОЛИ

 

1. Целенаправленность в применении мер дисциплинарного воздействия

Одним из решающих волевых качеств, необходимых офицеру, является дисциплинированность.

Дисциплинированность проявляется абсолютно во всем поведении советского воина. Когда дисциплинированность стала второй натурой офицера, то это гарантирует, что он приложит всю силу воли, все способности для выполнения приказа командира, проявит необходимую смелость, стойкость и самоотверженность.

Современная военная техника предъявляет особо высокие требования в отношении четкости, быстроты и точности выполнения приказов и распоряжений, что накладывает известный отпечаток и на дисциплину. Но, несмотря на исключительное значение техники и громадное насыщение ею войск, быстрота и точность вовсе не означают механического исполнения, наоборот, она предъявляет еще большие требования к работе сознания.

Поэтому в Советской Армии дисциплина зиждется на сознательном отношении к выполнению воинского долга. Сознание личной ответственности за дело защиты Родины мобилизует волю для достижения наивысших результатов своей деятельности как в мирное, так и в военное время.Дисциплинирует офицера, как и солдата, закаляя его волю, весь порядок жизни и деятельности воинских коллективов, строго обусловленная система отношений между начальниками и подчиненными, планы боевой и политической подготовки, требования уставов и, наконец, высокая требовательность начальника, который его воспитывает. Эта требовательность, осуществляемая в повседневном руководстве, выражается также и в мерах дисциплинарного воздействия.

Меры дисциплинарного воздействия являются средством, направляющим поведение военнослужащего. Применяя те или другие меры дисциплинарного воздействия, начальник показывает офицеру, как следует вести себя и как не следует поступать.

На взыскание или поощрение надо смотреть не только как на средства, ограждающие дисциплину от нарушений, — это лишь ближайший, непосредственный результат их воздействия. В их системе, как и в методах применения, следует усматривать средство воспитания и закалки воли, способствующее тому, чтобы «развивать и поддерживать у них (т. е. у подчиненных. — И. Б.) сознание воинской чести и воинского долга».

Дисциплинированность — показатель ревностного отношения к своей воинской чести, к своей жизненной установке, к воинской профессии. Мера дисциплинарного воздействия является для офицера оценкой его деятельности, говорит ему, насколько он оправдывает свое жизненное назначение. Конечно, каждая такая отдельная оценка не является окончательной, но в совокупности, если начальник умело использует меры дисциплинарного воздействия, они развивают в офицере сознание своего долга и достоинства. А это и является основной целью воспитания офицера. Если же начальник упустил это из виду, то как бы справедливы и уместны ни были его меры дисциплинарного воздействия, они утратят целенаправленность, не дадут должных результатов.

Примером положительного, вдумчивого отношения к вопросу о воспитании дисциплинированного офицера может служить факт, описанный в статье «Воспитание молодых офицеров» .

«После окончания инженерного училища в одну из наших частей прибыл лейтенант Близнюк. На первых порах его постиг ряд неудач. На полевом выходе он не выполнил в срок поставленную перед ним задачу. В другой раз он взял на занятия не те материалы. Были у Близнюка и другие упущения, за которые с него, естественно, взыскивалось. Но при этом нельзя не заметить, что промахи происходят не по халатности, а из-за недостатка опыта. Командир увидел это й подсказал товарищам — более опытным офицерам, в какой помощи нуждается лейтенант. Они по-дружески советовали ему, в каком случае как надо поступить, предостерегали от возможных ошибок.

Прошел год. Лейтенант Близнюк значительно вырос, стал одним из лучших офицеров. За летнюю учебу его подчиненные по основным предметам получили хорошие и отличные оценки».

Здесь видно сочетание требовательности командира с чуткостью воспитателя, каким по-настоящему и должен быть каждый начальник. Командир не оставлял без взыскания те упущения, которые он замечал у лейтенанта. Но он не ограничился взысканиями, а доискивался причин упущений, с тем чтобы помочь молодому офицеру преодолеть свои недостатки. Несомненно, в процессе преодоления недостатков закалялась воля офицера, он стал более организованным, настойчивым, целеустремленным, то есть приобрел такие качества, без которых немыслим настоящий командир.

Можно себе представить в подобных условиях подход иного рода. Факт неисполнения задания налицо — и лейтенант получает взыскание. Если такой случай повторился — строгость взыскания увеличивается. Если же офицер отличился, начальник также равнодушно наградит его. В таком случае офицер предоставляется самому себе, и может пройти немало времени, прежде чем он сознательно (а ее только из опасения получить взыскание) преодолеет свои недостатки, пока же дело будет страдать. Здесь все сделано согласно букве устава, но нет его духа, системы, целе- устремленности, а без этого немыслим успех в любой работе, в том числе и в деле воспитания. Такое воспитание в лучшем случае приводит к тому, что Макаренко называл дисциплиной порядка. Результат же, которого добился командир своей воспитательной работой в отношении лейтенанта Близнюка, сводится к тому, что Макаренко называл «дисциплиной борьбы и преодоления».

Меры дисциплинарного воздействия являются для офицера своего рода командой двигаться вперед, требуют от него дополнительных усилий, дополнительного напряжения воли, мобилизации своего опыта, учебы, настойчивости и упорства.

Вдумчивый начальник-воспитатель, решая вопрос, какую меру дисциплинарного взыскания применить к данному офицеру, взвешивает, как она отразится на воспитании офицера, на его воле к совершенствованию, к росту. Это и должно быть первейшей заботой начальника. Поэтому весьма важно учитывать индивидуальные особенности каждого офицера. Бывает, что для одного офицера достаточна одна мера воздействия, в то время как для другого она может оказаться недостаточной. У одного офицера какое-либо упущение является результатом разболтанности, у другого — результатом неопытности. Было бы неверно совершенно одинаково расценивать эти проступки и одинаково реагировать иа них.

Начальник воспитывает не одного какого-либо офицера, а целый коллектив. Правильно или неправильно примененная мера взыскания или поощрения к кому-либо из офицеров находит соответствующий отклик во всем коллективе и оказывает определенное воспитательное влияние на остальных офицеров. Следовательно, положительный или отрицательный результат использования дисциплинарной власти начальником должен быть помножен на весь коллектив.

Использование мер дисциплинарного воздействия представляет собой для начальника довольно сложную задачу, непосредственно относящуюся к воспитанию воли как каждого офицера в отдельности, так и всего коллектива его подчиненных в целом. Самое важное, что требуется для решения этой задачи,—это принципиальность, справедливость. Это значит, что начальник воспитывает офицера прежде всего тем, что он лично являет собой образец высокой требовательности и офицер видит со стороны своего начальника одно стремление — улучшить дело и воспитать офицера соответственно задачам, возлагаемым на него Родиной.

Такое убеждение офицера в правильности действий начальника гарантирует, что каждая мера дисциплинарного воздействия проникнет в его сознание, возбудит чувство воинской чести. Тогда любая оценка — положительная или отрицательная, приятна ли она или неприятна, — поскольку он считает ее правильной, обязательно напрягает его волю и энергию для борьбы с недостатками, для дальнейшего роста.

Чем авторитетнее начальник, тем большее воспитательное воздействие он оказывает на своих офицеров, тем острее оружие мер дисциплинарного воздействия, которыми он пользуется. Это тем бдлее важно учесть, что в вопросах дисциплины, непосредственно сказывающейся на поведении, на волевых действиях, не может быть совершенно нейтральных положений и решений. Дисциплинарный устав требует, чтобы начальник не оставлял без внимания достойные похвалы или порицания поступки. Каждая принятая им мера воздействия не может остаться безрезультатной: если она разумна, то укрепляет волю, а вместе с ней и дисциплину, если же неразумна, то ослабляет волю, нанося ущерб дисциплине.

 

2. Мобилизация воли поощрением

Поощрение представляет собой не только положительную оценку деятельности, но и своеобразный вид требовательности, направленной на то, чтобы данный человек и окружающие его товарищи исполняли свой долг по существу, вкладывая душу в порученное дело.

Начальник, поощряя подчиненного, как бы говорит ему, что в нем обнаружен большой запас сил, поэтому впредь с него можно требовать еще лучшего исполнения долга. Тем самым он мобилизует волю подчиненного на достижение еще более высоких целей, на решение еще более сложных задач. В самом поощрении выражается уверенность в силах офицера.

Внушение уверенности не может быть беспочвенным, а должно быть основано на наличии каких-то сил, хотя бы и невыявленных полностью. Поэтому незаслуженное поощрение приносит только вред прежде всего самому поощряемому, потому что оно создает иллюзию о силах, которых у него на самом деле нет. Такое поощрение может привести к верхоглядству и кичливости, а от кичливого человека, пока он не изживет своего зазнайства и самоуспокоенности, нечего ожидать.

«Иногда, например, можно слышать, что объявляется благодарность «за добросовестную службу», — сказано в той же статье «Воспитание молодых офицеров». — Но ведь добросовестное несение службы — долг каждого воина, и повода для благодарности тут нет. Если же воин действительно проявил усердие, отличился по службе, то так и следует сказать»1.

Так, например, если офицер принял подразделение, имевшее хорошие показатели, то было бы неверно его отмечать за то, что при нем не снизились эти показатели. Но если он улучшил подготовку подразделения, то, разумеется, его следует поощрить.

1) Газета «Красная звезда» от 7.1.51 г.

Следовательно, заслуга, которую отмечает начальник, должна носить такой характер, чтобы ее нельзя было оспаривать. Тогда поощрение будет вполне заслуженной и справедливой наградой данного офицера и в глазах его товарищей. Заслуженная награда, когда офицер сознает, что он положил много труда и видит его результаты, дает ему большое удовлетворение, укрепляет уверенность, необходимую для дальнейшей, еще более напряженной деятельности. Вместе с тем она мобилизует и волю окружающих его офицеров, которым он может быть в данном случае поставлен в пример.

Нельзя отрицать значения и таких поощрений, которыми начальник подбадривает своего подчиненного при первых же успехах в учебе, в овладении знаниями, в преодолении своих недостатков. Иногда офицер, сильно отставший в чем-либо от своих товарищей, проявляет действительно такое усердие, которое достойно похвалы, и начальник должен его поощрить, хотя он в некотором отношении еще отстает от своих товарищей.

Поощрения могут иметь различный характер и форму.

Своеобразным видом поощрения может быть постановка перед офицером и его подчиненными какой-либо особо ответственной и трудной задачи. Этим начальник как бы подчеркивает свое доверие к офицеру, наличие в нем таких сил, без которых невозможно исполнение этой задачи.

«Особенно широкого применения заслуживает такая форма поощрения, как снятие наложенного взыскания,— пишет гвардии генерал-полковник Чистяков. — Наказав провинившегося, начальник не должен забывать о нем, а постоянно наблюдать, насколько он осознал и прочувствовал свою вину, помочь ему искупить проступок примерной службой и дисциплиной».

В этом сказывается чуткость воспитателя, который не формально относится к подчиненному, а, взыскивая с него, ставит себе целью исправлять его. Снятие взыскания означает, что офицер нашел силы преодолеть свои недостатки.

Поощрение является соответственной оценкой сил и возможностей данного офицера, и начальник не может ни поощрять зря, ни воздерживаться от поощрения. О вреде напрасного поощрения уже было сказано выше. Воздерживаясь же от поощрения, которое заслужено, начальник наносит дисциплине такой же вред, поскольку он этим самым задерживает рост офицера. Дело в том, что часто тот, кто действительно заслуживает поощрения, сам не видит в себе таких сил, какие может обнаружить в нем его начальник. И если их во-время не заметить, они могут иногда заглохнуть или во всяком случае не так быстро проявиться и развернуться.

На поведение и действия, заслуживающие поощрения, нельзя смотреть как на что-то случайное, так как в значительной мере они являются результатом соответствующего воспитания. Поэтому следует сказать, что роль начальника вовсе не ограничивается тем, что он правильно использует поощрения — не перехваливает, но и не упускает из виду все, что действительно достойно похвалы. Офицер в чем-то отличился — хорошо, это надо отметить; другой офицер годами ни в чем не проявил себя — что же делать — не награждать же зря! Конечно, нечего говорить о поощрении, если офицер его не заслуживает. Но начальник, борясь за то, чтобы вывести каждого своего подчиненного в ряды лучших воинов, может создать условия и обстоятельства, которые помогут офицеру показать себя с лучшей стороны.

На самом деле, если подчиненный, как это иногда бывает, не подозревает в себе тех сил, которые в нем действительно имеются, то начальник, обнаружив их своевременно, тем самым наталкивает его на более смелые действия и закаляет его волю. Начальник может создать предпосылку для того, чтобы подчиненный отличился в чем-то, заслужил поощрение. Но начальник, заботясь о росте своего подчиненного, не может успокоиться на достигнутом. Поэтому он поощрением побуждает подчиненного добиваться еще больших успехов. Таким образом, каждое поощрение для подчиненного служит как бы ступенью, чтобы подниматься еще выше.

Возможно, что какой-то успех достигнут только в одной узкой области, например, в огневой или физической подготовке, к которой у офицера оказались наибольшие склонности и способности. Начальник может использовать поощрение не только для того, чтобы добиться успехов исключительно в этой области. Он может, поощряя офицера за успехи в этой области, воздействовать на ею чувство достоинства так, чтобы добиваться успехов и в других областях его деятельности. Например, в данном случае следует внушить ему мысль, что если он преуспел в одной отрасли военного дела, то, значит, он в силах добиться успехов и в других отраслях, и если невысока дисциплина в его подразделении или он сам отстает в тактике, то достигнутые им частичные успехи еще не исправят общего состояния дела. Эта мысль должна побуждать волю офицера подтянуть себя и своих подчиненных и в других областях боевой подготовки.

Офицер, видя, что начальник, поощряя его, делает это не формально, а подходит к нему как к соратнику, товарищу, на которого может рассчитывать в мирных условиях и в бою, поймет истинную цену поощрения, и оно послужит еще большим стимулом в его дальнейшей деятельности, в формировании волевых качеств.

 

3. Взыскание как мера мобилизации воли

Непосредственной целью всякого взыскания является пресечение проступков, нарушений дисциплины. Применение меры взыскания к офицеру указывает ему, что он в своем поведении уклонился от нормы, предусмотренной уставами или требованиями начальника. Вместе с тем оно говорит офицеру, что у него не все благополучно с волевыми качествами, касается ли это организованности, настойчивости, умения владеть собой, требовательности к себе или к своим подчиненным и т. п. Пусть это неблагополучие незначительное, нерешающее, но все же оно остается фактом, наносящим какой-то ущерб сознанию своей полноценности. Естественно, офицер, дорожа своим достоинством, постарается напрячь волю, чтобы устранить недостатки, которые поставили его в такое положение.

В Советской Армии, где дисциплина основана на сознательности, пресечение проступков достигается взысканием, как правило, не с целью вселить страх перед подобными же взысканиями в будущем, а с целью мобилизовать волю самого провинившегося на исправление личных недостатков или упущений по службе. Воспитательная цель взыскания сводится к тому, что у подчиненного пробуждается чувство ответственности и повышается требовательность к себе. Взыскание должно в подчиненном пробуждать энергию и уверенность, иначе пользы от него будет мало.

Незаслуженное и опрометчиво вынесенное взыскание подавляет волю подчиненного и унижает его достоинство. Вместе с тем оно вызывает вполне понятную обиду на начальника, нарушает необходимый контакт между ним и подчиненным. Вообще несоответствующе строгими взысканиями или непомерно большим количеством их можно довести подчиненного до самоуничижения, и тогда он перестанет верить в свои силы.

Если подчиненный заслужил взыскание,но оно не было наложено, то это демобилизует его волю, как и незаслуженное поощрение. Невзыскательное отношение дает основание подчиненному недооценивать значение тех требований дисциплины, которые он нарушил. Неизбежным следствием будут еще более крупные нарушения дисциплины.

Идеальным является положение, когда офицера не надо было бы подвергать взысканиям. В своем стремлении к этой цели начальник должен применять все возможные меры, которые в основном сводятся к предупреждению, к тому, чтобы создать условия, исключающие нарушения дисциплины. Для этого начальник должен хорошо изучить причины каждого рода проступка.

Внимательно изучая обстоятельства, при которых имели место нарушения дисциплины,можно прийти к заключению, что многие из этих нарушений, если не большинство, могли бы быть предупреждены. Дело в том, что серьезные нарушения дисциплины не являются полнейшей неожиданностью в такой мере, чтобы их совершенно нельзя было предвидеть. Они являются следствием попустительства в ряде более мелких отступлений от установленного порядка или требований. Это давало нарушителю дисциплины основание думать, что и большие отступления от требований дисциплины ничего серьезного собой не представляют, во всяком случае также останутся безнаказанными. Если бы командир своевременно замечал эти мелкие нарушения, правильно расценивая, во что каждое из них впоследствии может вырасти, то, предъявив к офицеру жесткие требования в самом начале, он предупредил бы более серьезные проступки в дальнейшем.

Отсюда вывод, что наибольшие результаты в смысле предупреждения проступков дает высокая требовательность. Но одна требовательность не решает всего вопроса о предупреждении нарушений дисциплины. Необходим еще целый ряд мероприятий, осуществление которых зависит прежде всего от того, насколько начальник внимательно изучает подчиненного и насколько он требователен к самому себе.

Необходимо прежде всего учесть, что иногда причиной того или иного проступка является не халатность, а неопытность, недостаток знаний. Это налагает на начальника обязанность оказать соответствующую помощь подчиненному, чтобы скорее ликвидировать этот недостаток знаний или опыта.

Иногда недисциплинированность является результатом неорганизованности. Например, офицер иногда не поспевает что-либо сделать к сроку не из-за нерадения, а потому, что у него плохо организован рабочий день, недостаточно или неправильно используются его ближайшие помощники, он не умеет сосредоточить свое внимание на главном, разбрасывается. Начальник обязан помочь ему изжить неорганизованность.

Следует учесть, что иногда причиной неорганизованности офицера могут быть и некоторые организационные недочеты в части, когда одно мероприятие набегает на другое, когда нет четкого планирования, плохо составлен распорядок дня, когда нет надлежащей заботы о бытовых условиях офицера и т. д. Подобные обстоятельства, несомненно, отрицательно влияют на дисциплинированность офицера. Поэтому начальник, налаживая организованную жизиь подразделения или части, заботясь о материально-бытовом благополучии офицера, тем самым создает условия и основание для строгой требовательности. Своим примером, заботой о росте офицера и об окружающих его условиях начальник как бы говорит ему: отныне все зависит исключительно от самого офицера.

Когда же возникнет необходимость применять взыскание, то следует тщательно взвесить меру наказания. Опрометчиво принятая мера взыскания, тем более окрик, ругань свидетельствуют о слабоволии, об отсутствии выдержки у самого начальника, допускающего прямое нарушение устава, который говорит: «При наложении дисциплинарного взыскания или напоминании обязанностей подчинённому начальник не должен унижать личное достоинство подчинённого и допускать грубости»1.

Такое предостережение устава весьма существенно в том отношении, что не следует противопоставлять провинность человеческому достоинству. Важно, чтобы офицер убедился, что он действительно провинился, и тогда взыскание возбуждает его энергию.

Налагая на человека взыскание, от него требуют проявления известных сил, которые у него обязательно имеются и за которые он достоин уважения. Не будь у него этих сил, с «его бы не требовали и его не подвергали бы взысканиям.

1) Дисциплинарный устав Вооружённых Сил Союза ССР, ст. 61.

Вот это обстоятельство и необходимо подчеркнуть офицеру, напоминают ли ему о его обязанностях или подвергают его взысканию. Офицера надо подвести к выводу, что он имеет все данные для проявления воли в нужном направлении. Таким образом, умелый начальник и средствами взыскания развивает волю офицера, возбуждая сознание его достоинства и воинского долга.

«...В своей практике, — говорил Макаренко, — когда стояла задача воспитывать человеческое достоинство и гордость, то я этого достигал и через наказание»1.

Всякое взыскание причиняет боль. Если взыскание незаслуженное, то причиняемая им боль действует во всех отношениях отрицательно. Когда же офицер провинился, то боль, причиняемая ему взысканием, мобилизует его волю, чтобы впредь не заслуживать взысканий, чтобы искупить свою вину. В этой боли заложена основа для исправления. Цель взыскания достигнута, если офицер сознает, что он его заслужил, и имеет достаточно сил, чтобы исправиться.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 224.

 

4. Руководство дисциплинарной практикой офицера

Начальник, руководя дисциплинарной практикой офицера, постоянно напоминает ему, что твердая воинская дисциплина является важнейшим условием боеспособности. Это азбучная истина, но ее нелишне напоминать офицеру, особенно молодому, чтобы он считал своей главнейшей задачей укрепление дисциплины своего подразделения. Не решив этой задачи, офицер не будет иметь боеспособного подразделения, следовательно, не выполнит своего воинского долга. Офицер должен знать, что по тому, как он разрешает эту задачу, начальник будет судить, что он собой представляет как командир.

Бывают люди, умеющие выполнять самые жесткие требования дисциплины, но потребовать такого же отношения к дисциплине от других они не в состоянии. Такой человек обычно является хорошим исполнителем, способным иногда и на большие подвиги. Офицер должен быть требовательным не только к себе, но и к своим подчиненным.

Для того, чтобы предъявлять требования к другим, необходимо обладать волевыми качествами, целеустремленностью и настойчивостью руководителя и командира. В первую же очередь, конечно, необходимо самому быть образцом дисциплинированности, чтобы иметь больше моральных прав и оснований требовать с других.

Принято говорить о воспитании характера характером. В первую очередь это справедливо в отношении дисциплинированности, которую офицер должен воспитывать в своих подчиненных. Вместе с тем в процессе воспитания подчиненных воспитывает себя и офицер.

Офицера необходимо воспитывать так, что односторонняя требовательность не является решением вопроса о прочной дисциплине. Высокая требовательность к подчиненным обязательно должна сочетаться с чуткостью, всемерной заботой как об их росте, так и о материально-бытовых нуждах. Такая чуткость и забота офицера означает в то же время и его высокую требовательность к самому себе. Он обязан создавать условия, способствующие более быстрому и основательному изучению военного дела, чтобы ничто не мешало продуктивной учебе, не нарушало внутреннего распорядка, словом, он должен мобилизовать все факторы, воспитывающие дисциплину.

Отсюда следует, что руководство начальника дисциплинарной практикой офицера не ограничивается только вопросом о том, как и когда взыскивать с подчиненных, как их поощрять. В ходе руководства дисциплинарной практикой офицера ему должно быть показано, какие факторы как влияют на состояние дисциплины. От правильного учета и использования всех воспитывающих факторов, в том числе и своих дисциплинарных прав, от их организации зависит состояние дисциплины в подразделении.

Офицеру должно быть привито убеждение, что как достижения, так и недочеты в дисциплине подразделения могут быть отнесены за счет командира. Офицер с развитым чувством достоинства и воинской чести никогда не успокоится на достигнутом и никогда не замажет, не преуменьшит замеченных им недочетов. Для него каждый факт поощрения или взыскания, которое он применяет к своему подчиненному, служит сигналом, оценкой, мобилизующей волю в одном случае для решения еще более важных задач, в другом случае — чтобы ликвидировать недочеты.

Требовательный к себе офицер чувствует свою долю вины за упущения подчиненного, но коль скоро он их заметил, то считает долгом взыскать за них. Этим самым он как бы взыскивает и с самого себя. Так, например, командир роты, наблюдая, как командир взвода на строевых занятиях остановил взвод, услышал стук прикладов о землю.

Значит, он недостаточно контролировал этого командира взвода, когда тот проводил одиночное обучение солдат. Но несмотря на известное упущение и с своей стороны, он взыщет с командира взвода или сделает ему хотя бы серьезное напоминание, что будет правильно со всех точек зрения.

Направляя дисциплинарную практику офицера, начальник должен потребовать от него, чтобы он не шел по линии наименьшего сопротивления, а оставался во всем принципиальным. Малейшие уклонения от принципиальной линии в вопросах дисциплины ие только расслабляют волю самого офицера, но и снижают боеспособность его подразделения.

Начальник обязан помогать офицеру находить правильные решения вопросов дисциплины в подразделении. В этой сфере, надо помнить, также формируется воля офицера.

В конечном счете такие недостатки в дисциплинарной практике, особенно молодых офицеров, как подмена воспитательной работы администрированием, проявление панибратства, неправильное применение мер поощрения и взыскания, являются выражением недостатков воли офицера.

Здесь можно наметить ряд методов, при помощи которых начальник может научить офицера искусству правильного применения мер дисциплинарного воздействия, то есть добиваться выполнения подчиненными своей воли.

Во-первых, он сам должен для офицера быть образцом во всех отношениях, в том числе и в отношении применения мер дисциплинарного воздействия. Будучи образцом требовательного начальника и вдумчивого, выдержанного воспитателя, он должен объяснить офицеру, как он добивается высокой дисциплинированности у своих подчиненных.

Во-вторых, осуществлять неослабный контроль над тем, как использует офицер свои дисциплинарные права, насколько он требователен к своим подчиненным, к самому себе, насколько он правильно использует и организует все те факторы, которые способствуют воспитанию дисциплины. Об этом он прежде всего сможет судить по фактическому положению в подразделении данного офицера — по существующему в нем порядку, по тому, как относятся к службе, к боевым заданиям его подчиненные, по их внешнему виду и т. п.

Наконец, время от времени на основании того положения, которое существует в подразделении, на основании учетных данных начальник должен сделать тщательный анализ действий данного офицера и состояния дисциплины среди его подчиненных. В результате этого анализа должны последовать строго обоснованные выводы и указания, намечающие пути исправления недостатков, имеющихся в дисциплинарной практике офицера.

Заканчивая рассмотрение вопроса о мерах дисциплинарного воздействия, следует отметить, что необходимо воспитывать офицера в духе полного единства между требовательностью к подчиненным и требовательностью к себе. Только при высокой требовательности к себе офицер сможет служить образцом для своих подчиненных, и только строго взыскивая с них, он сможет выполнять свой воинский долг. Каждая мера дисциплинарного воздействия, примененная к нему лично или примененная им к своим подчиненным, является сигналом, мобилизующим его волю на борьбу за дальнейшие успехи в случае поощрения или же на преодоление своих недостатков в случае взыскания.

 


 

ГЛАВА IV

СТРОЕВАЯ И ФИЗИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА — СРЕДСТВА ВОСПИТАНИЯ ВОЛИ

 

1. Значение строевой подготовки

Строевая подготовка подразделения требует от офицера большого терпения, планомерности и настойчивости. В этой области деятельности также формируются волевые качества офицера.

Было бы неверно думать, что высокая степень механизации армии и рост мощности боевой техники снимают задачу строевой подготовки или снижают ее роль. Ускоряя ход событий, усложняя взаимодействие и взаимосвязи в боевой обстановке, техника предъявляет все более высокие требования к участникам боя, к четкости, быстроте и точности их действий.

В ходе строевой подготовки офицер сплачивает солдат своего подразделения, прививает им необходимые навыки для быстрых, сноровистых и четких действий как в одиночку, так и совместно с другими. Эти навыки и дают возможность точно понимать и выполнять команды и приказания начальника. Без этих условий командир не сможет управлять подразделением в решать боевые задачи.

Практика строевых занятий с подчиненными дает офицеру, особенно молодому, навыки в командовании, приучая его к четкости и категоричности в отдаваемых им приказаниях. Она приучает офицера управлять людьми, передавать им свою волю, что развивает в нем и необходимые волевые качества — целеустремленность, настойчивость и др.

Значение строевой подготовки состоит и в том, что она воспитывает такие важные для боя качества, как внимательность и выдержка. Офицер в ходе строевой подготовки своего подразделения развивает эти качества не только у солдат, но и в себе самом. Было бы неверно рассматривать строевую подготовку офицера, как фактор, воспитывающий его волевые качества изолированно от строевой подготовки подразделения, которым он командует. Вне связи со строевой подготовкой солдат нельзя понять, для чего она нужна офицеру.

Внимание как произвольный процесс сосредоточения сознания на определенном предмете или явлении представляет собой волевой акт. Дело в том, что для сосредоточения внимания человеку обычно приходится преодолевать непроизвольное внимание, когда то или иное явление, помимо желания человека или часто вопреки ему, врывается в его сознание.

Явления, отвлекающие внимание или, что то же самое, вызывающие непроизвольное внимание, могут быть различного рода. Например, неправильно надетое снаряжение, неудобное положение тела, вызывая болезненные ощущения или какую-то напряженность, невольно отвлекают внимание. Но такие причины сравнительно легко устранить, что обычно и делает всякий организованный человек. Есть, однако, причины, как, например, шум боя, атмосферные явление, которые человек не может устранить и которые врываются в его сознание. В боевой обстановке иногда приходится выслушивать приказ или распоряжение под огнем противника, когда в непосредственной близости падают снаряды или бомбы, взрывы которых невольно привлекают к себе внимание. В таких условиях внимательно выслушать приказ — значит проявить большую силу воли.

Внимание — это не только сосредоточение мысли на предмете, но и готовность приступить к действиям. Эта готовность позволяет своевременно и быстро включить сознание для работы в данном направлении. Состояние внимания обязательно сказывается и на внешности человека — в позе, в выражении лица.

Нужна большая тренировка, чтобы быстро мобилизовать внимание и удерживать его в необходимом напряжении. Внимательность, как всякое умение, воспитывается, развивается. В значительной мере воспитание и тренировка внимательности могут быть достигнуты в ходе строевой подготовки.

Вопрос о внимании усложняется тем, что здесь речь идет о действиях коллектива, к которому каждый должен приноровиться и в котором действия всех должны быть строго согласованы. Согласование этих действий возможно при своевременной мобилизации внимания йа их выполнение, которое достигается предварительной командой.

Иногда можно видеть в простейшем случае — в начале движения или при остановке, как какой-либо солдат отстает или по инерции валится на переднего. Это означает, что солдат не мобилизовал своего внимания по предварительной команде. Требовательный офицер обязательно заметит этого солдата среди сотни других. Из этого факта офицер должен сделать для себя вывод,что если солдат в мирных условиях оказался столь невнимательным к команде, то в бою, например, при рассыпании в цепь, он навряд ли окажется внимательным. Проследить, как каждый солдат выполняет команду, значит тренировать себя в деле контроля и командирской требовательности.

Конечно, в боевой обстановке не приходится равняться так, как это принято на строевых занятиях, но все же и в цепи приходится по кому-то равняться. Поэтому, если солдат был столь невнимательным, что не знает, кто направляющий или какой указан интервал в цепи, то это может привести к ее разрыву или к излишней скученности, к нарушению боевого порядка.

И сам офицер, скажем, командир взвода, в наступлении должен держать себя в руках, чтобы все обдумать, ничего не упустить, чтобы не нарушить даже формы своей команды. А команда эта часто далеко не односложна. Например, передвигая взвод на тот или иной рубеж, он своей предварительной командой отдает как бы боевой приказ, в котором в определенном, предусмотренном уставом порядке перечисляется целый ряд моментов: прекращение огня (курок), предмет, на который надлежит двигаться, рубеж, направляющее отделение и т. д.

Совершенно ясно, что офицер, тренируя на занятиях внимание солдат, должен быть начеку, чтобы, во-первых правильно подавать команды и, во-вторых, замечать малейшее проявление невнимательности у подчиненных. Таким образом, в ходе строевой подготовки тренируется и внимание самого офицера.

Действия коллектива требуют не только усиленного, достаточно натренированного внимания от каждого исполнителя, но также и большой выдержки, свойственной уравновешенным людям и столь необходимой в бою. Так, например, форсируя водную преграду по штурмовому мостику, солдаты должны строго придерживаться известной дистанции. Увеличение дистанции срывает темпы, имеющие здесь решающее Значение, сокращение ёе часто невозможно по соображениям технического характера.

Выдержка воспитывается в любом виде строевых занятий. Даже предварительная команда, возбуждая внимание, вместе с тем заставляет проявлять известную выдержку, чтобы дождаться исполнительной команды. Иногда можно видеть, как плохо обученный солдат приступает к тому или иному действию, не дождавшись исполнительной команды.

Совершенно естественно, что, воспитывая выдержку, темперамент своих подчиненных, офицер тем самым воспитывает и в себе такое качество, как уравновешенность. Это драгоценное качество скажется во всем и всегда: в его отношениях к подчиненным, в отношениях к начальнику, в боевой обстановке. Решая же такую трудную задачу, как улучшение темперамента своих подчиненных, и преодолевая недостатки своего собственного темперамента, офицер закаляет свою волю.

Всем своим видом, энергичным характером команды, которую подает офицер, он должен внушить своим подчиненным, что его требование, выраженное этой командой, абсолютно необходимо, и он не допускает никаких уклонений от него. При этом требуется большая выдержка и от него самого. Даже промежуток времени между предварительной и исполнительной командами свидетельствует об известной выдержке офицера. Время, в течение которого возбуждается внимание подчиненных, чтобы изготовиться к исполнению команды, зависит от опыта, умения командира. Опытный офицер чувствует, достаточно ли времени он предоставил подчиненным для изготовки к исполнению его команды, и не затягивает и не укорачивает его.

Следующие примеры свидетельствуют о том, как в боевой обстановке сказываются труды командира по воспитанию своих подчиненных в процессе строевой подготовки.

В ноябре 1919 года 2-й батальон 463-го сп 52-й сд выступил в поиск на одну деревню восточнее города Лепеля. Ночь была темная и очень тихая, а свежевыпавший снег заглушал шаги. Густой цепью неслышно наступал батальон. Когда он подошел близко к деревне, часовой противника громко окликнул. Батальон продолжал бесшумно двигаться, и когда часовой вторично окликнул, он также никак не реагировал. И только когда часовой окликнул в третий раз, батальон, как по команде, дал такой дружный залп, какой редко можно видеть даже на учениях. Сразу же бросившись в атаку, он быстро овладел деревней. В ночь на 5 сентября 1943 года вдоль переднего край западнее города Ельни передвигался без дорог, по чистому полю Н-ский инженерный батальон. Передний край не имел ни одного окопа, и малейшее уклонение группы или отбившихся одиночек к западу могло бы привести их к противнику. Командиру батальона несколько раз приходилось останавливаться для ориентировки и переговоров с некоторыми пехотными командирами, занимавшими оборону. Так как батальон уже трое суток не отдыхал, то многие солдаты, как только останавливались, тут же засыпали. До противника было 150—200 метров, поэтому в целях маскировки никаких сигналов и команд не могло быть. На рассвете батальон в полном составе и в совершенном порядке пришел к месту назначения. На вопрос командиру батальона майору Иванову, как он мог быть уверен, что никто не отстанет, тот ответил, что место каждого его солдата в строю так же постоянно, как место любого пальца в кисти руки.

Строевая подготовка подразделения облегчает управление им. Невнимательность, отсутствие выдержки даже одного солдата могут помешать выполнению задачи, а если помножить малейший недостаток внимания или выдержки на количество солдат подразделения, то боевые действия будут очень осложнены. Отсюда понятно все значение высокой строевой выучки, когда воин одним видом своим — подходом, наружностью, выражением лица 一 свидетельствует о готовности выполнить любой приказ начальника.

Буржуазные ученые считают, что масса неспособна на сознательные, организованные действия, так как каждый отдельный человек имеет свои индивидуальные особенности и свои стремления, которые не дают слить свои усилия с усилиями других. Поведение среднего человека в бою, считают буржуазные ученые, направляется скорее инстинктами, чем сознанием. Выходит, что подразделение, состоящее обычно из «средних» людей, не может сознательно добиваться цели. Поэтому обучение в буржуазных армиях носит характер дрессировки.

В Советской Армии обучение имеет совершенно другую основу, воспитывая волевых, сознательных исполнителей, способных к четким, согласованным действиям в коллективе.

На самом деле, из анализа приведенных здесь фактов ясно, что действия, характерные для солдат, получивших хорошую строевую подготовку, возможны при своевременной мобилизации внимания и хорошей организации. Так, например, в действиях 2-го батальона 463 сп можно видеть, что внимание его возбудил оклик часового, а все солдаты хорошо знали, когда и как выгоднее ответить, хотя никакой команды или распоряжения на это не было. Они хорошо знали, что часовой только после третьего оклика откроет огонь и до этого не следует выдавать себя, зато уж ответить на последний оклик часового надо залпом, чтобы ошеломить противника. И у каждого из них хватило выдержки, чтобы преждевременно не выстрелить. Н-ский инженерный батальон показал образец сколоченности, дававшей его командиру полную уверенность в порядке и организованности. Это также было результатом хорошей строевой подготовки и сознательного отношения к требованиям строя.

Характерно, что в обоих случаях команд в обычном смысле слова и не было, а солдаты действовали слаженно, как будто ими кто-то командовал. Это говорит о том, что для солдат, знающих, что им нужно сделать, достаточно было соответствующих сигналов, чтобы правильно действовать. Поэтому офицер должен так изложить свой приказ или решение, чтобы каждый солдат понимал свой маневр.

Добиться абсолютного внимания подчиненных в строю, необходимой выдержки и слаженности в их действиях — значит обеспечить себе возможность управлять подразделением в любых условиях. Вся трудность этого дела сводится к тому, что приходится воздействовать на сознание и волю людей с различными характерами и темпераментами, добиваться единства и согласованности их действий. Выполнение этой задачи требует от офицера большой настойчивости, развивает его волевые качества.

Совершенно естественно, что офицер, требуя определенной строевой выправки от подчиненных, будет достаточно требовательным в этом отношении и к себе. Все же было бы неверно рассчитывать, что само положение офицера, как командира, гарантирует его постоянную подтянутость. Если начальник не проявляет необходимой требовательности к строевой выправке офицера, то последний может снизить требовательность к себе. Это не может сразу же не отразиться на его подтянутости, на его внешнем виде, говорящем о состоянии его воли. Офицер в таком случае «не сможет быть требовательным к своим подчиненным, к тому же в глазах последних он теряет необходимые уважение и авторитет, без которых немыслимо ожидать, что его распоряжения и приказы будут выполняться точно.

До сих пор речь шла об элементарных вопросах строевой подготовки и связанных с ней требованиях, предъявляя которые, воспитывают в офицере соответствующие волевые качества. Когда же офицер проводит тактико-строевые занятия, то здесь предъявляются к нему еще более высокие требования.

Тактико-строевые занятия готовят подразделения к последующим тактическим учениям. Цель этих занятий — сделать подразделение мобильным, легко управляемым для быстрых и согласованных действий на поле боя. Часто ставится здесь задача по организации взаимодействия не только внутри данного подразделения, но между ним и поддерживающими его подразделениями других родов войск, как, например, между пехотой и танками, саперами и т. п. Особенно сложными являются вопросы взаимодействия в ночных условиях, когда необходимо разработать способы действий в темноте и при освещении, способы опознавания своих войск, обозначения флангов, систему сигналов и пр. Немногочисленные и хорошо запоминающиеся сигналы, заменяющие собой команды, будут безотказно действовать во все время «боя», если офицером предусмотрено все до мелочей, если маневр прост и ясен каждому солдату.

Хорошая строевая подготовка предотвращает такое явление, как перемешивание подразделений во время атаки, что иногда бывает в условиях ночного боя. И если офицер может быть уверен, что избегнет перемешивания подразделений и каждое из них будет четко следовать заданному направлению на любой местности, в любую погоду, не нарушая принятого боевого порядка, то он обеспечивает и выполнение боевой задачи. Проводимые на таком высоком уровне тактико-строевые занятия развивают в офицере большую организованность и требовательность как к себе, так и к подчиненным.

Таким образом, средства строевой подготовки и требования к офицеру в.проводимой им строевой подготовке его подразделения воспитывают в нем волевые качества, сводящиеся в основном к следующему.

В процессе строевой подготовки офицер приобретает навыки в управлении людьми, без которых он не может быть полноценным командиром.

В ходе строевых занятий офицер развивает в себе внимательность, необходимую как при отдаче команд, так и при контроле за их выполнением, а также выдержку, чрезвычайно важную для управления людьми и для согласованных действий.

В ходе строевой подготовки офицер развивает в себе необходимые качества организатора, чтобы правильно расставлять людей, обеспечить прочную связь между собой и имй, создать условия четкого взаимодействия.

Наконец, успехи строевой подготовки повышают уверенность офицера в своих решениях, так как он знает, что его замыслы и команды будут точно и быстро выполнены подчиненными, хорошо подготовленными для быстрых и слаженных действий.

 

2. Физическая подготовка и развитие волевых качеств офицера

Волевые качества, обусловливаемые прежде всего сознанием, вообще говоря, нельзя сводить к физическим особенностям человека. Иной может быть физически хорошо развит и в то же время морально неустойчивым, следовательно, безвольным, и, наоборот, другой обладает большой волей и настойчивостью, будучи физически слабым. Но для офицера, принимающего непосредственное участие в бою, физическое развитие в большой мере, а иногда и целиком обусловливает проявление соответствующих волевых качеств, осуществление поставленных целей. Готовность офицера к риску, способность к смелым решениям могут оказаться нереализованными, если он физически не закален и сгорает в самом начале боевых действий. Отсюда вполне понятно значение физической закалки в деле повышения волевых качеств офицера.

Несмотря на то, что офицер до начала его практической деятельности получил соответствующую физическую подготовку, можно сказать, что и в части она продолжается, принимая только иной характер и форму. В части офицер уже практически сталкивается с вопросами физической подготовки. Речь идет не только о методах, но и о физическом совершенствовании и постоянной тренировке самого офицера, иначе он не сможет быть полноценным педагогом, воспитывающим в физическом отношении своих подчиненных.

На первый взгляд может показаться, что возросшая мощь современной боевой техники облегчает действия войск. На самом деле это не так, потому что она требует от человека все больших напряжений, обусловленных небывалыми скоростями, перегрузками, действиями вне дорог,Необходимостью быстрее и глубже зарываться в землю и т. п. Вот почему в настоящее время вопросы физической закалки приобретают особенно большое значение.

Физическая закалка, особенно для молодого офицера, чрезвычайно важна прежде всего потому, что ему приходится непосредственно участвовать в ближнем бою, где ему часто придется пользоваться тем же оружием, что и его солдаты: карабином, автоматом, гранатой и пр. Поэтому требуется, чтобы он в совершенстве владел карабином, в штыковом бою его удар должен быть наиболее метким, переползание он должен совершать быстрее и с наименьшей затратой сил. Любое действие — идет ли речь о маневре, о нападении или о защите — наряду с работой мысли, требует и напряженной работы мышц, представляет собой физический труд. Поэтому офицер должен быть физически подготовлен так, чтобы действительно было чему поучиться у него. Тогда он сможет чувствовать свою полноценность командира и воспитателя. Закаленный и натренированный офицер будет служить подчиненным образцом выносливости в походе, ловкости и смелости при преодолении препятствий.

Физическая закалка и спорт расширяют пределы возможностей для достижения целей. Так, например, если бойцы подразделения хорошо плавают, то они легко преодолеют любую водную преграду и окажутся там, где противник их совсем не ожидал. Разумеется, офицер при этом не может отставать от своих подчиненных.

Многие виды спорта и состязаний, многие упражнения по физической подготовке сопряжены с некоторым риском. Они воспитывают в офицере смелость, решительность.

Развитая мускулатура, выносливость, ловкость в очень большой мере определяют и работоспособность. Известно, что физически закаленный человек менее подвержен простудным, инфекционным и другим заболеваниям, в том числе и лучевой болезни, вызываемой проникающей радиацией после взрыва атомной бомбы.

Физическая закалка офицера и его подразделения не просто содействует боевому мастерству, а часто в значительной мере его обусловливает, являясь, можно сказать, составной частью его. Быстрота передвижения, броска обеспечивает внезапность маневра, выносливость обеспечивает необходимую настойчивость и упорство в обороне, в преодолении препятствий.

Физическая закалка является составной частью боевого мастерства. Занятия физкультурой и спортом должны носить военно-прикладной характер. Офицер может себе ставить задачи в соответствии с особенностями данного рода войск, специальности или сообразно характеру предстоящих операций. Так, например, украинский спортсмен Гладкий, будучи во время Великой Отечественной войны командиром артиллерийского подразделения, всегда учитывал особенности обстановки и предстоящей задачи и при наличии времени организовывал соответствующую тренировку, для чего использовал иногда и утреннюю зарядку. Он знал, что его подразделение будет участвовать в штурме Берлина, где довольно часто придется вручную перекатывать орудия и на себе доставлять боеприпасы, где потребуется очень большая скорость изготовки орудия к бою.

«Исходя из этих особенностей предстоящих боев, строилась физическая подготовка артиллеристов. Каждое утро орудийные расчеты руками катили свои орудия не меньше чем на 1 километр, выбирая на местности самые трудные условия, меняя внезапно скорость и направление передвижения, приноравливаясь к условной обстановке перехода от дома к дому.

Так в специфических условиях предполагаемой разрушенной улицы у артиллеристов вырабатывался специальный вид физической выносливости, присущей этому роду войск.

Для быстрой переноски снарядов артиллеристы упражнялись с тяжелыми бревнами. Эти упражнения проводились в положении стоя и в сочетании с перебежками.

Утренняя зарядка проходила в виде преодоления специальной полосы препятствий, в которую входили, подтягивание и перелезание через высокую стенку, прыжки в длину, ползание под проволочными заграждениями, короткие перебежки и серия быстрых гимнастических упражнений, совершенствовавших быстроту и точную координацию движений — эти специфические качества артиллеристов»1.

Немалое значение имеет здесь вопрос о темпераменте, о выдержке, которую прививает человеку физическая подготовка. Упражнения, игры, состязания требуют от мешковатого увальня, чтобы он поторапливался, а от горячего по натуре человека — чтобы он умерил свой пыл.

1) Полковник 3. П. Ф и р с о в. Повышай физическую закалку, Воениздат, 1954 г., стр. 36—37.

Большое значение имеет физическая закалка и для повышения таких важных качеств, как внимание — его объема и остроты — и зависящей от него быстроты реакции. Летчик должен быстро реагировать на все явления боя, во всем окружающем его пространстве — сверху, снизу, сбоку, спереди, сзади — при огромных скоростях полета. Правда, в любое время суток, в любую погоду приборы показывают летчику все, что делается кругом. Но в таких же условиях находится и противник. Следовательно, исход поединка зависит от того,у кого устойчивее внимание и кто скорее,— хоть на сотую долю секунды, — упредит своего врага. Эти качества важны и для наземных войск, техника которых тоже богата и разнообразна и требует все большего взимания, большей быстроты реакции от человека.

Офицеру надо держать в поле зрения совокупность всех факторов довольно быстро меняющейся боевой обстановки. Можно смело утверждать, что многие жертвы в бою являются результатом недостаточной внимательности. И этот недостаток внимательности нельзя назвать халатностью, преступным отношением к делу. В условиях, когда кругом кипит бой, нервная система может в какой-то мере сдать. Тогда человек не сразу обратит внимание на те или иные факты, по которым, например, можно было бы отличить вспомогательный удар от главного,демонстрацию от истинного намерения противника и т. п. Разумеется,общее укрепление организма, в том числе и его нервной системы, обеспечивает и больший объем внимания в бою, большую его устойчивость и остроту. Конечно, при этом предполагается и соответствующий тактический кругозор и боевой опыт, дающие возможность осмыслить все, что происходит в поле зрения офицера, иначе его внимание было бы беспредметным и не могло бы обеспечить необходимую быстроту и целесообразность реакции.

Повышается ли физическая закалка офицера благодаря самоподготовке или в порядке командирской учебы, она развивает в нем целый ряд важных волевых качеств.

Прежде всего в нем развивается смелость, поскольку физические возможности дают ему большую уверенность в своих силах.

В нем развивается настойчивость благодаря выдержке, выносливости и терпеливости, возможным для физически закаленного человека.

Ловкость в преодолении препятствий, умение быстро преодолеть расстояния расширяет круг возможностей для маневра и действий, которые физически незакаленному человеку могут оказаться не по силам. Тем самым обусловловлена и наибольшая инициатива офицера.

Из всего изложенного здесь можно заключить, что постоянная физическая закалка офицера повышает и его волевые качества и дает ему возможность проявить и большую волю в бою.

 


 

ГЛАВА V

ОГНЕВАЯ, СПЕЦИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКАЯ И УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА — СРЕДСТВА ВОСПИТАНИЯ ВОЛИ

 

1. Огневая подготовка офицера

Несмотря на значительные качественные отличия современной боезой техники от техники времен Великой Отечественной войны, все же одним из основных средств уничтожения живой силы противника попрежнему остается огонь пехоты, артиллерии и танков. В ближнем же бою исключительное значение имеет пехотный огонь. Этим определяется значение оружия ближнего боя — пулемета, карабина, автомата и пр. Недооценка их на войне может обойтись очень дорого.

Для пехотного офицера стрелковое дело является важнейшей специальностью. Но и для офицеров других родов войск огневая подготовка также чрезвычайно важна, и без совершенного знания стрелкового дела они не могут быть полноценными командирами. Любой офицер должен знать стрелковое дело не только теоретически, но и практически. Он должен постоянно совершенствоваться в огневой подготовке, хорошо владея как индивидуальным, так и групповым оружием. Это необходимо прежде всего потому, что он должен обучать своих солдат стрелковому делу.

Хотя офицер, как правила, не участвует непосредственно в огневом бое с противником, все же, как и любой солдат, он не может себя чувствовать уверенным, если в совершенстве не владеет стрелковым оружием. Индивидуальное стрелковое оружие является для офицера средством личной самообороны. Отсюда понятно, насколько владение им повышает его уверенность в себе, как участника ближнего боя.

Следует учесть, что не только пехотный офицер, но и командиры любого рода войск в современной войне могут часто очутиться в непосредственном соприкосновении с противником. В этих условиях офицер — связист ли он, сапер, артиллерист — является организатором ближнего боя и ему приходится управлять огнем, правильно и быстро ставить и решать всевозможные огневые задачи как днем, так и ночью, в обороне и в наступлении.

Иной раз командир специального подразделения или части попадает в положение пехотного офицера. Командир инженерного батальона Н-ского танкового соединения майор Сычев 14 апреля 1944 года с ротой саперов и танковым взводом в районе села Мамашай под Севастополем захватил у противника переправу. Удерживая ее до подхода передовых частей соединения, саперы и танкисты отразили семь яростных атак противника, стремившегося вновь овладеть ею или разрушить ее.

Основу подобных боевых действий составляет умелое ведение огня, обеспечивающее успех схватки с противником. В таких случаях обстановка обычно складывается так, что приходится дорожить каждым патроном. Поэтому тем большая уверенность требуется для офицера в том, что любая пуля, посланная им или его солдатом в цель, обязательно поразит ее. Такая уверенность и обусловливает необходимую стойкость и храбрость офицера в боевой обстановке.

Для повышения мастерства офицера в стрелковом деле необходим целый ряд мероприятий. Здесь можно указать на следующие из них.

Жесткая требовательность начальника как к огневой подготовке подразделения, которым командует офицер, так и к его личной подготовке. Разумеется, желание лучше подготовить свое подразделение заставит и самого офицера усиленно заниматься стрелковым делом.

Не допускать упрощений. Офицер должен быть готов организовать огонь, добиваясь наибольшей его эффективности, в любых условиях. Он должен умело управлять огнем в условиях ночного боя, ставшими теперь обычными, при искусственном освещении и в темноте, при ярком свете солнца, когда оно впереди, по быстро передвигающимся, быстро появляющимся и мгновенно исчезающим наземным и воздушным целям и т. п. Только готовясь для действий в таких разнообразных и тяжелых условиях, офицер сможет стать мастером стрелкового дела.

 

2. Специальная и техническая подготовка офицера

Отличное знание своей специальности — это важнейшее условие,обеспечивающее чувство полноценности, без которого невозможен ни волевой командир вообще, ни смелые и твердые решения в частности.

Любой офицер-специалист должен ясно представлять себе роль своего рода войск в бою. Чтобы соответствовать своему назначению, быть действительно полноценным, офицер-специалист должен хорошо знать основы общевойскового боя, главным образом действия пехоты, на которую работают все остальные рода войск.

Вместе с тем,поскольку роль техники в современной войне все больше возрастает, необходимо все более глубокое изучение ее офицерами любого рода войск, в том числе и пехоты. Быстрота передвижений, глубина поражения современного оружия, небывалая плотность огня накладывают свою печать на боевые действия войск, начиная от разведки и кончая наступлением,оборонной,преследованием, и т. п., и предъявляют особые требования в отношении взаимодействия самых различных видов техники и родов войск. Задачи взаимодействия в бою нельзя решить, если не знать как следует участвующей в нем техники.

Всесторонняя техническая подготовка дает офицеру возможность правильно организовать бой и разумно использовать многообразную технику. Такая подготовка делает его упорным и смелым в бою, потому что он хорошо представляет себе, что может дать имеющаяся в его распоряжении боевая техника. Недостаточные же знания техники не дают использовать все ее возможности, что понижает напористость офицера и эффективность его волевых усилий.

Каждый офицер является организатором, полностью отвечающим за оборонительные работы на своем участке. Поэтому артиллерист, минометчик, пехотинец должны хорошо знать соответственно орудийный, минометный и пехотный окопы, нормы земляных работ, чтобы правильно рассчитать и расставить силы.

Во время Великой Отечественной войны один командир стрелкового взвода, захватив у противника очень важную в тактическом отношении высоту, не успокоился на этом. Предвидя контратаку противника, он всю ночь использовал на то, чтобы построить убежище для взвода, перекрыв его несколькими накатами из имевшегося вблизи материала. Противник, подготавливая контратаку, обрушился на высоту таким массированным артиллерийским огнем, что, казалось, он ее всю перепахал. Когда же вражеская пехота пошла в контратаку, она была встречена убийственным огнем взвода, спокойно переждавшего артиллерийскую подготовку в своем убежище. Не понеся никаких потерь, взвод успешно отразил контратаку противника, удержав за собой высоту.

Без глубокого знания новой военной техники офицер не сможет быстро и правильно ориентироваться в сложном переплете событий и явлений современного боя. При той скоротечности боя,которую обусловливает современная военная техника,от офицера потребуется умение быстро принимать правильные решения и настойчиво проводить их в жизнь. В таких условиях незнание техники сделает офицера совершенно беспомощным,безвольным. Всесторонняя техническая подготовка позволит офицеру умело применять разнообразную боевую технику для достижения победы над врагом.

Современное поле боя настолько насыщено техникой, что инициатива часто становится беспредметной, если она не основана на творческом использовании этой техники. Чтобы изобретать, творить в данной области, необходимо глубоко знать ее. Важна, однако, не только изобретательность офицера сама по себе. Важно, чтобы он понимал, что его сведения, как и знания любого специалиста, никогда не исчерпывают того, что таит в себе данная отрасль техники. Тогда он будет ценить любое рационализаторское предложение каждого из своих подчиненных, будет искать все новые пути и методы решения задач. Чтобы офицер убедился в том, сколько таилось и может еще таиться для него неизвестных возможностей в каждой области военной техники, ему следует бывать на конференциях изобретателей и рационализаторов своего соединения, систематически знакомиться с их предложениями.

Изучая боевую технику, офицер должен заглядывать вперед, думая о том, какова может быть перспектива того или иного технического средства в случае его дальнейшего усовершенствования или применения в большем количестве.

Но дело не может ограничиваться только новой боевой техникой. Необходимо иметь в виду максимально эффективное использование и карабина и пулемета и даже такого простого орудия, как лопата.

В будущей войне ночные действия войск станут еще бо- лее частым явлением, чем это было во время Великой Отечественной войны. Поэтому такой, казалось, простой вопрос, как приспособление для ночной стрельбы из карабинов и пулеметов, приобретает большое значение. За последние полтора—два года в нашей литературе было предложено немало различных конструкций этих приспособлений. Офицер должен иметь свое мнение о той или иной конструкции, уметь обеспечивать оборону на ночных занятиях или маневрах приспособлениями для ночной стрельбы.

Обучение ночной стрельбе в наступлении также требует известных приспособлений и приборов. Методы ведения огня ночью в любом виде боя, в любых условиях, а также необходимые для этого приборы и усовершенствования должны стать предметом размышлений и работы офицера.

Требование быстрее и глубже зарываться в землю в условиях современной войны становится еще более настоятельным. Уставные нормы инженерных работ являются только исходными, но не предельными. Хорошо продуманная организация работы даже в масштабе отделения может значительно ускорить отрывку окопов.

Это относится ко всем другим видам боевой техники. Офицер должен применять ее творчески, учитывая каждый раз конкретные условия, чтобы максимально использовать все ее возможности.

Глубокое, детальное изучение техники необходимо не только данному специалисту, но и всем общевойсковым командирам, которым в современном бою приходится иметь дело с различной техникой. Иначе они не смогут принять решения со знанием дела. Штатный или приданный командиру специалист сам не решает задачи, он только обеспечивает ее выполнение, помогая командиру, который отвечает как за действия людей, так за правильное использование техники. Если командир хорошо знает приданную ему технику, он сможет наиболее целесообразно использовать ее для достижения победы над врагом. В конце 1942 года на Северном Кавказе одному стрелковому батальону, наступавшему на поспешно укрепившегося противника, был придай бронепоезд. Командир батальона хотел было поставить бронепоезд правее батальона, в таком месте, откуда он мог бы вести косоприцельный огонь по противнику. Начальник бронепоезда доложил, что с указанного ему района расстояние до противника превышает максимальную дистанцию, на которую он может вести огонь. Тогда командир батальона приказывает начальнику бронепоезда поставить его еще правее, на закруглении, выпуклость которого обра- шена в сторону противника. И несмотря на то, что от этого района расстояние до противника увеличилось, бронепоезд мог вести по противнику эффективный фланговый огонь, и батальон успешно выполнил поставленную перед ним задачу. К такому решению командир батальона пришел потому, что из механики знал, что на закруглении внешний рельс выше внутреннего (иначе центробежной силой свалит поезд). Поставив бронепоезд «на таком месте, он добился увеличения общего угла возвышения его орудий.

Из этого примера видно, что творческое использование техники, повышение ее эффективности возможно тогда, когда офицер знает ее теоретическое обоснование — соответствующие разделы физики, химии и математики. Неизмеримо выше стало значение этих наук для офицера теперь, когда возросшая мощь и разнообразие боевой техники требуют для ее использования особенно больших знаний. Только такие знания, которые опираются на прочный научный фундамент, могут служить основой для смелых действий в применении боевой техники и дают возможность правильно поставить дело обучения своих подчиненных — офицеров и солдат.

Для повышения технической, специальной подготовки офицера необходимо:

повседневно предъявлять к нему высокую требовательность в деле изучения техники и практического овладения ею, ухода за ней и сбережения ее;

создавать при обучении, особенно на тактико-специальных занятиях, а также на маневрах такую сложную обстановку, такие положения, которые мобилизовали бы всю волю, все знания офицера на успешное решение поставленной перед ним задачи;

организовать передачу передового опыта овладения техникой и ее использования;

пробуждать мысль офицера, всячески поощряя его инициативу, как рационализатора и изобретателя.

 

3. Учебно-методическая подготовка офицера

В современных условиях, когда с появлением новых средств борьбы изменились условия, способы и приемы ведения боя, предъявляются новые требования и к методике обучения и воспитания воина. Это в свою очередь предъявляет новые требования и к методической подготовке офицера. Он должен сейчас проявлять еще больше творческой инициативы в использовании и совершенствовании методов боевой подготовки своего подразделения.

Все это требует от офицера высоких познаний в области педагогики и методики.

Здесь следует рассмотреть сначала, проявления каких волевых качеств требует воспитательная работа, в чем и как они сказываются, а затем — какую помощь должен оказывать начальник офицеру, чтобы последний овладел искусством воспитания и обучения подчиненных, развивал в себе необходимые воспитателю волевые качества.

Прежде всего речь идет о целеустремленности, которая требуется в учебно-воспитательной работе. Она должна сказываться во всем, начиная от осознания цели воспитания подчиненного и кончая конкретной учебной целью каждого занятия, которое проводит офицер.

Добиваться развития в подчиненных необходимых советскому воину морально-боевых качеств — значит проявлять и вместе с тем развивать в себе большую целеустремленность. Поставив себе конкретную цель, офицер должен обеспечить ее достижение соответствующей подготовкой и собранностью воли. Например, офицер задался целью показать на тактико-строевом занятии, как ночью стрелковая цепь, взвода выходит на объект атаки в заданном направлении.. В ходе занятия обстановка могла усложниться, например, пал густой туман, пошел дождь и т. п. Волевого офицера ухудшение обстановки не заставит отказаться от своей цели, и он успешно проведет занятие. Здесь можно не рассматривать вопроса о том, как он добился успеха и что его обеспечило, важно отметить, что целеустремленность заставила его напрячься и добиться решения задачи.

В обучении и воспитании подчиненных офицер должен? проявлять большую инициативу и изобретательность, которые исключают шаблон и упрощенчество в проведении занятий. Инициативный офицер неустанно изыскивает наилучшие, более действенные методы обучения и воспитания подчиненных. Громадное значение для боевой подготовки имеют, например, разного рода приборы, модели, макеты, способствующие лучшему, более твердому усвоению изучаемого материала, овладению техникой. Офицеру приходится проявлять большую изобретательность, чтобы улучшить соответствующий прибор, а то и заново сконструировать и сделать то или иное приспособление.

Вполне естественно, что чем большими целями задается офицер, тем большую настойчивость он проявляет, чтобы их достигнуть. И как в бою он считает делом своей чести решить поставленную перед ним задачу, так и на занятиях он весь собран, добиваясь поставленной цели в обучении подчиненных. Он не допустит ни малейших отступлений от требований уставов, понимая, что каждое послабление скажется на боеготовности и боеспособности его подразделения.

Упорство офицера должно сказываться и в том, что в своей учебно-воспитательной работе он не станет довольствоваться общими показателями успеваемости подразделения, а будет добиваться, чтобы каждый его солдат был политически сознателен, дисциплинирован, физически развит и закален, умел хорошо стрелять. Это требует от офицера вдумчивой индивидуальной работы с подчиненными, что возможно только при. наличии таких волевых качеств, как упорство и настойчивость.

Необходимые офицеру волевые качества вырабатываются и развиваются как в процессе повседневной практической работы по обучению и воспитанию подчиненных, так и на командирских занятиях.

Особенно большая помощь в этом отношении должна оказываться молодым офицерам, не имеющим опыта обучения и воспитания солдат.

Прежде всего речь идет о помощи в смысле приобретения офицером необходимых знаний в области педагогики и методики. Эта помощь может быть осуществлена в виде консультаций, лекций, докладов, организованного обмена опытом и т. п. Желательно, чтобы подобные лекции увязывались с планами боевой и политической подготовки, проводились с учетом учебно-воспитательных задач, стоящих перед данным коллективом офицеров.

Очень важно, чтобы офицер самостоятельно систематически занимался теорией педагогики, в частности психологией.

Более регулярный характер носят такие виды помощи офицерам, как семинары, методические и показные занятия, открытые уроки, методические сборы.Совершенно понятно, что чем более глубокими и обширными являются знания и методические навыки, получаемые офицером на командирских занятиях, тем лучше он будет обучать и воспитывать своих подчиненных. Однако в данном случае речь идет не столько о самих знаниях, сколько о методах.

И вот если на командирских занятиях и учениях начальник добивается того, чтобы офицер пришел к самостоятельным решениям, если ему дают возможность на практике убедиться, насколько его мнения правильны или ошибочны, чтобы прийти к необходимым выводам, то он будет чувствовать, что его знания имеют прочную основу. Это, понятно, повышает его уверенность в своих силах и действиях. Когда офицеру представляют большую свободу в смысле проявления инициативы, то это повышает его чувство ответственности. Такой метод требует от начальника большого труда и терпения, зато он отвечает задачам воспитывающего обучения. Тогда офицер, естественно, будет применять подобные методы и в занятиях со своими подчиненными. Разумеется, офицер не копирует в точности методы начальника, но он воспринимает принципы этих методов, учитывая при этом особенности своего подразделения и условия, в которых ему приходится проводить занятия.

Образцами методического мастерства должны служить показные занятия и открытые уроки. Как всякий пример, показное занятие вселяет в офицере уверенность в своих силах, наталкивая на мысль, что и он при желании и надлежащих усилиях способен стать мастером в деле воспитания и обучения. Начальник должен всемерно поддерживать эту мысль, а иногда и формулировать ее, поощряя офицера и возбуждая его энергию для усовершенствования своих методов обучения и воспитания подчиненных.

Вместе с тем офицер должен постоянно чувствовать известный интерес, проявляемый начальником к его успехам, быть уверенным, что в случае необходимости он всегда получит квалифицированную помощь.

Эта помощь выражается в конкретных, деловых указаниях начальника, передающего офицеру свой личный опыт, а также опыт других передовых командиров.

Весьма важным в руководстве учебно-воспитательной работой офицера является высокая требовательность, предохраняющая от самоуспокоения, расслабляющего волю, и систематический жесткий контроль. Без надлежащего контроля невозможна и высокая требовательность. Контроль не сводится к простой регистрации отрицательных или положительных фактов. Повседневный контроль должен предохранить от возможных послаблений и упрощенчества, помочь офицеру осмыслить, чего от него требуют, лучше понять и существо методических вопросов и свою ответственность. Такого рода контроль заставляет офицера тщательно готовиться к занятиям, чувствовать большую ответственность.

Повышение методического мастерства офицера способствует более четкому пониманию им задач, порядка и способов обучения подчиненных. А это делает его волю более целеустремленной и собранной.

 


 

ГЛАВА VI

ТАКТИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА ОФИЦЕРА И ВОСПИТАНИЕ ВОЛЕВЫХ КАЧЕСТВ

 

1. Воспитательное значение тактической подготовки

Тактическая подготовка имеет не только образовательное, но не в меньшей мере и воспитательное значение. Ни к какому другому виду обучения так не подходит название воспитывающего обучения, как к тактической подготовке. Дело в том, что от качества тактической подготовки зависит поведение офицера в боевой обстановке в смысле постановки и решения задач, характеризующих его деятельность, волевые действия. Тактическая подготовка и должна воспитывать офицера человеком сильной воли.

Свобода воли означает способность принимать решения со знанием дела. Знание военного дела в делом и тактики в частности делает волю офицера свободной и сильной. Тактическая подготовка вооружает офицера глубокими практическими знаниями, которые помогут ему самостоятельно принимать правильные решения и настойчиво проводить их в жизнь. Она должна воспитать у офицера такие волевые качества, которые требуются в условиях современного боя.

Воспитывающий характер обучения в тактической подготовке предполагает исключительное единство теории с практикой, знаний с опытом. Для достижения такого единства необходимо в обучении искоренять всякие условности и упрощения. Поэтому для тактических учений создается обстановка, возможно более близкая к боевой, требующая максимального напряжения, закаляющая волю офицера и солдата. Когда на занятиях в поле, на учениях офицер ставится в трудные условия, требующие преодоления серьезных препятствий, то, естественно, это способствует формированию и закалке его воли. Всякое послабление не только лишает офицера необходимой практики, но создает у него неверное представление, будто победу на фронте легко достигнуть. Такое представление ослабляет волю офицера, и она будет подавлена в первом же бою, как только он столкнется с трудностями и испытаниями, ценой которых можно добиться успеха.

Единство практики и теории означает вместе с тем и глубокие знания военной науки. И в науке офицер не должен себя чувствовать пассивным учеником. В какой-то мере он должен себя чувствовать исследователем, способным что-нибудь дать науке, во всяком случае критически осмыслить все, с чем он сталкивается на практике. Для этого офицеру необходимо осознать ту истину, что как революция и ее победы не являются делом одиночек, героев, а делом масс, так и советская военная наука создана не одиночками, а является результатом коллективного труда, в котором участвовали такие же люди, как он — данный офицер. Понимание этой истины обязывает офицера самостоятельно мыслить и чувствовать себя активным членом творческого коллектива. Это сознание заставит офицера не только усвоить опыт Минувшей войны, но и, отталкиваясь от этого опыта, лучше понять все то новое, что характерно для боевых действий в современной войне, творчески участвовать в решении новых задач, встающих перед советской военной наукой.

Сила ориентировки, которую дает военная наука, как и всякая другая, заключается в ее объективности, иначе офицер будет иметь неверное представление об обстановке и ему непонятна будет та жесткость требований, которые ему предъявляют на тактических учениях. Прежде всего это относится к врагу, о котором советский офицер должен иметь правильное представление. Будущий враг — это умный и сильный противник, который обладает не только богатой военной техникой, но и тщательно разработанной теорией. Не следует игнорировать и моральную силу противника, иначе нельзя себе представить его храбрым и упорным в бою. Правда, в буржуазном обществе нет объективных условий для его морального единства. Но это вполне понимают политические деятели и генералы противника, отчего они тем более изощряются в том, чтобы, удерживая массы в неведении относительно истинных причин и виновников войны, внушить им, что они якобы борются за правое дело. А эта ложь, пока не разоблачена в глазах масс, имеет громадную силу.

Современная военная техника благодаря громадный скоростям и большой глубине поражения делает более возможным внезапный удар в невиданных раньше масштабах. Из этого следует, что от войск требуется большая бдительность как для своевременного упреждения противника, так и для того, чтобы обеспечить свой удар по противнику.

Новая техника вовсе не облегчает действия войск, а, наоборот, требует от них еще больших напряжений, делая еще более интенсивной их боевую деятельность. Отсюда следует, что в конечном итоге роль человека как была, так и остается главной и решающей, что победа в современной войне достигается не техникой самой по себе, а людьми, в совершенстве владеющими этой техникой, умеющими использовать ее в любой обстановке, убежденными в правоте дела, за которое они сражаются. Поэтому, какими бы большими ни были изменения, вносимые современной техникой в военное дело, основные, важнейшие требования тактики остаются прежними.

Никто не будет отрицать и теперь, что для успеха наступления требуется превосходство сил в решающем пункте, в решающий момент.

Ясно и теперь, что успешным может быть удар, наносимый там и тогда, где противник более всего уязвим и когда он меньше всего ожидал нападения.

Остается обязательным и теперь наращивание сил на главном направлении, чтобы, выманив все резервы противника, оставить за собой последнее слово, которое также должно быть неожиданным для него.

Отсюда вытекает все значение внезапности, не дающей противнику опомниться, чтобы он не мог своевременно и правильно реагировать на наносимый ему удар. Этим определяется значение работы мысли, волевых качеств, выдержки, когда, заставляя противника преждевременно израсходовать свои силы, оставляют за собой инициативу в выборе места и момента нанесения окончательного удара.

Уже во время прошлой войны вследствие массового применения военной техники бой отличался решительным характером, быстротой развития и исключительным значением взаимодействия, требуя от офицера большой оперативности и организованности. Мощность же современной военной техники, ее разнообразие требуют от офицера еще больших организаторских способностей, которые должны сказываться прежде всего в умении тщательно наладить взаимодействие. «Пожалуй, наиболее сложным при организации и ведении боя является взаимодействие как внутри подразделения, части, так и с частями других родов войск и специальных войск,— говорит Маршал Советского Союза А. Еременко. Правильно организованное взаимодействие — основное условие достижения успеха в бою. Вот почему, совершенствуя свои организаторские способности, наши командиры должны придавать мастерству организации и поддержания взаимодействия первостепенное значение»

Для успешной борьбы офицеру необходимы все те положительные качества характера и воли, о которых было сказано вначале: дисциплинированность, решительность, инициатива, смелость, настойчивость и пр. Ясно, что эти черты несовместимы с такими недостатками, как нерешительность, упрямство, приверженность к шаблону и др. Последний недостаток 一 приверженность к шаблону — больше всего мешает успешной борьбе, для которой необходима инициатива и изобретательность в применении все более новых методов и приемов.

Учитывая роль внезапности, значение взаимодействия, следует сказать, что здесь речь идет не только об умении, о правильном расчете, без которых успех, конечно, невозможен. Здесь речь идет о большой, закаленной опытом воле. Чтобы организовать и во все время боя поддерживать взаимодействие, направляя усилия всех его участников в одну точку, согласовывая их действия по времени, месту и цели,— для этого нужна большая целеустремленность. Чтобы внезапно обрушиться на противника, не давая ему прийти в себя до его полного разгрома, предпринимая такие действия не от случая к случаю, а постоянно, систематически, необходима большая активность, требующая огромных напряжений. Эти волевые качества наиболее ярко проявляются при организации взаимодействия и нанесении внезапного удара. Вместе с тем они характерны во всей боевой деятельности офицера, можно сказать, во всем его поведении. Отсюда следует, что все положительные волевые качества офицера могут быть в основном сведены к двум наиболее важным — разумной целеустремленности и сознательно проявляемой активности. В этих двух качествах, как в фокусе, собрано все, что характеризует офицера, и они абсолютно необходимы для тактики современного боя. Они же обусловливают проявление и всех других волевых качеств. На самом деле, трудно представить себе дисциплинированным офицера, если он не целеустремлен, если ему безразлична цель боевых действий, немыслима инициатива, если человек пассивно относится ко всему, не ставит себе больших задач и довольствуется тем, что дает шаблонное решение.

1) Маршал Советского Союза А. Еременко. Организаторские способности начальствующего состава, «Военный вестник» № 11. 1954 г., стр.

На поле боя цели разбросаны вдоль фронта и в глубину в виде огневых точек противника, групп живой силы, сооружений различного рода и т. п. Рассеивая внимание по всем этим целям, офицер не решит задачи;, его силы окажутся распыленными и израсходованными без пользы. Когда же он уделит больше сил той цели, которая имеет важнейшее значение, то будет и наибольшая вероятность успеха. В таком образе действий проявится целеустремленность, собранность воли.

Собранность воли человека означает стремление быть сильным там, где он находит это нужным. Такое стремление становится характерной чертой человека только в результате большой закалки воли, в результате опыта. Такая, казалось, для всех ясная мысль, что пять пальцев, собранных в кулак, имеют большую силу, чем десяток растопыренных пальцев, не всегда становится правилом поведения для человека, не имеющего боевого опыта. И только в результате опыта изживается вредное стремление к равномерному распределению сил, и офицер понимает, что желание быть всюду одинаково сильным приносит только вред. Тактическая подготовка, полевые занятия, учения помогают офицеру выработать в себе целеустремленность, сделать волю собранной.

С точки зрения целеустремленности все решения и действия офицера должны быть строго последовательными и направленными к одной цели, смелыми и ответственными. В то же время его решения должны быть осмотрительными, тщательно взвешенными, чтобы и факты второстепенного значения оставались все же в поле зрения. Так, например, совершенно естественно, что командир, имеющий своей главной задачей разгром основной группировки противника, уделяет ей большее внимание. Но было бы неправильно, если бы он не интересовался тем, что делает соседняя группировка противника. Между тем иногда бывает, что человек или совсем распыляет взимание, упуская из виду главное, или же, увлекаясь главным, совершенно не замечает второстепенных фактов. А порой второстепенные факты, если не наблюдать за развитием событий, начинают превращаться в серьезную угрозу.

Поэтому правильное распределение взимания по обстоятельствам в строгом соответствии с тем, что из них является главным и что — второстепенным, представляет собой одно из важнейших требований, предъявляемых к воле и уму офицера. Целеустремленность же и означает умение правильно распределить внимание, своевременно определить, что является главным, и во-время сосредоточить на нем свое внимание.

Чем значительнее явления, с которыми сталкивается офицер, чем острее положение, требующее быстрых решений, тем бывает труднее правильно распределить внимание, тем в то же время оно приобретает и наибольшее значение. Так, например, у одного летчика в полетах на перехват ничего не получалось. Оказалось, что в момент, когда особенно важно было следить за целью, он переводил свой взгляд на приборы. Конечно, показания приборов говорили ему при этом об очень важных фактах, от которых ему трудно было отвлечься, приборы как бы притягивали его к себе, и цель уходила от него. Когда же он изжил этот недостаток, то начал успевать в полетах на перехват.

То, что характерно для авиации, может иметь место и в бою наземных войск. И пехота сталкивается с явлениями, носящими такой решительный и быстротечный характер, как атака танков, самолетов, маневр мотопехоты противника и т. п.

Такая черта офицера, как активность, диктуется всем существом тактики Советской Армии.

Активность означает стремление к почину, чтобы навязать свою волю противнику. Она означает проявление самой широкой инициативы в применении тех средств борьбы, которые в данной обстановке окажутся наиболее эффективными. Такая активность определяет возможность воевать не числом, а умением. Из этого, однако, не следует, что в Советской Армии не учитывается такой фактор, как количественное соотношение сил. Конечно, при прочих равных условиях двое составляют большую силу, чем один. Но если конечная цель для этого одного более ясна, чем для двух его противников, то вполне возможно, что он их одолеет, потому что морально он лучше изготовлен к борьбе не на жизнь, а на смерть, потому что инициатива у него в руках. Это преимущество — предельная ясность конечной цели — всегда на стороне ведущего справедливую войну.

Об этом свидетельствует история всякой справедливой войны, в том числе и Великой Отечественной войны, давшей массу примеров, когда небольшие подразделения Советской Армии одолевали во много раз превосходящие силы противника.

Обычно инициативу, стремление навязать свою волю противнику связывают с наступлением. Действительно, полный разгром противника, уничтожение его, как организованной силы, возможны только в наступлении, в котором боевые действия носят преимущественно маневренный характер. Но и в условиях обороны и позиционной борьбы необходима инициатива, чтобы навязывать свою волю противнику, сковывая его волю. И в обороне следует проявлять свою волю, заставляя его двигаться не в том направлении, в каком бы он хотел, заставляя его тратить силы и средства для удара по пустому месту и нанося ему в свою очередь удары огнем и контратаками. В обороне шаблон так же нетерпим, как и в наступлении.

«...Самым опасным делом для нас, — писал М. В. Фрунзе, — является рутинерство, увлечение какой-нибудь определенной схемой и каким-нибудь определенным методом»

На самом деле, даже в случае, если обстановка не изменилась, не следует прибегать к способам, примененным накануне, хотя бы они и дали вчера наилучшие результаты. Обстановка только кажется неизменной, а на самом деле именно потому, что противник тот же самый (его часть не сменилась еще), он в действительности стал другим, поскольку испытал на себе примененные уже способы боя. Инициативный офицер, как бы обстановка ни казалась неизменной, всегда найдет какое-либо новое средство, новый способ борьбы, чтобы тем самым изменить обстановку, а следовательно, и соотношение сил в свою пользу.

Из всего сказанного здесь о противнике, о значении внезапности, взаимодействия, о необходимости побеждать не числом, а умением следует, что на тактических учениях должна быть создана и соответствующая воспитывающая обстановка. Если по обстановке противник слаб, условия не вызывают затруднений для маневра, для взаимодействия, то от офицера не требуются ни усилия, ни мастерство. В таком случае никакие волевые качества офицера не могут быть проявлены, тем более не могут развиваться. Чтобы развивать волю офицера, необходимо его ставить в такие условия, в которых он столкнулся бы с трудностями, преодоление коих закаляло бы ею.

Большое значение в воспитании волевых качеств офицера играют ночные тактические учения. В условиях ночного боя затруднены управление, ориентировка, взаимодействие, целеуказание, использование многих видов техники и т. п. Эти трудности офицер обязан преодолеть, чего бы это ни стоило. Вместе с тем в ночных условиях в большей мере обеспечивается внезапность, уменьшаются потери от огня противника, последнему также труднее использовать технику, ориентироваться в обстановке и т. д. и т. п. Маневр по целине, по колонным путям также затруднен в отношении связи, взаимодействия, снабжения и пр. Зато он может быть для противника более неожиданным, чем маневр, совершаемый по дорогам, которые он наблюдает и контролирует.

Противник по обстановке должен быть достаточно сильным и предприимчивым, тогда офицер будет поставлен в такое тяжелое положение, которое заставит его мысль напряженно работать в поисках быстрых и разумных решений. Ясно, что и местность, на которой проводится тактическое занятие, не должна быть знакома офицеру, каждое занятие следует проводить на новой местности, желательно, чтобы даже в течение одного и того же «боя», по мере продвижения офицера и его подразделения, она меняла свой характер по рельефу, препятствиям и т. п. Только напряженная тактическая обстановка является поучительной,воспитывая в офицере необходимые командиру волевые качества.

Тактическая подготовка является синтезом всех видов боевой подготовки, всех отраслей военных знаний, без которых она была бы зданием, построенным на песке. И действительно, ведь в конце концов решение боевой задачи имеет смысл, когда оно выполнимо. Выполнение же боевой задачи обеспечивается умело управляемым огнем, инженерным оборудованием местности, разумным использованием техники и т. д. и т. п. Поэтому на тактических учениях по ходу дела проверяется качество и всех других видов боевой подготовки офицера. Например, каким бы удачным ни был маневр, но если офицер не умеет как следует использовать средства связи, не знает их тактико-технических свойств и Даже деталей их устройства и эксплуатации, то навряд ли он сможет управлять и поддерживать взаимодействие.

Каким бы удачным ни был выбор района обороны, но если он не умеет планировать и организовывать оборонительные работы, то не обеспечит готовности позиции, и удачный выбор ее теряет значение. Требовательный начальник, не допуская упрощений и условностей, всегда проверяет те действия и мероприятия офицера, которые должны обеспечить выполнение его замысла.

Достижение дели в бою или при решении задачи на тактических занятиях, на маневрах представляет собой единое волевое действие. Все же для разных этапов учения или решения боевой задачи бывают наиболее характерными те или иные требования, предъявляемые офицеру, следовательно и волевые качества, которые он должен проявлять. Поэтому дальше будет рассматриваться каждый этап с характерными для него требованиями, предъявляя которые, воспитывают в офицере и соответствующие волевые качества.

 

2. Уяснение задачи, оценка обстановки, быстрота ориентировки

В успешном решении боевой задачи важным условием является правильное ее уяснение и оценка обстановки. Уяснение задачи выявляет главную цель действий подразделения данного офицера.

С этого момента начинается волевое действие. Под углом зрения достижения главной цели офицер и начинает оценивать обстановку, что соответствует такому моменту волевого процесса,как обсуждение.

Чтобы не было никаких кривотолков, необходимо здесь заметить следующее. Тот момент волевого действия, который представляет собой обсуждение, в боевой деятельности офицера как будто не имеет места, поскольку приказ начальника не подлежит обсуждению. Но по существу оценка обстановки офицером соответствует моменту обсуждения, которое сводится к тому, чтобы выяснить, в какой обстановке и какими средствами лучше достигнуть цели в наикратчайшие сроки и при минимальных потерях.

Совокупность всех условий, в которых приходится действовать, составляет обстановку. Оценку обстановки нельзя рассматривать как совершенно изолированный волевой акт в боевой деятельности офицера. Ее нельзя также рассматривать как момент исключительно умственной деятельности — она предъявляет определенные требования и к волевым качествам офицера.

Нельзя говорить об оценке обстановки до тех пор, пока не выявлены данные, характеризующие ее. Поэтому для лучшего уяснения вопроса следует рассмотреть три момента: выявление новых данных об обстановке, изучение их и собственно оценка обстановки.

Волевой офицер всегда следует одному из важнейших законов борьбы — непрерывно следить за противником, за каждым его движением, чтобы выявить и использовать любой его промах, правильно и своевременно учесть изменения в соотношении сил, в намерениях противника, в обстановке. Этой цели служат информация начальника и соседей, донесения подчиненных, разведки, личное наблюдение и т. п. От степени напряжения волевых качеств офицера в бою зависит большая или меньшая степень выявления сил, возможностей и намерений противника.

Самый процесс исполнения задачи как-то меняет обстановку, выявляет какие-то новые данные, в большей или меньшей мере отражающиеся ка ней. Само выявление новых данных об обстановке в какой-то степени является оценкой ее, так как она уже представляется чем-то новым по сравнению с тем, какой была раньше. Офицер должен быстро ориентироваться в том, насколько данный, вновь выявленный факт изменил обстановку, способствуя или противодействуя выполнению задачи, и к чему это его обязывает.

Чтобы выявить произошедшие в обстановке изменения, необходимо хорошо знать ее, иначе новые факты в ней могут оставаться незамеченными или недостаточно оцененными. Для вдумчивого командира характер инженерных работ, проводимых у противника, изменения в режиме огня, в повадках противника могут сказать об очень многом. Например, на фронте под станицей Архонской в декабре 1942 года командир одного нашего батальона заметил, что противник с наступлением темноты всегда начинает вести интенсивный беспорядочный огонь из всех огневых точек. И вот однажды ночью он обратил внимание на то, что ведут огонь только две точки противника, стреляющие попеременно, с промежутком времени, достаточным для перенесения пулемета с одной позиции на другую. Это навело его на мысль, что противник начал отходить. Данное предположение, подтвержденное быстро организованной разведкой, дало возможность во-время начать преследование противника. Ясно, что если бы офицер не знал системы и режима огня противника, его внимание не привлекло бы указанное выше изменение, а значит не могло бы быть организовано и своевременное преследование врага, начавшего отступать. Отсюда следует, что быстрота и правильность ориентирования, являющиеся результатом большой умственной работы вместе с тем обусловлены и большими усилиями воли. Эти усилия направлены на изучение обстановки.

Определение взаимосвязей между различными фактами в обстановке, тенденции их развития в динамике событий — вот что является целью изучения обстановки. Чем глубже офицер понимает военное дело, чем шире его кругозор, тем точнее он определяет взаимосвязи между явлениями, тем быстрее и правильнее оценивает их. Такие, например, факты, как плохое состояние дорог, непогода, затрудняя движение, сильно мешают наступающему. Но если офицер наступающей стороны инициативный, с большим кругозо- ром человек, то он сразу учтет, что эти же факты своей отрицательной стороной обращены и к обороняющемуся. Известно, что весной 1944 года дороги на Украине развезло так, что наступательные действия казались невозможными, а Советская Армия наносила удар за ударом фашистским войскам. Эти удары были тем более сокрушительными, что при данном состоянии дорог их нельзя было ожидать. Многочисленны случаи, когда подразделения и части Советской Армии, при помощи проводников или следуя по азимуту, двигались по лесной чаще, по болотам и обрушивались на противника там, где он меньше всего ожидал нападения.

Современная боевая техника, неизмеримо ускоряя ход событий, вместе с тем усложнила и вопрос о тенденции развития того или иного фактора. Соответственно этому неизмеримо труднее становится своевременное распознавание и предугадывание намерений противника, что по существу является самым главным в изучении обстановки и в ее оценке. Самыми опасными являются действия и средства противника тогда, когда неизвестно, на что и куда направлены его усилия, когда же это известно, то даже самое опасное положение теряет свою остроту. В наилучших условиях, даже при полном обладании инициативой, надо стремиться предугадать возможные намерения противника, чтобы для выполнения своего замысла их упредить и срывать. Путь, ведущий к разгадке плана противника, часто довольно сложный и состоит из ряда умозаключений о фактах, имеющих иногда косвенное отношение к вопросу. Все же именно выводы о состоянии и намерениях противника являются наиболее важными.

Особо важным является вопрос о связи морального фактора с военными, тактическими.

Непосредственно в бою задачу решают материальные силы — войска и их вооружение. Все же при прочих равных условиях — при одинаковых количествах, выучке солдат и их вооружении — соотношение материальных сил определяется тем, на какой стороне лучше используется каждое ружье, у кого большая готовность сойтись с противником грудь с грудью. В этой готовности, в выдержке солдат при ведении огня сказывается вся сила ненависти к неприятелю, сознание своей правоты, уверенность в конечной победе, то есть сказывается моральный фактор. Даже при одинаковом соотношении сил моральное превосходство сказывается в том, что оружие используется эффективнее, чем у врага. Моральный фактор здесь обратился в материальную силу, приобретая значение военно-тактического фактора. В свою очередь и военные факторы влияют на морально-боевое состояние войск. Например, большие успехи на фронтах, насыщение боевой техникой, хорошее снабжение не могут не влиять на морально-боевое состояние войск.

Активный, волевой офицер, стремясь к более полному и объективному изучению обстановки, всегда имеет в поле зрения и факторы морального характера. Он тщательно изучает материалы и факты о моральном состоянии солдат противника.

Как собирание сведений об обстановке, так и ее изучение производится непрерывно. В условиях современной войны объем сведений, необходимых для правильной оценки обстановки, как и само понятие о ней стали значительно шире. Например, радиолокация значительно усложнила вопросы маскировки; новое оружие выдвинуло целый ряд сложных проблем полевой фортификации, военно-санитарной службы; десантные операции, которые будут частым явлением, заставляют офицера больше интересоваться своим тылом, условиями возможной высадки десанта. Таким образом, даже простое увеличение количества вопросов, интересующих офицеров в современной войне, говорит о том, насколько расширено и усложнено теперь понятие о боевой обстановке.

Оценивая обстановку, офицер задается вопросом, что а в какой мере способствует достижению цели и что препятствует. Оценка обстановки предъявляет определенные требования к волевым качествам офицера, соответственно выявляя их наличие и закаляя его волю.

При оценке обстановки офицер, как требует этого устав, определяет, что в данный момент является главным и что — второстепенным. Например, во встречном бою главным является вопрос о кратчайших путях к выгодным рубежам, в захвате которых необходимо упредить противника. Между тем здесь имеют значение и связь с соседом, и противовоздушная оборона, и охрана флангов, и другие вопросы, требующие к себе большого внимания. И вот само концентрирование внимания на главном, соответствующее распределение его по обстоятельствам, в зависимости от их значения, требует собранности воли, больших усилий ее.

Исчерпывающих данных об обстановке в целом и о противнике, в частности, как правило, не бывает. В этом заключается основная трудность для офицера при оценке обстановки, и особенно когда он принимает решение. Преодоление этой трудности требует определенных усилий воли и обязательно еще при оценке обстановки.

Поскольку оценка обстановки не может быть безотносительной к задаче и к ее решению, постольку в ней уже сказываются те или иные качества воли офицера. Это особенно ярко сказывается в условиях быстротечного боя, когда оценка обстановки и принятие решения молниеносны и почти слиты во времени, что весьма характерно для действий авиации. Примером может служить следующий факт, имевший место во время Великой Отечественной войны. Герой Советского Союза летчик Павел Михайлович Долга- рев, выручая на фронте группу наших штурмовиков, на которых напали двенадцать «мессершмиттов», направил своего ведомого сопровождать штурмовиков домой, а сам ввязался в бой с противником. После того как он сбил два «мессершмитта», а боекомплект у него кончился, часы ему показали, что он дрался уже десять минут, в течение которых штурмовики могли оказаться в достаточном удалении от истребителей врага. Тогда он отвернул машину и благополучно вернулся на свой аэродром. Вступая в бой против двенадцати истребителей врага, Долгарев шел на большой риск. Надо полагать, что такой воин никогда не действует прежде, чем не взвесит, что благоприятствует ему и что 一 противнику, то есть прежде, чем не оценит обстановку. Оказывается, что и в такой обстановке Долгарев усмотрел для себя какие-то шансы на успех. Возможно, что он делал ставку на свою дерзость, которая могла ошеломить противника, задерживая хоть на короткое время его ответную реакцию. Объективную возможность решить эту задачу мог увидеть только очень смелый человек, а человек с менее сильной волей этой возможности не увидел бы.

Отсюда следует, что оценка обстановки у разных офицеров может быть различной по степени объективности, приближения к действительности. Чем шире кругозор и богаче опыт офицера, чем сильнее его воля и больше его закалка, тем объективнее и полнее будет оценка обстановки.

Можно указать на следующие наиболее характерные недостатки в ориентировке и в оценке обстановки: медлительность, отставание от хода событий; неумение правильно связывать явления между собой и определять их отношения к данной задаче, их значение; неумение анализировать явления в их развитии, в динамике, чтобы уяснить возможный ход событий; неумение выделять главное в обстановке, сосредоточить на нем основное внимание. Все эти недочеты являются следствием недостатка военных знаний, опыта, результатом слабо развитой и мало закаленной воли.

На оценку обстановки нельзя смотреть, как на пассивный акт. Правильная оценка обстановки обусловлена не только соответствующими знаниями и кругозором, но и большой настойчивостью, с которой приходится добывать необходимые сведения, кропотливо подбирать факты, сопоставлять и изучать их. Поэтому на этот этап учения, с точки зрения воспитания волевых качеств, необходимо обращать серьезное внимание, как на фактор, воспитывающий терпеливость, упорство и настойчивость в стремлении добраться до самого существа каждого явления. Эти качества на данном этапе учения начальник может воспитывать целым рядом мероприятий. Если оценка обстановки произведена правильно, то необходимо офицера поощрить, что возбудит его энергию для следующего этапа — для решения задачи. Если же в оценке обстановки, произведенной офицером, имеются недочеты, то здесь возможен различный подход. Когда недочет столь грубый, что повлечет совершенно несуразное решение, необходимо сразу же устранить его. Иногда возможно давать образец оценки обстановки и выводов из нее. При менее грубом недочете можно поправить офицера рядом наводящих вопросов так, чтобы он все же более или менее самостоятельно пришел к правильным выводам. На тактических занятиях, в зависимости от их цели и индивидуальных особенностей офицера, можно иногда не исправлять его ошибки с тем, чтобы он, приняв решение и выполняя его, на практике убедился, к чему привела его ошибка в оценке обстановки. Необходимо, чтобы офицер убедился, что одной из самых важных предпосылок для смелого решения является глубокое изучение обстановки и объективная, правильная оценка ее.

 

3. Качество принятого решения: своевременность, твердость, смелость и обоснованность. Предвидение

В процессе оценки обстановки, в выводах, отвечающих на вопрос о том, что способствует и что препятствует достижению дели, офицер определяет границы между желательным и возможным. Принимая решение, офицер изыскивает способ превратить возможное в действительное.

Самый процесс принятия решения закаляет волю офицера, потому что решение ко многому обязывает, так как непосредственно за ним уже должны последовать конкретные действия.

Теоретически рассуждая, можно считать, что истинная, объективная оценка обстановки может быть только одна. Следовательно, и идеальное решение, соответствующее данной оценке обстановки, также может быть только одно. На самом же деле решение боевой тактической задачи не походит на решение математической задачи, так как оно может быть различным, в зависимости от волевых качеств командира. Требования, которым должно отвечать решение волевого командира, сводятся в основном к следующему: своевременность, твердость, смелость, обоснованность.

Своевременность в принятии решения офицером свидетельствует о его оперативности. Поэтому тренировка в своевременном и быстром принятии решения не в ущерб его качеству играет большую роль.

В самом процессе решения офицер должен строго учитывать время, которое необходимо предоставить подчиненным, чтобы они успели подготовиться к выполнению поставленных им задач. Поэтому второй натурой офицера должна стать привычка начинать всякое мероприятие с расчета времени, имея в виду прежде всего своевременность решения.

На своевременности принятия решения сказывается длительность борьбы мотивов, которую начальник или руководитель тактических занятий должен тщательно наблюдать и анализировать.

Борьба мотивов в боевой обстановке, как уже не раз отмечалось, усугубляется еще тем, что приходится иметь дело со многими неизвестными величинами. Разумеется, испытанный в боях офицер многие решения принимает без особо большой борьбы мотивов, поскольку ему их подсказывает богатый опыт. Менее опытный офицер должен взвешивать ряд возможных решений.

Бывает, решения принимаются без учета реальных факторов. Получаются предвзятые решения, которые ни к чему хорошему привести не могут. На таком решении лежит печать недомыслия, а борьба мотивов, которая ему предшествует, протекает легко, незаметно и заканчивается чрезвычайно быстро. Руководитель тактических занятий или начальник может в таком случае незаметно, как бы невзначай, обратить внимание офицера на те обстоятельства или факторы, значение которых он недооценивает. Если он это сделал убедительно, то может заметить, как офицер стал переживать настоящую борьбу мотивов. Следует заметить, что борьба мотивов проходит так же легко и быстро у человека, приверженного к шаблону.

Но бывает, что борьба мотивов сильно затягивается. Об этом можно судить по тому, что офицер запаздывает с решением. Если же ок вынес решение, то по тому, насколько оно нечетко и неуверенно выражено, можно судить, что борьба мотивов еще не совсем закончена, иначе он был бы уверен в решении.

Из всевозможных причин, могущих привести к такому положению, следует отметить две. Одна из них заключается в том, что офицер не в состоянии сосредоточиться, что в свою очередь объясняется неумением выделять главное из массы второстепенных мотивов. Эта причина свидетельствует о недостатках выучки, которые сравнительно легко ликвидируются. Вторая причина сводится к тому, что офицер не уверен в своих силах. Необходимо своевременно уяснить эти причины с тем, чтобы каждый раз в процессе занятия предупредить возможное затягивание борьбы мотивов. В одном случае дело сводится к помощи, носящей более или менее практический характер, в другом случае речь идет о том, что необходимо внушить офицеру уверенность в его силах, что уже связано с более длительной воспитательной работой.

Конечно, на темпах работы офицера в процессе принятия решения могут сказываться не только опыт, знания или отношение к делу, но также и особенности темперамента. Однако для того, чтобы установить влияние особенностей темперамента, надо хорошо изучить офицера и тщательно проанализировать влияние и всех других факторов. Между тем установить наличие тех или иных недостатков темперамента, а следовательно, и бороться с ними значительно легче и проще в процессе исполнения, о чем подробнее будет сказано дальше.

Мало быстро, своевременно принимать решения, необходимо, чтобы в их существе лежала решимость добиться успеха во что бы то стало. Например, командир батальона, заметивший, что какая-нибудь его рота имеет успех (который по существу решает задачу батальона), быстро поддержит развитие ее успеха. Иной поддержит ее парой пулеметов, другой переключит больше половины своих огневых средств, а может быть, бросит ей в помощь и свой резерв. В первом случае налицо решение половинчатое, во втором случае была проявлена решимость — стремление добиться успеха всеми силами и средствами.

Половинчатое решение, хотя бы и своевременное, не сулит полного успеха. Оно означает вместе с тем нетвердое, неуверенное решение. Твердое же решение может быть тогда, когда офицер уверен в своих знаниях и силах, следовательно, и в правильности своего решения.

Приняв решение, офицер должен считать его наиболее правильным из всех возможных решений, варианты которых были в поле зрения до окончательного выбора. Иначе его воля будет разъедаться сомнениями, которые помешают выполнять решение. Пусть решение данного офицера и не самое лучшее, но зато самостоятельно принятое и хорошо осознанное, а это — важнейшее условие, обеспечивающее успех. И руководитель тактических занятий, о каких бы лучших вариантах решения он ни думал, должен обладать таким тактом, чтобы не показать и тени недовольства, не погасить энергию и волю офицера, принявшего решение, если оно элементарно грамотное.

Тем более нетерпимо такое положение, когда наводящими вопросами, а то и прямым подсказыванием навязывают офицеру определенное, заранее разработанное, решение. Это, конечно, облегчает всю последующую работу руководителя занятий и посредников, зато расслабляет волю офицера, не приучая к самостоятельным решениям и ответственности.

Начальник может разработать несколько вариантов решения. Тогда всякое сколько-нибудь грамотное решение того или иного подчиненного не будет для начальника неожиданностью, и он сможет на практике показать все преимущества и недостатки данного решения. И в боевой обстановке начальнику, если он продумывал несколько вариантов решения, легко будет быстро схватить суть решения подчиненного ему офицера, чтобы утвердить, поправить или же с полным основанием отвергнуть его план, убедительно доказав подчиненному, в чем его ошибка.

Для твердого решения характерным является отсутствие полумер, свойственных неуверенным людям, определенность замысла и действий. Оно всегда ясно показывает, на что направлены усилия. Следует все же отметить, что о твердости решения можно судить, конечно, не по самому замыслу, а главным образом по исполнению его.

Нетвердость решения может быть следствием целого ряда причин. Прежде всего оно может быть результатом недостатка знаний, опыта, что приводит к неуверенности в своих силах, следовательно, и к сомнениям в правильности своего решения. Недостаточное понимание цели своих действий, когда офицер выполняет приказ механически, формально, приводит к полумерам в его решении. Следующая причина 一 известная бесхарактерность, отсутствие последовательности. Наконец, отсутствие твердости в решении может быть следствием известной несобранности воли, желания быть всюду одинаково сильным, что и приводит к полумерам.

Как видно отсюда, для устранения одних причин необходимы более твердые знания, приобретение и критическое освоение опыта, а для устранения других требуется большая воспитательная работа как в смысле пробуждения чувства достоинства, несовместимого с бесхарактерностью, так и в отношении чувства ответственности и дисциплинированности.

Смелость решения характеризуется целым рядом признаков, как-то: инициативой, готовностью к риску и прежде всего дерзанием — стремлением добиться необычных результатов. Так, например, совершенно необычным, из ряда вон выходящим результатом является окружение и разгром противника при равных или даже меньших силах. В Советской Армии считают подобные действия наивысшей доблестью и геройством войск, лучшим показателем искусства командиров побеждать не числом, а умением. К таким показателям, как к идеалу, и должен стремиться каждый советский офицер. Необходимо внедрить в сознание офицера мысль, что все смелое, героическое никогда, ни в какой мере не может быть противопоставлено реальности, все героическое он должен воспринимать как вполне возможное, достижимое. Тогда он будет уверен, что и он способен на большие, героические дела, и он будет дерзать.

Для смелого решения характерна инициатива, обычно сводящаяся к активному воздействию на обстановку, чтобы изменить ее в свою пользу. Изменяется обстановка еще до нанесения удара маневром, ставящим свои силы в наивыгоднейшее положение в отношении к противнику. Проявляющий смелость изменяет соотношение сил в свою пользу хотя бы тем, что решает задачу способом, не известным противнику, отчего как бы увеличивает свои силы. Смелый командир стремится так воздействовать на обстановку чтобы противник не смог в ней разобраться, следовательно, и не смог своевременно принять решение со знанием дела. Такое воздействие на обстановку достигается прежде всего внезапностью, которая ошеломляет, парализуя волю противника, лишает его возможности оказывать организованное сопротивление.

Эта внезапность, неожиданность достигается не только натиском, быстротой действий и передвижений, но прежде всего инициативой, новыми методами борьбы, отсутствием шаблона.

Наконец, для смелого решения характерна готовность к риску. На самом деле, если командир для нанесения удара противнику сосредоточивает силы в решающем пункте, оголяя другие участки фронта, то он рискует получить удар со стороны противника на какой-либо из этих ослабленных участков. Вместе с тем элемент риска заложен и в инициативе, поскольку речь идет об использовании нового, неизведанного средства или метода. Но риск должен быть всегда обоснованным.

Поскольку смелое решение, инициатива связаны с риском, постольку они обязательно предполагают большую борьбу мотивов. У офицера, обладающего большими знаниями и опытом, убеждающими в правильности принимаемого решения, борьба мотивов протекает менее болезненно и заканчивается сравнительно быстро. У менее опытного офицера принятие нового решения вызывает более сильную борьбу мотивов, которая иногда продолжается даже после принятия решения. И хотя оба приняли одно и то же решение, смелым можно назвать только первого офицера, поведение которого доказывает, что он быстро и целиком отдался стремлению к намеченной цели, поведение же второго свидетельствует о сомнениях, не дающих сосредоточиться на выполнении решения. Таким образом, настоящая смелость характеризуется не только соответствующим решением, но и тем, насколько быстро преодолена борьба мотивов и каково поведение в отношении к принятому решению.

Все сказанное выше иллюстрирует следующий пример смелого решения.

В 1944 году Н-ская сд ночью форсировала реку Шешупу (в Литве) в излучине, вдающейся в сторону советских войск, чтобы утром, в 11 часов, во взаимодействии с соседними войсками, атаковать противника, занимавшего траншеи в нескольких десятках метров от берега реки. Батальоны дивизии должны были до общего штурма тесниться на берегу противника у самой воды в течение 6—7 часов светлого времени. В случае обнаружения их противником они могли быть сброшены в реку. Чтобы этого не случилось, с рассветом до начала штурма наша артиллерия держала все наблюдательные пункты противника под неослабным огнем, чтобы их подавлять и ослеплять. Расчет оказался правильным: ни один ответный снаряд противника не упал у левого берега реки, где укрывались переправившиеся части дивизии. Появление их перед противником с началом штурма было столь неожиданным, что не могло быть и речи об организованном отпоре, и дивизия блестяще выполнила задачу.

Внезапности достигли потому, что действия были необычны, и действительно трудно ожидать, чтобы целые батальоны и части могли среди бела дня столь долго находиться незамеченными в десятках метров от противника. Для данного решения характерна также готовность к риску: при малейшем просчете или в случае недисциплинированности хоть одного солдата дивизия подвергалась опасности быть сброшенной в реку.

А вот другой характерный пример.

В 1942 году одному нашему батальону было приказано овладеть сильно укрепленной позицией противника, которую занимал батальон пехоты, поддерживаемый несколькими артиллерийскими и минометными дивизионами. Для выполнения такой задачи сил было явно недостаточно. Все же командир батальона майор Воробьев решил ее. После сильной артподготовки батальон пошел в наступление, имея между ротами первого эшелона чрезвычайно большой разрыв. Противник, решив, что можно, воспользовавшись этой «оплошностью»,добиться легкой победы, бросил в этот разрыв почти все свои силы. Когда он достаточно углубился в промежуток между ротами, автоматчики и пулеметы обрушились на него перекрестным огнем, а резерв окончательно ликвидировал его. Батальон овладел позицией врага. При этом наступающий батальон имел в три раза меньше потерь, чем обороняющийся противник.

В данном случае командир батальона учел предвзятое мнение гитлеровцев, которые могли посчитать, что разрыв между ротами наступающих был допущен по неграмотности.

Когда противник, даже относительно слабый, изготовлен к нападению на него, то его или совсем нельзя одолеть, или, если удастся это, то при многократном превосходстве в силах или ценой больших жертв. Чтобы застать противника врасплох, необходимо, чтобы он или совсем не подозревал о готовящейся атаке, как это было в первом случае, или же не представлял себе истинных намерений и замысла наступающего, как это было во втором случае.

В чем бы смелость ни выражалась, о каких бы смелых решениях ни шла речь, для них всегда характерно то, что заложенная в них идея нова, оригинальна, отчего она не может быть известна противнику. Этим достигается то, что противник становится в тупик и теряет время, пока приходит в себя, или же в самом начале ему внушается такая оценка событий, которая не соответствует действительности, как это видно на последнем примере. Эти же примеры показывают, что замысел смелого решения сочетает в себе оригинальность идеи с простотой выполнения.

Желательно, чтобы начальник или руководитель занятий, узнав о смелом, из ряда вон выходящем решении, принятом офицером, поинтересовался, насколько он представляет себе тот риск, которому подвергает себя и своих подчиненных. Если офицер не представляет себе степени опасности, с которой сопряжено исполнение его решения, то последнее носит характер авантюры. Когда же офицер представляет себе эту опасность, то это свидетельствует о его готовности к риску, следовательно, о том, что его решение не опрометчивое, а всесторонне продуманное, зрелое и вместе с тем действительно смелое.

Готовность к риску предполагает известную напряженность воли, ее собранность и большую бдительность, необходимую для того, чтобы обеспечить выполнение принятого решения.

Когда начальник или руководитель тактических занятий находит решение офицера смелым, он должен его поощрить.

Поощрив офицера за смелую мысль еще до ее осуществления, начальник оказывает ему моральную поддержку, внушает уверенность. Необходимо учесть, что каждое смелое решение и удачное его исполнение увеличивают уверенность офицера, делая его еще более смелым и побуждая ставить себе еще более решительные задачи. Но при этом следует соблюдать осторожность, чтобы уверенность, внушаемая поощрением, не перешла в самонадеянность. Поощряя офицера за смелое решение, следует его предостеречь против самоуспокоения, напомнив, что самое главное — исполнение — еще впереди, и было бы жалко на деле провалить хорошее решение.

Трудно говорить о недостатках смелости и об их причинах, поскольку, вообще говоря, нет предела смелости. О смелости решения можно судить прежде всего по тому, насколько оно правильно, когда все остальные решения в сравнении с ним явно негодны или менее выгодны. Нет ничего оригинального и смелого в переходе к обороне. Но если в данной обстановке переход к обороне оказался наиболее целесообразным, то очевидно, что никакое другое решение, каким бы решительным оно ни казалось, не может быть осуществлено с успехом и, следовательно, в нем нет настоящей смелости. О явном же отсутствии смелости свидетельствуют случаи, когда упускается возможность получения большего успеха из-за того, что это сопряжено с большим риском, когда решения и методы действий шаблонны, когда офицер избегает острых положений и т. п. Причинами отсутствия смелости могут быть: недостаток знаний и опыта, неуверенность в своих силах, недостаточное знание своих подчиненных и вытекающая отсюда неуверенность в них; недостаточно глубокое чувство ответственности, а может быть, и недостаток самолюбия. Конечно, плох тот командир, у которого готовность к риску стимулируется преимущественно желанием блеснуть своими успехами. Но не будет зазорным, если начальник, побуждая офицера к смелым решениям, учтет и вопрос о самолюбии.

Начальнику следует тщательно изучить в каждом отдельном случае причины, мешающие проявлению смелости в решениях офицера, чтобы установить, какая причина имеет преимущественное значение и какими методами можно ее устранить.

Ценность всякого решения определяется тем, насколько оно обосновано, как оно мотивировано. Мотивировка показывает, насколько необходимость данного решения правильно осознана. Когда нет ясно выраженных мотивов, то невозможно судить, насколько то или другое действие соответствует руководящей идее решения. Трудно в таком случае проследить за той внутренней связью, которая объединяет все действия, диктуемые данным решением, и характеризует целеустремленность в его выполнении.

Иной раз наилучшее решение, если оно не обосновано самым тщательным анализом обстановки, может не привести к цели, потому что оно будет проводиться бессознательно. Наоборот, иное посредственное решение, если оно правильно мотивировано, может дать определенный успех. Более того, даже при одном и том же решении можно прийти к различным результатам, в зависимости от того, как оно мотивировано. Следующий пример иллюстрирует это положение.

Два офицера на занятиях по тактике получили задачу: силой одного взвода захватить укрепленную высоту противника с целью улучшения своих позиций. Оба они решают произвести атаку ночью. Один из них мотивирует свое решение тем, что «под покровом ночной темноты можно скрытно подойти к противнику, чтобы внезапно его атаковать». Другой мотивирует свое решение тем, что«при малых силах ночные условия дают больше шансов на успех». Как будто в мотивировках обоих офицеров нет принципиальной разницы. Разыгрывая это решение, руководитель дал им вводную: «На своих ближайших подступах противник обнаружил наступающего и открыл по нему сильный огонь». Первый из офицеров решил отойти, мотивируя это тем, что раз внезапная атака не удалась, то продолжать ее бесполезно. Другой принял решение немедленно броситься в атаку, мотивируя это тем, что ночью противник все равно не представляет, каковы силы атакующего, и он выполнит задачу раньше, нежели подойдут резервы противника. То, как реагировал каждый из них на вводную, логически вытекает из мотивов, которые легли в основу их первоначального решения.

Часто неправильная мотивировка обусловливает так называемые предвзятые решения. Так, например, в мотивировке первого из указанных офицеров могло быть предвзятым мнение, что ночью бдительность противника ослаблена настолько, что он не заметит наступающих и это обеспечит им успех. Правильнее оказалась мотивировка второго офицера, полагавшего, что ночные условия облегчают выполнение задачи малыми силами.

Нередко в основе предвзятого решения лежит смешение желаемого с возможным, когда отсутствует решимость по-настоящему бороться за поставленную цель.

В мотивировке важным является не только то, к какому решению пришел офицер в результате взвешивания всех обстоятельств, а и то, какое из этих обстоятельств он считает главным.

Например, командир, решая задачу на наступление, выбрал при одинаковых условиях местности такое направление, которое является наиболее коротким, выводит в наиболее уязвимое место в боевом порядке противника и лучше обеспечивает связь с соседом. Вместе с тем в данном же направлении оказалась и наибольшая концентрация своих сил. Разумеется, все эти соображения играли известную роль, и их сумма перевесила сумму всех тех доводов, которые были против данного направления. Но это решение не было бы жизненным, если бы командир придавал всем этим мотивам одинаковое значение, и было бы совсем бесхребетным, если бы он придавал наибольшее значение такому обстоятельству, как, например, группировка своих сил. Дело в том, что при одинаковых условиях местности единственное, что определяет направление главного удара, — это стремление разбить ту часть боевого порядка противника, разгром которой обеспечивает успех всего боя. Все же остальное играет подчиненную роль, и если своя группировка не соответствовала данному направлению, то необходимо было бы произвести перегруппировку, а если затруднена связь с соседом, то ее следует во что бы то ни стало укрепить, лишь бы обеспечить достижение главной цели; — разгрома намеченной группировки противника. Всякая иная мотивировка означала бы самотек и противоречила бы требованию целеустремленности. Могут, конечно, быть случаи, когда решающее значение имеет расстояние, группировка своих сил и т. п., но такие случаи не являются характерными.

Для убежденной мотивировки своего решения в обстановке, а главное в поведении противника не должно быть ничего, что вызывало бы недоумение. Если же оно имеется, необходимо дальнейшим изучением обстановки рассеять его.

Так, например, один командир батальона поиском установил, что на переднем крае обороны противника, на участке с наиболее удобными подступами для наступающего, система огня менее развита, чем на переднем крае соседних участков. Это не могло не вызвать удивления у командира, которого вначале соблазняла мысль наступать на этом участке. Тщательная разведка этого участка показала, что на одной линии с его соседями был ложный передний край, настоящий же был отнесен в глубину с тем,чтобы образовать огневой мешок. Если бы командир принял все же решение наступать на этом участке до того, как выяснил истинную картину на нем, то как бы он мог мотивировать его, когда то, что ему известно, вызывает недоумение? Конечно, могло бы случиться, что не было времени для уточнения обстановки, а действовать надо немедленно, наступая на данном участке. Но тогда офицер обязан был бы продумать ряд предположений, отразить это обстоятельство в своем решении, принимая соответствующий боевой порядок, предусматривая усиление охранения, разведки, резерва и т. п.

Но если офицер не может четко мотивировать принятое им решение, он не обеспечит мобилизации воли и сил подчиненных, поскольку сам не обладает необходимой решимостью, отчего, естественно, не сможет внушить ее и своим подчиненным.

Отсюда видно, какое большое значение имеет правильная мотивировка решения. Правильно мотивировать решение —это значит доказать, что данное решение является наилучшим из всех возможных вариантов. Если бы не было других вариантов решений, то не было бы и такого волевого акта, как окончательный выбор целей и средств. Принимая решение, следует исключать много неизвестных, и, как правило, лучшим будет то решение, которое наиболее полно обосновано. А это возможно при наименьшем количестве неизвестных. Однако абсолютное отсутствие неизвестных невозможно при любом, даже наилучшем решении. Но эти неизвестные перекрываются целым рядом факторов весьма существенного значения: соответствующими мерами боевого обеспечения, главным образом непрерывной разведкой, тем, что данное решение неизвестно противнику, готов- ностью к риску, стремлением добиться успеха во что бы то ни стало.

Решение разбить врага должно быть бесповоротным и доведено до конца, — говорят уставы Советской Армии.— Стремление к победе должно быть в голове и в сердце каждого начальника, он обязан внушить эту решимость всем подчиненным. А это возможно, если начальник правильно обосновал (мотивировал) свое решение.

Создавая на тактических занятиях интересные, острые положения, поощряя смелые, продуманные решения, начальник создает условия для закалки воли офицера. Вместе с никак нельзя пренебрегать и самыми обыденными вопросами, самыми простыми положениями в обстановке. 0дет ли речь о походном охранении, о наступлении или обороне на ничем не примечательной местности, о стороже- вом охранении или о смене частей,— везде надо требовать от офицера проявления максимальной энергии для выполнения поставленных задач, что будет закалять его волю так, чтобы в любых условиях боевой обстановки она была собранной.

Начальник или руководитель тактических занятий должен дать образцы решений, в которых находили бы яркое отражение ранее указанные качества и требования, которые должны быть предъявлены ко всякому решению.

Приняв решение, офицер не только продолжает развивать его во всех деталях, но и вместе с этим обдумывает всевозможные случаи, которые могут способствовать или препятствовать исполнению решения, или могут заставить видоизменить его в ходе выполнения задачи. Воображение офицера должно усиленно работать, чтобы ясно представить себе ход выполнения задачи, динамику боя. Он может представить себе различные варианты действий противника, различные случаи, которые потребуют от .него новых или дополнительных решений. Может быть, не все возможные случаи им будут предусмотрены, но чем больше он думает о динамике боя, тем больше неизвестных ему удастся исключить.

Процесс принятия решения нельзя считать законченным, если офицер не подумал о закреплении успеха.

На занятиях или в действительной боевой обстановке начальник, как это обычно и бывает, часто интересуется тем, предусматривает ли офицер возможность того или иного случая, как он тогда поступит. Такой интерес начальника или руководителя тактических занятий к тому, как офицер думает поступать в том или другом случае, заставит последнего думать о возможных случаях и обстоятельствах, воспитывает в нем предусмотрительность, способность предвидения. Предположения о том, как он будет действовать в подобных случаях, носят, конечно, сугубо ориентировочный характер, потому что самый случай, о котором он думал, может более или менее значительно отличаться от того, каким он его себе представлял, его средства могут оказаться уже другими и т. д. Но как бы то ни было, те и другие случаи им предусмотрены, и он в какой-то мере подготовлен к ним. Это и есть предвидение.

Особо важно предусмотреть изменения условий взаимодействия в ходе боя. Например, при сближении с противником или во время боя в глубине его обороны может измениться обстановка — наступит ночь, разрыв в стыке почему-либо значительно увеличится и т. п. Для предвидения необходимо хорошо знать обстановку и представлять себе ее в динамике.

Офицер должен ясно представить себе все то, что закономерно вытекает из хода событий. Так, например, вполне закономерно, что, прорвав оборону противника, наступающий будет контратакован его резервом, обязательно предположение, что на обратных скатах окажутся фланкирующие или кинжальные огневые точки. Офицеру необходимо предусмотреть не только то, что закономерно вытекает из хода событий, но и то, что, вообще говоря, весьма вероятно и может отразиться на успехе. Например, необязательно изменение погоды, но предусмотреть его необходимо. Об этом свидетельствует такой факт, о котором сообщала газета «Красная звезда» от 16 июня 1955 г. Командир роты, готовясь к наступлению в ночных условиях, днем проводил тактико-строевые занятия, наметил нужные ориентиры. Но начавшаяся вечером гроза и сменивший ее обложной дождь ухудшили видимость до того, что ориентиры, намеченные днем, нельзя было различить. Руководитель занятий велел зажечь костры, чтобы рота имела все-таки ориентиры, но в действительной боевой обстановке атака была бы сорвана. Между тем, если бы командир роты предусмотрел возможность такого ухудшения видимости, то атака, оказавшись в таких условиях более неожиданной, могла бы иметь еще больший успех.

Управление боем без предвидения может свестись лишь к парированию ударов врага, повлечь за собой потерю инициативы. Так, например, офицеру хорошо известно, где расположен резерв противника и по какому направлению этот резерв может двинуться в контратаку. Естественно, что офицер в своем решении уделяет этому направлению известное внимание. Вместе с тем из тыла противника к его переднему краю ведут и другие удобные для контратаки подступы, хотя в этом направлении нигде нет резервов противника. Если офицер совершенно не предусматривал возможности контратаки в других направлениях, то он и не примет соответствующих мер обеспечения.

В таком случае контратака противника в новом направлении может принести большой урон подразделению, части, и офицер целиком или в очень большой мере потеряет инициативу. Потеряв же инициативу, он перестает управлять событиями, начинает плыть по воле волн, следовательно, уже не приходится говорить о целеустремленности его действий, о проведении в жизнь решения.

Работа воображения офицера, представляющего себе, как будут развиваться события, какие возможны случаи в ходе выполнения боевой задачи, вся сумма его предположений и прнкидочных расчетов и решений в этих случаях составляют предвидение, обеспечивающее выполнение принятого решения. Таким образом, благодаря предвидению акт решения органически связывается с актом исполнения, составляя с ним единство, обеспечивающее осуществление решения.

 

4. Исполнение принятого решения. Настойчивость, гибкость и оперативность

Наилучшим образом проявляются волевые качества офицера в ходе выполнения принятого решения. На этом этапе учения начальник имеет больше практических возможностей воспитывать и закалять волю офицера. Именно в этом моменте ярче всего сказывается наличие или отсутствие таких волевых качеств, как смелость, целеустремленность, настойчивость, упорство.

Развитие всех этих качеств, закалка воли достигаются высокой требовательностью, которая должна обеспечить единство решения и исполнения. Речь идет о ряде таких элементарных требований, выполнение которых абсолютно обязательно при любом решении задачи. К ним относятся, например, такие, как дисциплина марша, меры по разведке и охранению, маскировка и т. п. Вместе с тем надо, чтобы офицер выполнял то, что составляет особенность его решения, чтобы он доводил его до конца. Если решение удачное, то выполнение покажет ему на деле, на что он способен, и даст ему большое удовлетворение. В случае же неправильного решения он на опыте убедится, что в нем неправильно, и получит наглядный урок. Все это мобилизует его волю для дальнейшего роста. Офицер, выполняя свое решение, постоянно задает себе вопрос, все ли он сделал, что в пределах человеческих сил. Постановка такого вопроса не противоречит его убеждению в правильности принятого решения. Этот вопрос возникает именно из уверенности в правильности принятого решения, мобилизует волю офицера для лучшего исполнения, не дает успокаиваться. Такой вопрос возникает из уверенности офицера, что все, что в пределах человеческих возможностей, доступно и ему.

От офицера после принятия им решения необходимо потребовать известной отработки его в смысле техники оформления решения, а также известных навыков действий в процессе исполнения.

Приказ, распоряжение, являясь оформлением принятого решения, представляют собой вместе с тем и начало, его исполнения. Необходимо требовать от офицера, чтобы он излагал приказ или распоряжение сжато, четко, энергично и в категорической форме, то есть в стиле, который принято называть«командным языком».

Командный язык не является самоцелью, однако он свидетельствует о двух очень важных моментах. Во-первых, поскольку зрелое решение является результатом большой работы мысли, то вполне естественны столь четкие выводы, что иначе их и сформулировать нельзя, как только простым и сжатым языком. Во-вторых, офицер должен внушить своим подчиненным решимость добиться успеха во что бы то ни стало, убежденность в абсолютной необходимости; выполнить его приказ, не допуская ни обсуждения его, ни возражений. Это прежде всего выражается в форме, характерной для командного языка.

Очень важным является также тщательная обработка документов. Культурный офицер никогда не позволит себе небрежность даже в отношении к форме донесения, поскольку правильная форма помогает в какой-то мере быстрее ориентироваться в содержании. Хорошо составленная стрелковая карточка, ясная, четкая схема обстановки и пр. — все это характеризует известную профессиональную культуру, в отношении которой необходимо предъявлять самые жесткие требования к офицеру.

Следует обратить самое серьезное внимание иа мелочи, которые на войне приобретают большую силу и жестоко карают за пренебрежение к ним. Так, например, если нет строгого соответствия между ориентирными схемами пехотного и артиллерийского начальника, то это может подвести в самый критический момент боя. Бывает иной раз, что сигналы взаимодействия полностью разработаны, а когда доходит до дела, то оказывается, что или нет ракетницы, или отсутствует ракета нужного цвета. Такое отношение к мелочам —недопустимая расхлябанность, которая может привести к срыву выполнения задачи. Внимание же к этим мелочам характеризует собранность воли и закаляет ее как и принятие самого решения.

На занятиях, в поле следует от офицера потребовать всего, чего можно было бы потребовать от него на войне, в действительной боевой обстановке: чтобы были выдержаны все сроки готовности, начала или конца тех или других передвижений, действий, соблюдения всех мер обеспечения. В наступлении, как и в обороне, требовать настоящих действий по самоокапыванию, управлению огнем, организации взаимодействия и т. п. Если же допустить какие-либо послабления в этих требованиях, то решения будут только на бумаге или на словах, а передвижения условные, маскировка условная, взаимодействие условное и время будет потрачено зря.

Нельзя допускать послаблений, ссылаясь на трудности. Если условия делают невозможным исполнение данной задачи, то ее и нельзя ставить. Если же она выполнима, то офицер должен справиться с ней, как бы трудны ни были условия. Задача офицера в любых условиях не только с честью выполнить приказ, но, насколько возможно, сберечь силы своих подчиненных, проявив для этого возможно больше инициативы. Трудности учения важны в том отношении, что они приучают к условиям, характерным именно для похода, для боевой обстановки, закаляют волю офицера, заставляют его проявлять инициативу в изыскании наилучших способов преодоления препятствий. Форсированный марш в тяжелых условиях, движение за огневым валом, за танками и т. п. дают наглядный урок, показывая, что и как делается на войне, заставляют офицера и его солдат готовиться к тому, что потребуется на войне.

На учениях надо ставить офицера в такие условия, которые требовали бы от него напряжения воли, закаляли ее. Такие условия обычно возникают при неожиданных и резких изменениях в обстановке, когда требуется проявить максимум инициативы, решительности и находчивости и в самые минимальные сроки мобилизовать всю свою волю и энергию. На занятиях это достигается соответствующими вводными. По тому, как офицер реагирует на них, можно видеть, насколько он рассудителен, последователен и настойчив. Чем более зрелым является его решение, чем больше он сумел предвидеть, чем более он готов к преодолению всякого рода неожиданностей, тем менее застанет его врасплох та или другая вводная. Вводными необходимо реагировать на всякое проявление беспечности со стороны офицера. Он своевременно не распорядился о тылах, — следует показать, что у него кончаются патроны. Солдаты не маскируются, не окапываются или он не принял мер ПВО,— выводить у него из строя возможно большее количество личного состава. При малейших упущениях в разведке следует дать вводную о появлении значительных сил противника, серьезных препятствий и т. п.

Разумеется, вводные должны быть возможно более близкими к реальным условиям обстановки. Часто эти самые условия на занятиях, изменяясь, дают естественные вводные. Так, например, во время занятий в поле могла вдруг измениться погода, что вызовет ухудшение дорог, понизится степень видимости, освещенности целей и т. п. Надо полагать, что предусмотрительного офицера, человека с закаленной волей эти изменения не застанут врасплох: их преимущества для себя он не преминет использовать, а возникшие затруднения — преодолеть.

Вводными учат офицера правильно реагировать на изменения обстановки в ходе боя — принимать целесообразные решения, оперативно действовать. Это основная задача, достигаемая вводными. Однако начальник ставит при этом и более широкую воспитательную цель, а именно, чтобы офицер, что называется, жил в обстановке боя, чувствуя малейшее изменение в ней. Для этого необходимо, живо реагируя на изменения в обстановке, соответствующими вводными тренировать взимание офицера, заставляя его быть наблюдательным.

В ходе исполнения решения уточняются некоторые сведения, приходится уточнять и свое решение, ставить подчиненным ряд новых задач и т. п. Могут возникнуть новые, иногда очень существенные задачи, требующие неотложного решения. Такое решение не может быть беспочвенным, а должно быть обосновано анализом обстановки, ее оценкой. Конечно, предвидение в значительной мере облегчит принятие решения, что характеризует офицера как руководителя.

В общих чертах следует рассмотреть такие вопросы, связанные с выполнением боевой задачи, как о внезапности, о закреплении успеха и др.

Не всегда возможно захватить противника совершенно врасплох. Также редко можно ожидать, что захваченный врасплох противник теряет всякую сопротивляемость. Рано или поздно противник благодаря известной глубине боевых порядков и их упругости приходит в себя и начинает давать отпор. Несмотря на это, элемент внезапности может иметь место в течение всего боя. Как правило, бой расчленяется во времени и в пространстве на ряд моментов, каждый из которых может быть в той или другой мере неожиданностью. Так, например, обороняющийся видит или хорошо представляет себе, в каком направлении наступает противник. Все же, если наступающий искусно применяется к местности и дойдет до рубежа атаки без ощутительных потерь, то, вырастая вдруг перед обороняющимся, он ошеломит его. Перенос огня в глубину, тем более ложный перенос, момент ввода в действие резерва, появление танков, орудий сопровождения и т. п. — все это не может быть заранее в точности известно противнику, чтобы он мог соответствующим образом изготовиться.

Таким образом, желание воздействовать на противника всякого рода неожиданностью, подавить его способность к сопротивлению должно руководить офицером не только при принятии решения, но также и в действиях на каждом этапе боя, в любой благоприятный момент. Вместе с тем такой образ действий требует от офицера и его подчиненных стремительности и настойчивости, инициативы и находчивости. Он связан с большим напряжением воли и требовательностью к подчиненным в целях обеспечения наибольшего успеха и высокой бдительности, чтобы самому не подвергнуться чему-нибудь неожиданному со стороны противника.

Весьма ответственными в бою являются кризисные моменты, когда соотношение сил начинает колебаться, так, что вот-вот решится вопрос, кто кого? В такие моменты боя от командира требуются огромная выдержка и решительность. Характерным в этом отношении является следующий пример.

Рота старшего лейтенанта Высота, наступая в составе батальона на сильно укрепленные позиции гитлеровцев, вела бой в глубине. Враг имел перевес в силах, в результате чего наши подразделения продвигались медленно. Но командир батальона все же продолжал наступление, твердо веря, что с минуты на минуту должен наступить критический момент, когда достаточно будет незначительного нажима, и оборона противника потеряет устойчивость. Того же мнения придерживались и командиры рот, которым, естественно, передавалась воля командира батальона.

Вскоре вражеская пехота при поддержке танков бросилась в контратаку. Наш батальон, спешно закрепившись, с трудом удерживался на рубеже. В этих условиях казалось, что о дальнейшем продвижении вперед не может быть и речи. Но это только казалось. Когда вражеские танки прошли сквозь боевые порядки батальона, тов. Высота первым поднял свою роту в атаку навстречу бегущей немецкой пехоте. Враг, ошеломленный непредвиденной дерзостью русских, частью повернул вспять и был истреблен огнем, частью уклонился в сторону, обнажив один из своих флангов. Тем временем рота офицера тов. Высота, не снижая темпа, ворвалась в удерживаемые противником укрепления и очутилась в тылу его разрозненных сил. Все это затем решило исход боя в нашу пользу.

Когда после боя старшего лейтенанта спросили, чем он руководствовался, принимая столь рискованное решение, он ответил:

— Я видел, что противник сильно потрепан нашим огнем. Его контратака была скорее признаком отчаяния или намерением ввести нас в заблуждение, чем надеждой восстановить положение. Не случайно, когда гитлеровцы перешли в контратаку, огонь из их укреплений почти прекратился; значит, резервы у них иссякли

Острая наблюдательность, напряженная работа мысли, ясный и точный анализ обстановки и громадная выдержка — вот что необходимо для решения задач, подобных той, которую решил старший лейтенант Высота.

Бывают такие моменты в бою, когда силы крайне напряжены, как будто все уже испробовано и кажется, что противника одолеть нельзя и задача остается неразрешимой. Создается тяжелое кризисное положение, которое неизвестно когда и чем закончится. Но если вникнуть в обстановку, то станет ясно, что и противник не в лучшем положении. В таком случае все зависит от того, кто проявит большую выдержку. Такие случаи могут иметь место не только в больших сражениях, но и в условиях затянувшегося боя.

Особенно тяжелый момент — это штыковой удар, требующий исключительно высоких физических и нравственных напряжений. Рукопашная схватка должна завершить атаку или контратаку, и никакой маневр те может ее заменить. Маневр ставит свои войска в наивыгоднейшее положение, но реализовать преимущества этого положения можно только в логическом завершении столкновения, то есть в рукопашной схватке. Иной противник, может быть, не примет штыкового боя — сдастся или отступит. Но надо всегда иметь в виду крепкого противника, готового к рукопашному бою. Кроме того, надо иметь в виду, что именно инициатива атакующего, навязывающего рукопашную схватку, способствует окончательной деморализации противника, заставляя его сдаться или отступить. Выбор как рубежа атаки, так и момента для броска вперед часто предоставляется самому офицеру, ведущему солдат в бой. Этот выбор стоит многих самых больших решений, закаляющих его волю.

1) Генерал-майор Романов. О воспитании волевых качеств и активности у молодых офицеров, «Военный вестник» № 17, 1945 г., стр. 39.

Какими удачными ни были бы решения и действия офицера, ой не может считать свою задачу выполненной, если не закрепил достигнутого успеха. Иногда кажется, особенно если операция развивается успешно, что пауза в наступлении слишком короткая, чтобы тратить силы на укрепление занятого рубежа. Но офицер должен понимать, что незакрепленный успех может обернуться поражением, в моральном отношении тем более тяжелым, чем большим был этот успех. Задача закрепления успеха может стоять не только в условиях наступления, но и в условиях обороны: когда успешно отражена атака противника, следует восстановить оборонительные сооружения, нарушенную систему огня и, учтя опыт, зная уже сильные и слабые стороны своей обороны, предпринять все, чтобы ее улучшить.

Закрепление успеха мыслится не только в материальном отношении, в смысле оборудования позиции, но и в моральном. Разумеется, любой успех благоприятно отражается на морально-боевом состоянии войск. Но офицер не может полагаться на самотек, а обязан сделать все, чтобы успех, его значение дошли до сознания каждого солдата. Тогда эффективнее будут и его усилия по закреплению успеха.

Характер решений, принимаемых офицером в процессе выполнения задачи, свидетельствует о том, насколько он целеустремлен и активен. В своем стремлении к цели офицер в этих решениях может иногда проявить инициативу не меньшего значения, чем в основном решении. Важно, чтобы эта инициатива не шла вразрез с приказом или с замыслом старшего командира, чтобы она не мешала своим соседям выполнять их задачи. Офицер должен быть уверен, что такая инициатива всегда найдет одобрение со стороны начальника и встретит его поддержку.

Инициативный офицер оперативно реагирует на новые данные об обстановке, причем, если это нужно, даже меняет первоначально намеченный план. Например, в боях на реке Белой в 1919 году Чапаев выбрал участок переправы и тщательно подготавливал ее. Он наметил произвести переправу в ночь на 8 июня, но, узнав, что противник отвлечен действиями соседней 26-й дивизии, начал ее на день раньше.

Изменение плана нельзя себе представлять как механическое перенесение срока тех или иных действий. В приведенном выше примере изменение срока потребовало, может быть, форсирования каких-то мероприятий, возможно, что от некоторых мероприятий пришлось отказаться, в какой-то части изменились методы и т. д. Словом, изменение плана требует большой решительности от офицера, чтобы на ходу, в процессе выполнения задачи, перестроиться как в отношении сроков, так и в отношении способов и средств. Иногда же мотивы, которые лежали в основе первоначального решения, приходится отбрасывать, а ведь о них все время думал офицер, они подкрепляли его решимость действовать в духе разработанного им плана. Поэтому они вступают в борьбу с теми мотивами, которые побуждают офицера изменить план, и быстрое преодоление этой борьбы свидетельствует о его гибкости, решительности и инициативе.

Изменения в обстановке в ходе боевых действий таят в себе не только условия, затрудняющие выполнение задачи, но и условия, способствующие ее выполнению. Волевой, решительный офицер, внимательно следящий за изменениями обстановки в ходе боя, всегда сможет использовать эти изменения для решения своей задачи.

Известен, например, такой случай из Великой Отечественной войны. Один офицер готовился своим подразделением атаковать противника перед рассветом, чтобы захватить его очень выгодную позицию. Он руководствовался тем соображением, что перед рассветом бдительность часового ослаблена, а пока противник соберется с силами, чтобы перейти в контратаку, наступит утро, дающее возможность его подразделению вести прицельный огонь, что обеспечило бы закрепление достигнутого успеха. Но вечером офицер, по данным, своей разведки, понял, что у противника происходит смена частей. Он этим воспользовался и, отметая все прежние мотивы — соображения о том, чтобы захватить противника врасплох и лучше отразить его контратаки, немедленно атаковал противника, что дало хорошие результаты. Очевидно, он считал обстановку при смене частей противника более благоприятной, чем предутренние часы, а вопрос о закреплении успеха он решал, может быть, другими методами.

Разумеется, изменять план по своей инициативе офицер может при условии, что он при этом не нарушает замысла ни своего начальника, ни своих соседей.

Еще большую гибкость может проявить офицер, когда ш вопрос об изменении замысла и плана действий относится к его собственному решению. Следующий факт служит примером проявления такой гибкости.

Н-ская стрелковая дивизия, преследуя отступающих гитлеровцев, обошла одно селение с сильным вражеским гарнизоном, для ликвидации которого выделила батальон с несколькими танками под командованием капитана Грищуна. Атака противника с фланга не имела успеха, так как у него была прочная круговая оборона. Все же, видя непрекращающуюся угрозу своему флангу, противник усилил его огневыми средствами, переброшенными с фронта. Учтя это обстоятельство, командир батальона, оставив на фланге про- тивиика одну роту, всеми остальными силами атаковал его с фронта и быстро овладел селением, ликвидировав его гарнизон.

Обычное представление об уязвимости боевого порядка противника связывается с флангами, стыками, тылом. Но в данном случае в ходе боя наиболее уязвимым оказался фронт противника. И командир атакующего батальона своевременно учел и использовал это положение, не связывая себя обычными представлениями о преимуществах флангового удара.

Следует иметь в виду, что даже там, где боевые действия развертываются точно по плану, могут быть моменты и действия, место и начало которых трудно заранее установить. К подобным действиям относятся такие, как открытие огня, бросок в атаку, если они не предусмотрены планом вышестоящего начальника, использование резерва и т. п. Между тем здесь иногда не только часы, но и минуты играют роль. В подобных условиях громадное значение приобретает выдержка офицера и солдат: она может иногда целиком определить результат выполнения боевой задачи.

Вот, например, как действовали части Чапаева на рассвете 9 июня 1919 года, имея в непосредственном тылу реку Белую, в которую могли бы их опрокинуть колчаковцы, обладавшие подавляющим превосходством. Противник двигался густыми цепями, без выстрела, намереваясь внезапно обрушиться на чапаевцев. Последние же, видя надвигающуюся лавину отборных вражеских войск, молча ждали, пока они приблизятся настолько, чтобы можно было их расстреливать в упор. Такая выдержка обеспечила исключительный успех контратаки, когда «на колчаковцев неожиданно обрушился огонь десятков пулеметов, нещадно косивших противника, как траву. Это предрешило исход боев за Уфу, которая в тот же день была освобождена.

Подобные же многочисленные примеры выдержки имели место и в Великой Отечественной войне, особенно вначале, когда фашисты предпринимали так называемые «психические» атаки. Конечно, среди сотен и тысяч чапаевцев и солдат Советской Армии во время Отечественной войны были люди разных темпераментов. Среди них были и такие, которые с большим трудом удерживали себя, чтобы преждевременно не выстрелить. Если же они все-таки удержали себя, то это свидетельствует, во-первых, о том, что люди даже в самые напряженные минуты боя могут пересилить свой- темперамент, во-вторых, о том, что для преодоления недостатков своего темперамента необходима уверенность в своих силах, дисциплинированность, воля к победе.

Большое внимание следует уделять вопросам воспитания темперамента офицера в тактической подготовке. Умение владеть собой, преодолевая те или иные недостатки темперамента, требует больших усилий воли. Устранение же этих недостатков высвобождает много энергии, усиливая волю офицера.

Убедиться в наличии тех или других недостатков темперамента у офицера, как, например, торопливости или медлительности, можно при таких вводных, на которые он должен был бы реагировать простейшим образом, то есть чтобы ему при этом «е надо было заниматься сложной умственной работой. Это необходимо для того, чтобы исключить такие привходящие моменты, как знания, опыт, навыки и т. п. Тогда те или другие темпы реагирования офицера на вводную можно отнести за счет его темперамента. Вот пример обстановки, в которой характер действий офицера определяется почти исключительно его темпераментом.

Впереди или немного в стороне — опушка леса, расстояние до нее в пределах дистанции действительного огня имеющихся у офицера огневых средств. Из леса стали выходить группы противника. Горячий по натуре офицер сразу открыл бы огонь, между тем как следует дать противнику удалиться от опушки, чтобы нанести ему больший урон. Или: противник, появившийся из лощины, делает перебежку в сторону близлежащей рощи. Медлительный человек запаздывал бы с открытием огня, между тем как в данном случае дорого каждое мгновение. Офицер с уравновешенным темпераментом проявил бы известную выдержку в первом случае и не замедлил бы с открытием огня во втором случае.

Это простейшие примеры. Изобретательный начальник или руководитель занятий найдет немало таких случаев в ходе выполнения задачи, чтобы можно было изучать темперамент офицера.

Может быть, что при большем опыте офицер, хотя бы и очень торопливый по натуре, будет реагировать в подобном случае, проявляя нужную выдержку. Тогда можно сказать, что данный офицер научился владеть собой хотя бы в условиях наиболее элементарных. Следует в таком случае несколько усложнить обстановку и посмотреть, как он будет реагировать. Начальник или руководитель занятий, обнаружив подобными вводными тот или другой недостаток темперамента у офицера, вместе с тем мобилизует его волю на преодоление недостатка.

Трижды Герой Советского Союза гвардии генерал-майор авиации А. Покрышкин приводит следующий пример, говорящий о значении темперамента в действиях летчика.

В одном из подразделений Н-ской части служат два летчика — Марченко и Авласенко. Оба офицера имеют примерно равную подготовку. Марченко обладает повышенной восприимчивостью, горячим темпераментом, порой болезненно реагирует на критические замечания. Авласенко несколько инертен, указания и объяснения воспринимает медленнее, дольше обдумывает каждый свой ответ и поступок, на замечания внешне не реагирует, но переживает их про себя глубоко. Марченко стремится побыстрее «схватить» знания и немедленно применить их на практике, хотя знает еще далеко не все. Авласенко же не начнет действовать до тех пор, пока не поймет и не усвоит все, что, по его мнению, надо для выполнения поставленной задачи.

Эти особенности характеров двух летчиков проявляются и в воздухе. В первом же свободном учебном воздушном бою Марченко, забывая требования соответствующих правил, очень резко сближался с целью. Авласенко же, наоборот, действовал слишком медленно... Можно ли подойти к обучению и воспитанию этих летчиков с одинаковой меркой? Конечно, нельзя. Марченко было достаточно сказать, что смелость, решительность — качества хорошие, но они не должны перерастать в лихачество, объяснить, к чему может привести нарушение правил летной службы. Авласенко же пришлось, кроме объяснения вреда «размазанного» пилотажа, назначить еще и специальный полет с инструктором в зону, показать, при каких условиях самолет может свалиться в штопор и как надо действовать, чтобы правильно из него выйти, дать возможность летчику самому еще раз выполнить эту фигуру. После полета и теоретических занятий на земле Авласенко стал действовать смелее, у него появилась вера в свои силы»1.

Из этого примера видно, насколько индивидуальный подход и правильное воспитывающее обучение влияет на темперамент, переделывая его или, по крайней мере, уменьшая действие его отрицательных качеств.

О действиях офицера, выполняющего решение, как и о достоинствах самого решения судят прежде всего по тому, достигнута ли цель и какой ценой. Достижение цели, победы в бою, как говорят наши уставы, обеспечено за тем, .кто смелее и упорнее. Вместе с тем не всегда можно утверждать, что раз цель не достигнута, значит не было настойчивости в борьбе за нее и, следовательно, плохой офицер решал задачу. Заслуживает порицания не тот, кто не добился победы, а тот, кто, не желая нести ответственности, не проявил инициативы в использовании всех возможностей, чтобы успешно решить задачу.

Отсюда следует, что под настойчивостью нельзя односторонне понимать только самоотверженность и терпеливость в борьбе,они крайне необходимы и важны, но далеко недостаточны. По-настоящему упорен тот, кто в борьбе за цель способен маневрировать, проявляя необходимую оперативность и гибкость, изыскивая все новые методы, а если нужно, то меняя решение. Чрезвычайно важна также выдержка — своеобразный вид настойчивости, когда в кажущемся бездействии в течение определенных мгновений боя требуется такое напряжение воли, которое порой стоит больших нравственных и физических усилий.

1) Генерал-майор А. Покрышкин. Заботливо выращивать мастеров воздушного боя, газета «Красная звезда» от 25.2 54 г.

Причины недостатка настойчивости весьма разнообразны: недостаток моральной и физической закалки; недостаток знаний и опыта, тактического кругозора, которые обусловливают необходимую инициативу в деле изыскания новых средств, методов и возможностей; неправильное отношение к своему решению, как к чему-то такому, что никак не подлежит изменению, что обычно характеризует упрямого человека. Разумеется, свои решения следует настойчиво проводить в жизнь, а их изменения порой свидетельствуют об их незрелости. Но в конечном итоге важна цель, и для ее достижения следует изменять решение, коль скоро это оказалось необходимым. В результате опыта офицер, конечно, преодолеет в себе упрямство и приобретет необходимую оперативность и гибкость мысли. Преувеличенная оценка своих знаний и решения, внесшая самоуспокоение, отчего офицер не продумал всех подробностей, не готовил себя мысленно ко всевозможным трудностям и неожиданностям, также является причиной недостатка настойчивости. Разубедить в таком самомнении может опять-таки опыт. Здесь может также сказываться и недостаток сознания собственного достоинства, отсутствие правильного понимания чести офицера, которая не может допускать разрыва между решением и исполнением. Постоянная жесткая требовательность может повысить чувство личного достоинства, чтобы обеспечить выполнение принимаемых офицером решений.

Далеко не все возможные причины здесь рассмотрены. Но и то, что рассмотрено здесь, убеждает, что главное средство для устранения недостатков исполнения — это опыт, важнейший метод — это высокая требовательность. Все же, несмотря на универсальное значение опыта и требовательности, следует всякий раз индивидуально учитывать характерные особенности той или иной причины недостатков исполнения. В одном случае приходится делать ударение на закалку, в другом случае — на правильное представление об этапах решения боевой задачи, в третьем случае — на преодоление упрямства и т. д. и т. п.

Правильный учет причин невыполнения или плохого выполнения решений является первым условием для устранения недостатков исполнения. Именно в момент исполнения офицером принятого им решения проявляются наиболее полно все достоинства и недостатки его воли, а требования наилучшего исполнения решения основательно укрепляют необходимые ему волевые качества.

 

5. Разбор учения или проведенных боев

После проведенных учений, маневров или боевых действий на фронте каждый офицер ждет разбора. Это и понятно, если учесть, что каждое учение или бой — это испытание на зрелость офицера. Разумеется, результаты испытаний, если они положительные, придают офицеру смелость и уверенность, если же они отрицательные, то заставят офицера подтянуться и основательно работать над собой.

На разборах обобщается полученный практический опыт, что обогащает знания всех офицеров. Каждая новая идея, оригинальный метод действий одного офицера должны стать достоянием всех остальных. Однако нельзя ограничиться только положительным опытом. И отрицательный опыт может сослужить свою положительную роль, если он доходчиво доведен до сознания каждого офицера так, чтобы предостеречь его от неправильных действий. Поэтому разбор учений или проведенных боев имеет большое значение для воспитания волевых качеств офицера.

На каждом разборе должны быть созданы надлежащие условия для возможно более наглядной демонстрации боевой обстановки и хода боевых действий.

Не всегда конечный результат, то есть успех или поражение, является достаточным основанием для всесторонней и объективной оценки действий офицера. Дело ведь не только в достижении цели, но еще и в том, какой ценой она достигнута; иной раз может быть, что при тех же усилиях у другого офицера успех оказался более значительным. То же следует сказать и о неудаче: один использовал все, чтобы избегнуть поражения или сделать его возможно меньшим, другой упустил много возможностей в этом отношении. Поэтому разбор является не просто констатацией фактов, а анализом действий, обусловивших данные факты. В этом и заключается поучительность разбора, следовательно, и его воспитательное значение.

Разбор решений и действий преследует одну положительную цель — рост офицеров, участвовавших в учении или в боях. Для достижения этой дели необходимо соблюдать требования, сводящиеся в основном к следующему. Не замазывать ошибки, не преуменьшать их, и как бы велики они ни были, разбор должен быть выдержан в духе деловой критики, в которой не было бы ничего обидного или оскорбительного. Это тем более важно, что разбор происходит в присутствии целого коллектива офицеров подразделения, части или соединения.

Указать на имеющиеся ошибки, констатировать их еще .не значит вскрыть существо ошибки. Чтобы по-настоящему вскрыть ошибки с целью их предупреждения в дальнейшем, следует их проанализировать, показать их причины. Желательно показать на разборе, что причины ошибок при решении и выполнении боевых задач кроются не только в недостатках знаний, в недопонимании роли и значения тех или иных факторов, но в не меньшей, а может быть, и в большей мере — в недостатках воли: в упрямстве, в недисциплинированности, в нерешительности и т. п.

Разбирая ошибки данного офицера, следует вместе с тем подчеркнуть и положительные стороны его действий. Это должно перед данным офицером оттенить допущенные им промахи, возбудить еще большую энергию, чтобы впредь не допускать подобных ошибок.

Исключительно большое значение в смысле воспитания к воли имеет разбор наиболее смелых решений и действий, могущих служить образцом для подражания. Следует продемонстрировать, насколько важным для смелого решения является глубокое изучение обстановки, знание иногда очень мелких деталей. Разбор должен показать, сколько труда надо положить, чтобы в необычных условиях обостренной обстановки осуществить смелое решение. Особенно мобилизуют волю примеры настойчивости, когда офицер в ходе выполнения своего замысла изыскивал малейшие возможности, когда, как это часто бывает, еще одно усилие с его стороны решало исход жестокой и упорной борьбы.

Доходчиво сделанный на разборе анализ боевых действий и логически вытекающие из него выводы для дальнейшего руководства положительно сказываются на каждом офицере. Если его действия оказались правильными, он мобилизует себя на то, чтобы впредь добиться еще больших успехов, если же его действия были неудачными, он мобилизует все силы на устранение своих недостатков знаний и воли. Убеждая в том, какой образ действий является наиболее правильным и необходимым, разбор тем самым укрепляет уверенность в офицере, что, руководствуясь сделанными здесь выводами, он впредь заслужит лучшей оценки.

 


 

ГЛАВА VII

МЕТОДЫ РУКОВОДСТВА ОФИЦЕРОМ

 

1. Педагогические основы руководства офицером

Повседневное руководство деятельностью офицера — одно из основных средств его воспитания.

Настоящая закалка кадров происходит на живой практической работе. Эта закалка возможна не только тогда, когда работник совершенно самостоятелен в своей деятельности и полностью предоставлен самому себе. Она определяется и соответствующим руководством со стороны начальника, который умеет потребовать от подчиненного, умеет передавать ему свой опыт, сноровку и такие практические знания, которых нельзя почерпнуть ни в каких учебниках, руководствах или наставлениях.

Бывает, что даже при хорошем, толковом, деловом руководстве подчиненными упускают из виду его воспитательное значение, преследуя лишь ближайшие практические цели. Между тем человек, который отдает себе отчет в своих действиях, всегда отмечает для себя тот или иной урок, который он может вынести в практической деятельности, тем более он учитывает замечания, советы, полученные от старших.

Если говорят о воспитывающем обучении, то с еще большим основанием можно говорить о воспитывающем руководстве. Особенно это относится к воспитанию волевых качеств офицера.

Обычно, когда речь идет о какой-либо задаче, то прежде всего имеется в виду та цель, к которой должно привести выполнение данной задачи. Вместе с тем следует иметь в виду и воспитательные цели, которые могут быть достигнуты в ходе выполнения этой задачи. Не вызывает сомнений воспитательный характер задач, разрешаемых, например, нa маневрах. Но и в боевой обстановке также могут быть достигнуты воспитательные дели. Так, например, удачные боевые действия придают офицеру необходимую уверенность для смелых действий в последующих боях. Таким образом, оба рода целей связаны между собой: успешное разрешение боевых задач, определяемое правильным руководством, способствует достижению педагогических целей, а правильное разрешение воспитательных задач является залогом достижения боевых успехов. Отсюда понятно все значение воспитывающего руководства.

Важнейшая основа воспитывающего руководства — это целеустремленность, когда дело укрепления волевых качеств офицера не пускается на самотек, а ставится задачей, разрешаемой в ходе руководства.

Конкретно целеустремленность выражается как в том, чтобы развивать в офицере соответствующие волевые качества, так и в том, чтобы иметь в виду необходимый рост офицера. Допустим, командир взвода раньше или позже должен стать командиром роты, командир роты — командиром батальона и т. д. Начальник добивается не только того, чтобы командир роты хорошо выполнял свои обязанности, но имеет в виду, чтобы этот командир в ходе решения своих задач вырос до понимания задач и обязанностей командира батальона. Если упускать это из виду, то данный офицер не только не станет командиром батальона, но перестанет быть и хорошим командиром роты. Следовательно, вторая основа, воспитывающего руководства заключается в создании таких условий в деятельности подчиненного, которые способствовали бы его росту.

Наконец, очень важным является вопрос об авторитете начальника. При отсутствии авторитета у начальника офицеру нечему учиться у него, Но этот авторитет определяется не только званием или должностью, не только служебным положением начальника, а результатом его деятельности, в частности его руководства. При умелом руководстве начальник своей волей не подавляет волю подчиненного, а мобилизует ее, закаляя в действии. Он не подавляет ее не только своим правом приказывать и требовать, своими знаниями и опытом, но даже морально — своим авторитетом. Важно также, чтобы начальник не считал свой опыт и знания пределом, чтобы он их не приписывал своим личным качествам и таланту. Самое существенное, за что офицер будет в душе благодарить своего начальника,— это за привитый ему взгляд на передаваемый ему опыт не как на предел достижений, а как на ступеньку для движения вперед. Такой взгляд, прививаемый офицеру в ходе повседневного руководства, доказывает ему, что он способен двигаться вперед, а поэтому он и обязан расти и совершенствоваться. Тогда и только тогда начальник приобретает в глазах подчиненных ему офицеров необходимый и вполне заслуженный авторитет, оставаясь в то же время самым близким и понятным для них человеком.

Кроме всего, необходимо иметь в виду, что начальник, руководя офицером, тем самым учит последнего руководить своими подчиненными, прививает ему волевые качества, необходимые командиру.

В основном воспитательные цели достигаются в ходе разрешения служебных задач. Следует различать задачи, поставленные начальнику и разрешаемые им самим, и задачи, которые он ставит офицеру. Решая те и другие задачи, начальник прививает офицеру необходимые волевые качества.

 

2. Воспитание офицера в ходе выполнения задач, решаемых начальником

Задачи, которые разрешает начальник, как правило, относятся и к его подчиненным, поскольку каждый из них участвует в их исполнении. Каждый офицер, естественно, проявляет интерес к тому, как начальник разрешает поставленные перед ним задачи. Командир в Советской Армии, как начальник, никогда не делает секрета из своего руководства, удовлетворяя вполне понятный интерес каждого из подчиненных ему офицеров. В стиле руководства командира Советской Армии не может быть ничего такого, что могло бы в какой бы то ни было мере представить его как личность, деяния которой никому другому непосильны, опыт которой ни для кого другого не может быть постижимым. Его руководство дает возможность убедиться, что если ему доверен более высокий пост, то это потому только, что у него больше знаний и опыта, которые, однако, всем доступны и которые он обязан передавать своим подчиненным.

Офицер, желая перенять опыт своего начальника, стремится увидеть, как он поступает и действует на каждом более или менее важном этапе выполнения задачи. При правильном руководстве офицер это обязательно увидит. Здесь можно остановиться на некоторых важнейших моментах в выполнении задачи начальником, имеющих воспитательное значение для офицера.

Прежде всего большое воспитательное значение имеет: отношение начальника к стоящим перед иим задачам. Ревностное отношение начальника к выполнению своей задачи является для офицера, с одной стороны, примером, образцом для подражания, с другой стороны,— укором, если офицер не проявляет старания в выполнении своих обязанностей.

В любой задаче начальник видит ее отношение к более широкой задаче, в конечном счете — к перспективе. Начальник благодаря более широкому кругозору видит дальше и глубже, отчего задача предстает перед ним как бы более ярко освещенной, и он га малым видит большое. Разумеется, и само положение заставляет ею более широко рассматривать каждый вопрос, о чем бы ни шла речь: о боевой задаче, административной, хозяйственной, методической и пр. Такой взгляд на вещи совсем иначе стимулирует действия каждого командира, которого касается эта задача, и в таком случае естественно ожидать и большего эффекта от этих мероприятий. Каждый исполнитель, видя, к чему ведут его действия, будет более ревностно относиться к выполнению своей задачи.

Показывая на выполняемой им задаче, как она связана с другими, более значительными задачами, начальник поможет офицеру лучше и глубже понимать свой долг, что является одной из основ воспитания воинов. Участвуя в выполнении задачи, решаемой ею начальником, и видя, с какими большими проблемами оиа связана, офицер проникается сознанием важности того, как будто маленького, дела, которое ему поручено.

Когда дивизии предстоит овладеть каким-нибудь важным узлом дорог, то командиру полка, которому приказано оседлать ту или иную магистраль, ясно все значение поставленной перед ним задачи. Командиру же роты, которой предстоит где-то на фланге овладеть еле обозначенной на карте рощицей, не видно ни магистрали, ни узла дорог, отчего связь его задачи с перспективой крупной победы над врагом менее ощутима. Но в отношениях своего начальника к поставленной задаче он должен видеть связь своей задачи с более крупной, перспективной целью, достижение которой означает если не окончательную или не решающую победу, то хотя бы значительное приближение к ней. Недостаточно ревностное отношение офицера к делу не всегда можно объяснить нежеланием, нерадивостью или вообще плохими моральными качествами. Очень часто это можео объяснить тем, что офицер не представляет себе всего значения того дела, которое ему поручено и которое ему кажется слишком маленьким. Это значит, что офицер за малым не видит большого, а умение связывать малое с большим зависит от кругозора, от опыта. Отношение начальника к своей задаче должно служить примером для офицера, чтобы впредь он всегда сам искал и находил связь между своим как будто маленьким делом и теми большими задачами, которым он служит.

Могут быть случаи, когда неправильное отношение офицера к порученному ему делу объясняется недостаточно высоким моральным уровнем. В таких условиях отношение начальника к выполняемой им задаче, всегда проявляемые им ревностность и самоотверженность играют исключительно важную роль, являясь самой верной, пожалуй, единственной основой для проявления высокой и жесткой требовательности к офицеру.

Следующий момент, имеющий большое воспитательное значение,— это выработка решения начальником. Выработка решения, например, в боевой обстановке часто проходит на глазах подчиненных. В вопросах, которые начальник задает своим подчиненным, последние уже могут видеть хоть отчасти процесс выработки решения. Когда же предстоит решить особенно сложную задачу и обстановка позволяет, начальник, как это часто бывает, совещается со своими подчиненными. Выслушивая их советы и мнения, начальник дорожит каждой возможностью, и а которую ему укажет тот или иной офицер, иначе он не созывал бы совещания.

Именно в подобных случаях, когда решаются особенно сложные задачи, выработка решения начальником проходит на глазах его подчиненных и при их участии. Изыскание сил и средств в такой момент, их взвешивание и оценка, анализ обстановки, предвидение хода событий — вот что интересует каждого офицера. Офицер должен видеть, что из всех мотивов, которые возможны при решении данной задачи, начальником выбраны именно те, которые важнее других и имеют решающее значение. Мотивы, на которые начальник обращает внимание подчиненных ему офицеров, играют мобилизующую роль, поскольку на нил основано решение, поскольку они лежат в основе расчета на успех.

Не всегда начальник мотивирует свои решения перед подчиненными. Он это делает тогда, когда обстановка позволяет и когда она столь сложна, что необходимо мобилизовать все силы и средства. В таких условиях мотивировка служит для офицера образцом глубокого проникновения в существо вопроса. Таким образом, мотивировка начальника имеет не только познавательное, но и воспитательное значение.

Часто мотивы являются не только военно-техническим понятием, но и нравственной категорией. Действительно, исполнение любой боевой задачи является нравственным испытанием, поскольку в ее решении отражается соответствующее отношение к своему долгу, а в зависимости от этого отношения задача будет разрешена лучше или хуже.

Чем более смелое решение, тем обыкновенно и больший риск, тем, казалось, должна быть и большая борьба мотивов, предшествующая принятию решения. Офицер в рассуждениях своего начальника убеждается, что борьба мотивов оказалась не столь жестокой, какой она ему представлялась, потому что опыт начальника больший, чем у него; это, конечно, повышает уверенность офицера в своем начальнике. Но начальник при этом вовсе не стремится в глазах офицеров скрыть или преуменьшить борьбу мотивов, которую он в себе преодолел. Тогда офицеры имеют основание полагать, что хотя решение действительно смелое, сопряженное с известным риском, но все же оно выполнимое. Видя со стороны начальника не браваду, не наигранные, а вполне естественные, человеческие отношения к риску, офицеры проникнутся к нему доверием, и он сможет внушить им решимость добиться успеха.

В отношениях начальника к решаемым им задачам важна дифференциация между главным и второстепенным. Вместе с тем он со всей тщательностью и ответственностью разрабатывает задачи и второстепенного характера. Так, например, уделяя наибольшее количество сил и средств подразделению, решающему задачу на главном направлении, начальник уделяет соответствующее внимание и другим подразделениям. Словом, отношения начальника к различным задачам таковы, что не дадут офицеру повода заслониться главным, чтобы можно было оправдывать недостаточное внимание к второстепенным задачам.

Наконец, большое воспитывающее значение имеет отношение начальника к принятому им решению. Это отношение выражается в упорном, настойчивом выполнении его. В любых условиях, в мирное время или на фронте начальник стремится довести до конца принятое им решение. С этой целью он мобилизует все подходящие для данного случая силы и средства и прежде всего правильно расставляет людей — в соответствии с характером и способностями каждого. В правильном использовании всех сил, в изыскании всех возможностей наиболее полно сказываются организаторские способности начальника.

Возможны случаи, когда начальник в своих решениях и действиях ошибается. Однако если он, как руководитель, обладает необходимым опытом и чувством ответственности, то не будет ошибаться в элементарных вопросах и ошибки не могут быть частыми. Но самое главное, если он уже ошибся в чем-либо, так он должен смело признать ошибку и стремиться ее исправить. Таким самокритичным и принципиальным отношением к делу начальник воспитывает соответствующие волевые качества у своих подчиненных.

Трудно переоценить воспитательное значение каждого случая, когда начальник доводит до конца принятое им решение. В таких условиях пример начальника укрепляет в офицере уверенность, что и ему, соответственно масштабу его деятельности, также удастся привести в исполнение каждое свое решение. Этот пример, однако, окажет положительное влияние только в том случае, если начальник скромен и принципиален в деле исполнения долга. В противном случае, когда начальник желает как-то выделить свою личность, он тем самым подчеркивает, что выполнение данных задач под силу только ему, исключая возможность их выполнения его подчиненными как в настоящем, так и в будущем. В таком случае действия начальника служат не примером, вселяющим в подчиненных уверенность, а только средством возвеличения его. Менее способный, не знающий жизни и людей офицер подумает, что действительно только его начальник способен на те решения и дела, свидетелем которых он является. В глазах же умного и опытного офицера такой начальник потеряет доверие и авторитет.

Скромный начальник никогда не будет подчеркивать в глазах подчиненных образцы своей деятельности. Его деятельность, проходя на глазах подчиненных, говорит сама за себя, оказывая воспитывающее влияние на них, на их волевые качества.

 

3. Воспитание офицера в ходе решения поставленных ему задач

В руководстве офицером, выполняющим свою задачу, начальник, сочетая руководство с задачами воспитания, различает три момента: постановка задач, контроль за их выполнением и оценка их выполнения.

В постановке задач, идет ли речь о боевом приказе или о каком-либо распоряжении иного рода, офицер чувствует убежденность начальника, категоричность, осознанную необходимость и выполнимость того, что приказано, а следовательно, и соответствующую требовательность.

В любой задаче начальник ставит определенную цель, которая возбуждает энергию офицера. Чаще всего понятие о постановке задач ограничивают указанием на то, что делать. Так, например, командиру подразделения указывают объект атаки, время, силы и средства, которые ему придают, то есть ему указывают в основном, что делать. Как это надо сделать, как правило, предоставляется решить ему самому. И если начальник подсказывает, как лучше выполнить задачу, то при этом он должен сообразоваться как с характером задали, так и с индивидуальными особенностями данного офицера. Вообще говоря, подсказывание допустимо в такой мере, в какой начальник как бы развязывает инициативу офицера. Если же подсказывание применять как систему, то это будет сковывать мысль и волю офицера. К тому же офицер при этом будет полагать, что его должны во всем опекать, и он снимет с себя всякую ответственность.

Офицер будет благодарен начальнику за полноту информации, за уместный и правильный совет, за хороший инструктаж. Но если начальник инструктирует офицера в том, что известно из уставов, из общепризнанного опыта, то это его оскорбляет, доказывая, что начальник не доверяет ему.

Постановка задачи означает, по существу говоря, решение, принятое начальником. Офицер при этом видит, что его начальник принимает решение ие зря, и коль скоро оно принято, то уже проводится в жизнь со всей энергией и настойчивостью. Могут быть случаи, когда приходится решение отменять или изменять — это может быть вызвано такими обстоятельствами, которых начальник не мог предвидеть. Иногда это может быть результатом того, что решение было просто ошибочным. В любом случае начальник обязан отменить или изменить свое решение, не упорствуя и не боясь за свой авторитет. Тогда офицер поймет, что его начальник на первом плане ставит вопрос об исполнении долга, а авторитет уже явится естественным следствием отношения к своему долгу.

Конечно, чем более зрелыми являются решения, тем меньше будет нужды их изменять. Но если уж пришлось изменить решение, то начальник должен быть понят его подчиненными, то есть они должны знать, какие обстоятельства вынудили его к этому. Как правило, начальник не обязан мотивировать свей решения перед подчиненными. Но все же начальник, болеющий душой за свое дело и желающий поэтому, чтобы офицер осознал необходимость того, что ему приказало сделать, постарается объяснить, почему он изменяет свое решение. Опытный начальник понимает, что ничто не вызывает такого недоумения, как изменение решения, а всякое недоумение плохо вяжется с сознанием необходимости для волевого человека. При хорошем руководстве случаи изменения решений столь редки, что офицер уверен в правильности действий его начальника, и он сознает необходимость того, что ему приказано. При таком руководстве офицеры настолько хорошо знают обстановку и своего начальника, что без лишних -слов понимают, чем вызвано изменение решения.

Когда же начальник плохо руководит подчиненными и, меняя свои решения, не считает нужным снизойти до офицера, чтобы рассеять его недоумение, то рано или поздно офицер проникает в«секрет»такого руководства — он поймет, что начальник просто не думает о том, что он приказывает. Тогда первый теряет в глазах подчиненного всякий авторитет, а второй теряет всякое чувство ответственности.

Получив задачу, офицер должен чувствовать, что начальник неустанно контролирует, как он выполняет ее. Вместе с тем этот контроль не должен походить на опеку, стесняющую самостоятельность и инициативу подчиненного.

Сознание того, что начальник контролирует действия офицера, заставляет быть начеку, не говоря уже о том, что такое напряжение воли диктуется и чувством долга. На первых порах, может быть, и не совсем приятно офицеру ощущать, что его строга контролируют. Однако по мере того, как закалится воля, это ощущение перестанет его тяготить.

Иногда контроль может показать, что в действия офицера необходимо внести исправления. Эти исправления надо вносить так, чтобы не обескуражить его, а помочь быстро переключиться на то, чтобы самостоятельно действовать в соответствии с внесенными исправлениями. Необходимо, чтобы эти исправления были так же четки и ясны, как и основной приказ, и чтобы они ни на минуту не прекращали состояния деятельности и волевого напряжения офицера.

Наконец, третий момент, характеризующий сознательное руководство и имеющий большое воспитательное значение,一 оценка того, что делает офицер. Но нельзя представлять себе дело так, что сначала офицер выполняет задачу, а потом начальник производит оценку его работы. На самом деле уже в ходе выполнения задачи офицером начальник оценивает каждое его действие, иначе он не смог бы сознательно исправлять его. Оценка не является однозначным выводам, выражаемым только словом «хорошо» или «плохо». Начальник, являющийся настоящим руководителем, в ходе работы подчиненного тщательно анализирует его действия, продумывает причины тех или иных недостатков, способы их устранения, методы воздействия на офицера, за что и как он его поощрит, за что и как взыщет с него. Это не значит, что начальник может и должен каждый раз тут же выкладывать перед офицером все свои соображения в смысле оценки его работы. Во-первых, сама оценка, являющаяся результатом довольно тщательного и глубокого анализа, не может сложиться вдруг, сразу, а, во-вторых, это не всегда удобно и необходимо. Все же офицер должен всегда чувствовать, что начальник как-то расценивает его действия, а не просто регистрирует факты, оставаясь безучастным наблюдателем.

Оценка выполнения офицером поставленной ему задачи является своеобразным видом критики, мобилизующей волю офицера.

Правильной оценкой действий офицера начальник как бы раздвигает перед ним пределы возможностей, показывая, какие из них остались неучтенными или неиспользованными.

Раздвигать пределы возможного перед офицером — это одна из важнейших задач руководства, так как чем больше возможностей будет в поле зрения офицера, тем большими становятся его кругозор и уверенность, что, разумеется, повышает его волевые качества. Каковы бы ни были возможности, которых не учел офицер, — значительные они или незначительные,— важно, чтобы он их искал, чтобы он никогда не успокаивался на достигнутом.

При положительной оценке не следует ограничиваться только выражением удовлетворения работой данного офицера, а следует натолкнуть его на мысль о путях и методах достижения еще больших успехов.

При отрицательной оценке действий офицера надо соблюдать такт, чтобы не подорвать его моральные силы. Бывает, что офицер, являясь честным воином, выполняет все, что от него требуется, и все же его деятельность не дает нужных результатов. Он, может быть, и не щадит своих сил, и в то же время кажется, что он не вкладывает душу в дело. Если это на первых порах покажется странным, то, внимательно присматриваясь к этому офицеру, можно заметить, что ему не хватает знаний, практики, закалки. Задача начальника в данном случае сводится к тому, чтобы терпеливо учить его.

Оценка должна быть объективной, иначе она не достигнет цели. Вместе с тем она должна быть и строго индивидуализированной, то есть в ней должны быть учтены особенности офицера, его опыт, уровень его развития и т. д. Так, например, то, что под силу опытному офицеру, может оказаться непосильным для только что выпущенного из училища лейтенанта. Поэтому было бы неверно, оценивая выполнение задачи молодым офицером, обвинять его в недостатке настойчивости в такой же мере, в какой это можно было бы отнести к опытному офицеру. Такая оценка с относительно высокими требованиями к малоопытному офицеру подорвала бы его уверенность в свои силы. Положительная же оценка действий офицера, от которого можно было ожидать больших успехов, означала бы преуменьшенные требования и приводила бы к самоуспокоению, следовательно, к приостановке его роста.

Таким образом, правильной оценкой действий офицера начальник воспитывает его, обогащает опытом.

Иной раз невольно, бессознательно проявляется стремление офицера подражать во всем своему начальнику. Действительно, на первых порах молодому офицеру, только вступившему в командование подразделением, приходится подражать начальнику, чтобы овладеть каким-то необходимым минимумом навыков для руководства и управления людьми. Но возводить в систему требование во всем подражать начальнику недопустимо, потому что такое воспитание сковывает мысль и инициативу офицера. В одном можно считать желание офицера подражать начальнику закономерным и правильным — это в стремлении всегда изыскивать новые методы и пути для решения задачи, находить все больше возможностей для исполнения долга.

Если говорить о стиле руководства в целом, то главное, что непосредственно относится к воспитанию волевых качеств офицера, — это плановое начало и требовательность в руководстве офицером.

 

4. Плановое начало в руководстве офицером

В самих задачах, которые начальник ставит офицеру, последний должен чувствовать, что каждая из них является частью общего плана.

Плановое начало свидетельствует о целеустремленности, организованности, характеризующей человека с определенными волевыми качествами. Работа без плана или же частые срывы его демобилизуют волю.

План должен отражать известную целеустремленность, из него должно быть видно, что на данном отрезке времени является главным и что — второстепенным. Тогда имеется большая уверенность, что намеченные по плану мероприятия будут творчески, а не механически выполнены. Тогда офицер сможет сознательно сосредоточить свои силы и внимание, чтобы изыскать и использовать все возможности для выполнения плана. Задача начальника — не только научить офицера вообще работать то плану, но также научить его целеустремленно планировать свою деятельность.

Планирование работы в армии имеет чрезвычайно важное значение. Никто ведь не допускает мысли, — что обучение войск, боевую подготовку части или подразделения можно проводить без плана.

Конечно, боевая обстановка не даст офицеру планировать свою деятельность на более или менее длительный срок. Это, однако, не умаляет значения планового начала — при более жестких сроках и условиях увеличивается напряженность плана, повышается ответственность каждого исполнителя. И как в мирное время говорят о плане боевой подготовки, так и в боевой обстановке говорят о плане операции, боя, даже о плане атаки, которую осуществляет иногда и самая маленькая группа солдат. Если часть в походе имеет дневку, то и тогда у офицера должен быть план, как он и подчиненные ему люди проведут этот день.

Начальник, отличающийся организованностью, деятельность которого протекает в рамках целеустремленного плана, не дергает подчиненных, и они выполняют порученное им дело спокойно, без рывков, что сохраняет немало энергии. Из этого не следует, что совершенно исключаются какие бы то ни было непредвиденные задачи, которые начальник ставит офицеру, — могут быть случаи, которые начальник не в состоянии заранее предусмотреть. Иногда сама обстановка, особенно в бою, может выдвинуть новые задачи, требующие немедленного решения и действия. Но даже и в этом случае, если воля офицера не подавлена, в его решениях и действиях имеется определенный элемент плановости: учет времени, расстановка сил, порядок и последовательность их использования и т. п.

Насколько велико значение «плана в деле воспитания волевых качеств офицера, свидетельствует такой факт, описываемый в статье «Воспитание молодых офицеров»1.

Лейтенант Снигоцкий, только что прибывший на службу, проводил все время от подъема до отбоя в подразделении, поставив себе целью сделать его лучшим в части. Но сколько бы времени он ни отдавал службе, дел все больше прибавлялось, и он не успевал справляться с ними. Старший начальник, заметив неорганизованность в деятельности этого офицера, научил его правильно распределять время и силы, разрабатывая понедельный план. Забота о выполнении этого плана заставила офицера составлять памятную записку на день и контролировать ее выполнение. С течением времени у него выработался такой стиль работы, что ни один час не пропадал даром, и он стал хорошо справляться со всеми делами по службе.

1) Газета «Красная звезда» от 7.1.51 г.

«За неделю, — отмечает автор статьи, — он успевает проверить ход занятий, проводимых сержантами, техническое состояние оружия, лично провести наиболее сложные уроки, подготовиться к политическим занятиям, побеседовать с солдатами и сержантами, принять участие в разучивании строевых песен, прочитать новую книгу, ознакомиться со статьями в военных журналах. У него отчетливо наметился творческий подход к обучению и воспитанию личного состава... Все это стало возможным лишь благодаря тому, что офицеру помогли избавиться от неорганизованности, приобрести правильный стиль работы».

Задача начальника в процессе руководства — научить офицера работать организованно, по плану, настойчиво добиваться его выполнения.

 

5. Требовательность в руководстве офицером

Требовательность начальника к офицеру приводит к тому, что и сам офицер становится все более требовательным к себе. Разумная требовательность укрепляет у подчиненного уверенность в своих силах, уважение к себе.

Как уже говорилось, внушать подчиненному уверенность в его силах — значит убеждать его в том, что у него имеются все данные для успешного выполнения возлагаемых на него задач. Это убеждение у подчиненного складывается не вдруг, а является результатом систематической и длительной воспитательной работы. По мере его роста, по мере того как повышаются требования к нему, должна все больше крепнуть и уверенность в своих силах.

Начальник внушает офицеру уверенность в его силах уже самой постановкой задачи, так как совершенно ясно, что если бы он не верил в силу данного офицера, то он и не поставил бы ему соответствующей задачи. Эту уверенность начальник внушает офицеру, когда он контролирует его действия в ходе выполнения задачи. Даже когда он вносит те или другие исправления в действия офицера, он не перестает внушать ему эту уверенность. Ведь для того-то и вносятся необходимые исправления, чтобы обеспечить успех дела. Оценка действий офицера должна опять-таки внушать ему уверенность. Положительная оценка, как это ясно для каждого, поощряя, укрепляет уверенность. Но даже и отрицательная оценка должна служить той же цели. На самом деле, если офицер не отстранен от занимаемой должности по несоответствию, то плохая оценка его действий служит ему предупреждением, что впредь будут с него требовать лучшей работы. Значит, в нем имеются и соответствующие силы для того, чтобы лучше работать. Чем доходчивее была высказана эта оценка начальником, тем лучше были освещены недостатки работы офицера и методы ее улучшения, тем большей уверенностью он проникается, что впредь сможет работать лучше.

Уверенность можно внушить, используя примеры работы товарища данного офицера. Очень важно при этом подчеркнуть отстающему, что у него имеются все данные для того, чтобы не отставать.

Вселить уверенность подчиненным в их силы — это дело такта, глубокого знания людей, чутья и находчивости начальника. В особо тяжелых условиях умелым подходом возможно решающим образом воздействовать на подчиненного, возбудив в нем надлежащую уверенность.

Примером подобного воздействия — внушения уверенности — может служить следующий факт, описываемый в воспоминаниях бывшим командиром Н-ского отдельного гвардейского батальона минеров гвардии подполковником А. Ф. Тихомировым.

«Все гвардейцы, совершившие благополучно прыжок, подходили к командиру авиаполка и ко мне взволнованные, с радостными лицами, докладывая, что они готовы к совершению боевого прыжка в тылу врага. Мы сами с волнением пожимали им руки, поздравляя их с благополучным прыжком. Но вот один самолет уже третий раз делает заход, а парашютист и не думает прыгать. В бинокль отчетливо видна фигура гвардейца с парашютом, стоящего на плоскости самолета. Тут же выясняем, что на этом самолете летит гвардии рядовой Семенов, и по его адресу посыпались злые шутки. После третьего захода самолет пошел на посадку и искусно приземлился, имея на плоскости своего левого крыла вцепившегося в стойки Семенова. Мы бегом приблизились к самолету, чтобы узнать, в чем дело. Мы узнали, что, когда Семенов вышел на плоскость, у него закружилась голова, и он инстинктивно сжал руками стойки крыла и не выпустил их до тех пор, пока самолет не приземлился. Вид у Семенова был растерянный и виноватый. Выслушав его объяснение, командир авиаполка майор Киселев воскликнул:

— Да ты ведь просто герой! Ведь не каждый летчик спустится, находясь на плоскости самолета, — это же значительно труднее и опаснее, чем прыжок. Садись в самолет, и я уверен, что ты прыгнешь!

И Семенов, взяв под козырек, круто повернулся к стоявшему сзади него самолету, и последний, вырулив на старт, поднялся в воздух. Через несколько минут Семенов, счастливый и улыбающийся, докладывал мне и майору Киселеву о совершенном им учебном прыжке».

Насколько действительно правильно то, что Семенов, вцепившись в стойки, выказал такое геройство, на которое не всякий летчик способен, — это в данном случае не столь существенно. Но важно то, что майор Киселев нашелся, как воздействовать на Семенова, в котором боролись главным образом два мотива: страх перед возможной гибелью, поскольку он по неопытности считал прыжок опасным делом, и желание исполнить свой долг, а также желание не уронить своего достоинства перед товарищами. Майор Киселев с силой бросил на весы недостающий мотив — уверенность, что и он, Семенов, может совершить прыжок. Он правильно учел, что Семенов не хотел уронить своего достоинства, и, не желая усугубить положение, не касался этого мотива, а постарался одной фразой внушить Семенову то, чего не хватало ему для решимости — уверенность. Разумеется, если бы Семенов был совершенно лишен чувства долга и достоинства, то внушение уверенности вряд ли могло подействовать,поскольку речь идет о деле, которое в его глазах было большим риском для жизни.

Чувство собственного достоинства офицера является самым мощным рычагом, воздействуя на который воспитывают его волю и мобилизуют его силы.

Взыскательный начальник требует от офицера исполнения долга по существу, а не по форме.

Между исполнением долга по форме и по существу имеется столь много различных ступеней, что порой трудно сказать, какая из них ближе к тому или иному виду исполнения долга. Все же опытный начальник, хорошо знающий обстановку и особенности офицера, правильно представляющий себе все объективные и субъективные факторы, всегда разберется, по существу ли отнесся к своему долгу данный офицер или формально. Если действия офицера носят формальный характер, следует разобраться, насколько он сознательно уклоняется от исполнения долга. Но в любых условиях, если действия офицера свидетельствуют о формальном отношении к долгу, необходимо это доказать ему. Это должно научить офицера относиться к долгу по существу, повысить напряжение воли, поскольку он будет знать, что его действия неуклонно контролируются.

Может случиться, что подчиненный испорчен так, что формальное отношение к делу возводит в систему, постоянно выискивая всякого рода возможности выдавать форму за существо или различные поводы, чтобы увильнуть от ответственности и от настоящего дела. Отсюда очковтирательство, лживость, потеря чести и достоинства, за что следует строжайшим образом взыскивать. Но как бы ни был испорчен такой офицер, он все же может исправиться, если, кроме взысканий, разъяснить ему, что у него имеется достаточно сил, чтобы честно исполнять свой долг. И действительно, подобный офицер зачастую тратит столько сил для увиливания от своего долга, что если их обернуть на настоящее дело, то можно было бы горы перевернуть. Вот это и следовало бы доказать офицеру, поставив перед ним дилемму: работать в полную меру своих сил, сохраняя при этом свою честь, или же затратить столько же сил попусту, рискуя при этом своей честью.

Если у офицера имеются данные в смысле знаний и опыта, а он не выполняет своего долга по существу, то следует воздействовать на его чувство достоинства. В качестве примера можно привести случай, описанный полковником А. Азаровым в статье «Воспитание стойкости».

«Трусость и паникерство надо решительно пресекать в самом их зародыше, в той их стадии, которую называют обычно малодушием. Тогда еще можно надеяться на спасение воина от этого страшного недуга. Весьма показательной в этом отношении является история с одним из наших командиров подразделений.

Уличить его в малодушии было отнюдь не легко. Станешь, бывало, упрекать его за топтание на месте, а он тебе сразу же десятки оправданий: и минометы противника бьют так, что головы не поднимешь, и дзоты мешают, и фланги простреливаются автоматчиками. Станешь проверять — действительно все так, формально он прав.

Так продолжалось несколько дней. Наконец, я не выдержал, отстранил его от командования подразделением и поставил на его место другого командира — т. Бунько. Инициативный и смелый, он быстро оценил обстановку, несколько дзотов подавил своим огнем, другие блокировал, обойдя их по флангам, и подразделение успешно решило поставленную перед ним задачу, понеся при этом очень незначительные потери. На совещании начсостава мы основательно разобрали ошибки отстраненного нами командира подразделения. И так как все это было сделано своевременно, последний сумел искупить свою вину. Теперь он опять командует подразделением и справляется с делом неплохо».

В данном случае меры, принятые полковником Азаровым, были правильными и разумными с точки зрения воспитания офицера. Живой пример, когда другой командир, т. Бунько, успешно справился там, где данный офицер ничего не сделал, разбор ошибок этого офицера пробудил в нем чувство достоинства в такой мере, что он исправился.

Описанный здесь случай является наглядным примером воспитывающего руководства. В таких случаях, казалось бы, задачу данного командира можно считать выполненной. Тактическая задача успешно разрешается тем же подразделением, для командования которым был удачно подобран другой офицер. На успокоиться на этом — значило бы подойти к вопросу делячески, с административной меркой. Данный же командир полка правильно учел, что за рост каждого из своих подчиненных отвечает начальник, к тому же на этом примере он воспитывает и всех остальных офицеров.

Одним из важнейших стимулов для проявления воли офицера является поощрение смелых, инициативных решений и действий. В любых условиях можно и должно пробудить в офицере инициативу, осуществление которой могло бы воздействовать на его чувство собственного достоинства. Об этом свидетельствует такой факт, описанный полковником Деминым.

«Перед оршанским наступлением наш командарм, обходя траншеи, откуда предполагалось нанести противнику основной удар, обратился к одному из моих командиров рот, лейтенанту Савенко, с вопросом о том, как он думает передвигать на данной местности свои станковые пулеметы вслед за атакующими войсками. Савенко дал продуманную схему движения, остроумно использующую все топографические особенности его участка. Командарм остался очень доволен.

— Отлично, товарищ лейтенант!— сказал он.— Попробую использовать ваш способ на некоторых других участках. Началась оршанская операция. Савенко дрался прекрасно. Когда мой заместитель похвалил его, он сказал: — А как же иначе? Сам придумал, сам каждую мелочь обмозговал, люди мою идею переняли. А я бы после этого дрался плохо! Разве это возможно!» Тот же автор продолжает дальше: «Мне кажется, что даже тогда, когда перед операцией К старший офицер не принимает решения младшего, он должен делать это так, чтобы младший офицер все же остался при убеждении, что новое решение включает в себя элементы его советов, его замыслов»1.

Требовательность начальника сводится не только к тому, чтобы внушить офицеру уверенность в его силах, но и к тому, чтобы обнаружить перед ним незамеченные им возможности. Это не значит, что начальник всегда прямо указывает офицеру при постановке задач на те или другие возможности — где их искать и к чему они сводятся. Чаще всего сама постановка задачи уже указывает прямо или косвенно на имеющиеся субъективные и объективные возможности.

Так, например, один командир роты, готовясь к обороне, убедился, что из-за многочисленных пней окопы не могут быть отрыты в указанный ему срок. Доложив об этом командиру батальона, он попросил увеличить время на оборонительные работы. Командир батальона отсрочить конец работы не разрешил, напомнив при этом, что важно вовремя обеспечить надлежащий огонь перед передним краем и укрытие для людей. Учтя это напоминание, командир роты вынес окопы немного вперед, где пней почти не было, сохранив при этом ранее намеченную систему огня, а местами даже улучшил ее.

1) Полковник Н. Демин. Записки офицера, Воениздат, 1945 г., стр. 12—13.

О чем бы ни шла речь: о решении боевой задачи на фронте, о хозяйственном, административном мероприятии, о вопросе воспитательного или методического характера, всюду могут оказаться резервы, использование которых могло бы улучшить результат. Опытный глаз начальника может их обнаружить в большей мере, чем офицер. Начальник, как опытный педагог, может их продемонстрировать офицеру так просто и ясно, чтобы ему было обидно за себя, что он их не обнаружил, и чтобы он был уверен, что впредь и он обнаружит в окружающих условиях необходимые для дела возможности.

Каждый урок как в учебном значении его, так и в самом широком житейском смысле слова лучше всего усваивается своими 'Положительными, нежели отрицательными результатами.

Для этой цели следует старшему командиру любыми способами вызвать инициативу офицера, поддержать его в выполнении замысла. Офицер, естественно, будет стремиться к успешному разрешению задачи, им же самим поставленной. Старший командир может незаметно, но в то же время существенно и конкретно содействовать осуществлению этой инициативы. Горячего офицера он предостерегает от опрометчивых действий, медлительного подстегивает в исполнении, помогает ему довести начатое дело до конца. Получив такой урок, офицер осознает, что он может владеть собой, и это дает ему большое моральное удовлетворение.

 

6. Мобилизация воли офицера

Если в обычных условиях деятельности офицера его воля находится в напряжении, необходимом для выполнения его повседневных задач, то для выполнения очень важных и трудных задач требуется особо высокая степень волевого напряжения, мобилизация всех волевых качеств офицера. Это особенно характерно для боевой обстановки.

Мобилизация воли означает наивысшую степень ее собранности, наибольшее сосредоточение всех моральных и физических сил для выполнения поставленной задачи. Мобилизация воли означает прежде всего готовность мысли, наиболее усиленную работу ее. Поэтому успех мобилизации воли обеспечивается в основном двумя важными факторами: ясностью дели и знанием условий и обстановки.

Цель возбуждает энергию, и мысль, пробуждаемая ею, будет быстрее и лучше подготовлена для действия, для преодоления препятствий. Чем яснее цель, тем большей будет настойчивость в ее достижении.

Ясность цели означает не только осознание ее, но и правильное понимание путей, которые ведут к ней. И когда человек ясно представляет себе пути, какие ведут его к цели, значит, он уже мысленно готов бороться за нее. Следовательно, для этой готовности нужно, чтобы он хорошо знал условия борьбы и обстановку. С этой точки зрения трудно переоценить значение суворовской традиции, следуя которой, советские войска во время Великой Отечественной войны, готовясь к особенно важным операциям, занимались на местности, на которой воспроизведены все препятствия, имеющиеся на позиции противника. Это побуждало мысль офицеров и солдат находить способы лучше преодолеть те препятствия, с которыми они так близко, предметно ознакомились. Когда же наступал момент настоящих боевых действий, они уже практически были готовы к преодолению препятствий, с которыми им приходилось сталкиваться на учении.

Мобилизация воли обеспечивается знанием конкретной обстановки, которую офицер обязан изучать, ведя непрерывную разведку.

Если иметь в виду боевую обстановку, то типичными случаями, когда требуется особая мобилизация воли офицера, является начало боя и момент резкого изменения обстановки. В обоих случаях необходимо, чтобы старший командир имел личное общение с подчиненными. Это дает командиру возможность непосредственно передать подчиненным свою волю и указания, а подчиненным — почерпнуть из общения с командиром уверенность в успехе.

Система предварительных распоряжений и четко поставленной информации держит волю офицера в постоянной готовности. Предварительное распоряжение как бы нацеливает на выполнение новой задачи, а информация об обстановке держит офицера в состоянии ожидания новых данных об обстановке, в какой-то мере позволяет предвидеть развитие событий.

Для лучшей мобилизации воли офицера к отражению всевозможных неожиданностей необходимо как можно обстоятельнее и чаще информировать его об обстановке.Своевременное оповещение подчиненных о том, что делается у соседей, впереди или в тылу, обеспечивает их от неожиданностей. И какая бы горькая и страшная ни была правда о том, о чем информируют офицера, она для него все же лучше, чем неведение. Своевременно информируя об угрозе, начальник проявляет вместе с тем и большую заботу, и большую требовательность к офицеру, как бы говоря ему, что он заранее ориентировал его в обстановке, а его дело — с честью выйти из положения.

Резкое изменение обстановки представляет собой обычно что-либо неожиданное в соотношении сил, а также переломный момент боя, когда наступает кризис, перелом в нашу пользу или, наоборот, когда становится очевидным, что предпринятые действия не дали ожидаемых результатов. Обычно в таких условиях старший начальник мобилизует волю офицера, оказывая ему реальную помощь средствами, людьми или конкретным указанием на какой-либо другой способ действий.

Конечно, наиболее трудными условиями для мобилизации воли офицера являются такие, когда в тяжелой обстановке нет реальных возможностей помочь ему. Вот пример мобилизации воли офицера в подобных условиях.

Летом 1944 года один из гвардейских полков в Латвии наступал на противника,перед позициями которого было очень большое болото. Последнее невозможно было обойти, и наступавший на нем батальон, неся большие потери, не мог продвинуться вперед. Командир этого батальона — один из лучших офицеров части — пришел к командиру полка просить о помощи. Командир полка, хорошо зная стойкость этого офицера, который почти никогда не просил у него помощи, понял, что положение в батальоне действительно тяжелое, а между тем никаких резервов в полку уже не было.

— Я сейчас дам вам резерв! — сказал он командиру батальона, показав ему на развернутое полковое знамя.— Никому я этого резерва не доверяю. Только вы и ваши солдаты, заслужившие его своей кровью, пронесете его до позиции врага.

Командир батальона поцеловал знамя и, придя с ним к своим бойцам, повел их в атаку, которая была столь дружной и стремительной, что противник не выдержал натиска и отступил.

Командир полка в данном случае не только воздействовал на чувство достоинства офицера, но, что не менее важно, нацелил его на то, чтобы лучше мобилизовать волю его солдат, воздействуя на их чувство достоинства.

В упомянутой уже статье полковника Азарова «Воспитание стойкости» описывается случай, когда для мобилизации воли потребовалось внушить уверенность в исходе боя.

«Бывает так, что после многих часов и даже многих дней напряженной борьбы требуется еще лишь одно усилие, еще один нажим, и все решится. Вот тут-то и возникает особая потребность в ободряющем голосе командира, проникновенном слове политработника. Как-то возле одного населенного пункта, занятого противником, наш полк втянулся в длительный и тяжелый бой. Мы несли немалые потери, но потери противника были вдвое больше. Зная это, командование решило бросить на чашу весов все усилия. Но для нас было ясно, что напрячь эти усилия полк сумеет лишь в том случае, если буквально каждый боец поймет, что именно сейчас настал момент, венчающий победой тяжелые испытания многодневного боя. И мы потребовали от каждого командира, каждого политрука перед решающим штурмом обстоятельно разъяснить людям обстановку, наше положение и состояние противника.

Бой мы выиграли потому, что сумели убедить людей в их превосходстве над врагом. Я думаю, что сам по себе этот бой, помимо всего прочего, явился для участвовавших в нем бойцов и командиров хорошей школой настоящей воинской стойкости».

Практическое руководство деятельностью офицера дает широкие возможности для формирования его волевых качеств.

Важнейшее искусство начальника в руководстве подчиненным — это правильная постановка задач в соответствии с требованиями момента, умение и: в большом и в малом передавать то чувство перспективы, которое делает осмысленной каждую цель, мобилизует волю и умение находить все новые возможности, внушает уверенность в своих силах и обеспечивает успех дела. Положительные результаты такого руководства воспитывают и закаляют волю офицера.

 


 

ГЛАВА VIII

ВОСПИТАТЕЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

 

1. Значение взаимоотношений в армии

Во взаимоотношениях с окружающими в работе и в быту, как и в отношении к своему долгу, сказывается степень сознательности данного человека. От отношений к окружающим часто зависят результаты деятельности человека, успех дела. Бывает, что в погоне за незначительным, частным успехом человек проявляет отношения, которые не к лицу советскому гражданину. Наоборот, принципиальный человек, имея в виду общий интерес, не поддается соблазну достижения дешевых успехов и результат своей деятельности обеспечивает правильными взаимоотношениями с теми, с кем ему приходится иметь дело.

В армии вопрос о правильных взаимоотношениях, как о воспитывающем факторе, имеет очень большое значение. Офицер часто может быть предоставлен самому себе в таких условиях, когда трудно контролировать, как он выполняет свой долг.

Там же, где речь идет о наибольшем риске и жертвах, а поступок совершается без свидетелей, имеется и наибольший соблазн уклониться от исполнения долга или же выполнить его не по существу, а только по форме.

«Все же человек понимает, — говорил Макаренко, — человек сознает, как иужно поступать. Когда же приходится действовать, то он поступает иначе,в особенности в тех случаях, когда поступок совершается по секрету, без свидетелей. Это очень точная проверка сознания: поступок по секрету. Как человек ведет себя, когда его никто не видит, не слышит и никто не проверяет? ...Я понял, что легко научить человека поступать правильно в моем присутствии,

в присутствии коллектива, а вот научить его поступать правильно, когда никто не слышит, не видит и ничего не узнает, — это очень трудно»1.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 120.

Разрешению этой трудной задачи в значительной мере способствует атмосфера правильных взаимоотношений. Логика здесь очень простая. Если на первых порах человек правильно поступает на виду у коллектива, когда товарищи видят его поведение, то это уже свидетельствует о том, что он уважает своих товарищей и вместе с тем и свои убеждения. При отсутствии уважения к товарищам или принципиального отношения к самому себе данному человеку было бы безразлично,какое у них сложится мнение о нем. С течением времени, по мере того как он убеждается, что способен на виду у коллектива поступать правильно, он проникается все большим сознанием собственного достоинства и все большей уверенностью в своих силах, привыкает поступать правильно. И когда ему придется действовать вдали от товарищей, то побудителем для проявления истинного, хотя бы никем не наблюдаемого мужества будет его чувство личного достоинства, при котором человеку дает большое удовлетворение сознание исполненного долга, верность своим убеждениям.

Вопрос о правильных взаимоотношениях в армии имеет особую остроту и значение еще и потому, что в бою задача решается не одним офицером, а его подчиненными, соседями и товарищами, которыми руководит его начальник. Никакая уверенность в своих силах и знаниях, в своем оружии не могут заменить для успеха дела той взаимной уверенности, которая должна быть в отношениях всех участников боя. Зная, что можно положиться на своих подчиненных, на товарищей, офицер может с большей уверенностью идти на смелые решения. В противном случае, какой бы силой воли ни обладал офицер, отсутствие солидарности с окружающими создает в нем неуверенность, робость, которые будут сковывать его волю. В условиях, где деятельность людей проходит в наиболее острой форме борьбы, всякое отклонение от правильных взаимоотношений чревато большими последствиями.

«Победа в бою не есть только результат индивидуальной храбрости офицера, индивидуальной его воли, — справедливо замечает полковник Демин. — Она зависит от морального состояния многих сотен людей и, следовательно, в известной степени от внутренних взаимоотношений, существующих между ними.

И вот, если командир груб с подчиненными, то этот «стиль» грубости обычно идет со ступеньки на ступеньку, от старшего к младшему и создает во всем подразделении то внутреннее недовольство друг другом, ту разобщенность, которые неизменно скажутся в бою»1.

1) Полковник Н. Демин. Записки офицера, Воениздат, 1945 г., стр. 44.

Правильные взаимоотношения складываются в течение какого-то периода времени совместной деятельности, взаимного ознакомления людей. Это взаимное ознакомление личного состава представляет собой процесс так называемого сколачивания части, который, как известно, играет большую роль в деле подготовки ее к боевым действиям.

Обычию говорят о сколачивании штабов, частей и подразделений, имея в виду главным образом процесс налаживания работы командования, взаимодействия и т. п. Но в действительности процесс налаживания работы штаба, взаимодействия подразделений разных специальностей, проведение хотя бы небольшого количества строевых и тактических занятий — все это по сути дела и является процессом взаимного ознакомления людей. Во всяком случае каждый скажет, что командир, который в ходе формирования и сколачивания части не успел ознакомиться хотя бы с основными кадрами, не решил главной задачи.

На первый взгляд может показаться, что стоит только расставить надежных советских людей на соответствующие места, достаточно, чтобы они хорошо знали свое дело, и часть может пойти в бой без того, чтобы пройти период сколачивания. На самом деле ведь офицер, хотя бы впервые увидевший своего начальника, обязан выполнять его приказ. Солдат, впервые увидевший товарища в бою, обязан оказывать ему всевозможную помощь. Конечно, каждый будет выполнять то, что ему положено. Однако в действительности это не совсем так, и действия офицера или солдата в несколоченной части по их результатам, по их слаженности будут отличаться от тех же действий при условии, когда часть сколочена.

Нельзя себе представить, что период сколачивания начинается и кончается в какие-то назначенные сроки. В действительности часть как в мирное время, так и на фронте не прекращает процесса сколачивания, поскольку ее личный состав в какой-то мере обновляется, не все одинаково притерто в ее механизме и т. п. Конечно, чем больше личный состав продолжает совместную службу или боевую деятельность, тем он сплоченнее, тем часть лучше сколочена. Разумеется, что взаимоотношения, на основе которых сколачивается часть, должны быть положительными, то есть должны быть проникнуты взаимным доверием и уважением, глубоким чувствам нерушимой дружбы, которой чужда семейственность и замазывание недостатков, строиться на строго принципиальных основаниях, когда беззаветное выполнение долга перед своей социалистической Родиной является незыблемым законом для всех и каждого.

 

2. Взаимоотношения начальника с подчиненными офицерами

Взаимоотношения начальника с подчиненными ему офицерами складываются на общей основе их отношений к своему долгу. Эти отношения сказываются везде и всюду — в ходе учения, в бою, в руководстве, не только на службе, но и вне службы. Чтобы взаимоотношения между начальником и подчиненными ему офицерами имели на них воспитывающее влияние, необходимо расположение подчиненных к начальнику. Когда начальник не пользуется расположением подчиненных, последние будут замкнуты, и начальнику не удастся изучить их особенности, следовательно, и правильно воздействовать на каждого из них. Располагать же к себе подчиненных начальник сможет при одном условии, если он сам будет прост и скромен. При этом скромность начальника, нисколько не умаляя его организующей роли, вполне обоснована, так как без деятельного участия подчиненных возлагаемые на него задачи оставались бы невыполненными. Если начальник так расценивает своих подчиненных, мысленно разделяя с ними свои успехи, то онч вырастают в своих собственных глазах, что повышает их требовательность к себе. Такое отношение к себе со стороны своего начальника, которое нигде ни в чем не высказано, но во всем сказывается и чувствуется, офицер пере- несет и в отношения к своим подчиненным. Начальник своим отношением к офицеру учит последнего правильным взаимоотношениям его с подчиненными.

Близость начальника к подчиненным, общительность вовсе не означают панибратства. Равнодействующая линия, определяющая правильные взаимоотношения, — это взаимное уважение. Основой таких отношений является не только классовое единство Советской Армии, но и идеология советского общества. В буржуазных армиях отношения между начальником и подчиненным определяются узаконенной моралью ничем неприкрытого карьеризма, культивирующего высокомерие одного и подхалимство другого. В Советской Армии с ее коммунистической моралью отношения офицера остаются равными как к своему начальнику, так и к своему подчиненному. Здесь не может быть отношений какой бы то ни было зависимости, поэтому ни о каком давлении, кото рое диктовало бы неискренность, бесхарактерность, отклонение от своих взглядов и убеждений, не может быть и речи.

Взаимоотношения между начальником и офицером и взаимное уважение основаны в Советской Армии на требованиях высокой принципиальности и правдивости. Не может и не должно быть такого положения, чтобы начальник выделял одного офицера независимо от его качеств, не замечая в то же время других офицеров, может быть, и более достойных. Офицер должен видеть в своем начальнике чуткого, но строгого руководителя, который не потерпит беспринципности, бесхарактерности и лживости.

Построенные на таких основах отношения взаимного уважения развивают в офицере такое сознание своего достоинства, что он стыдится каких-либо неблаговидных поступков, что он способен на подвиг, когда потребует долг, даже если об этом подвиге и не будут знать.

Офицер, у которого отсутствует принципиальность в поведении, вступает в сделку с самим собой и, вольно или невольно, обманывает других. Отсутствие принципиальности —это не только бесхарактерность, а и неустойчивость, грозящая привести человека к падению.

Офицер, говорящий неправду своему начальнику, унижает свое офицерское достоинство и достоинство своего начальника. На самом деле офицер, слову которого нельзя верить, ничего не стоит. Также мало чего стоит и начальник, если ему можно безнаказанно говорить заведомую ложь: он или не понимает существа дела, о котором идет речь, или по своей слабохарактерности не взыскивает за очковтирательство.

Разумеется, в боевой обстановке сразу скажется отношение офицера к своему долгу, что, несомненно, вызовет и соответствующий отклик в отношении начальника к нему. Однако и в мирных условиях можно в какой-то мере представить, как поведет себя офицер в бою. На самом деле, если у офицера не хватает мужества говорить правду своему начальнику, то ни о какой доблести в бою не может быть и речи. Это не значит, что такой офицер неисправим, но начальник должен учесть, что лживость несовместима с честью, с храбростью.

Уважая офицера, надо предъявлять к нему самые высокие требования в отношении принципиальности и правдивости. Можно мириться с недостатком знаний или опыта, можно еще прощать те или другие промахи. Но с непринципиальностью, приводящей к снижению требовательности, к снисходительности в отношении к самому себе, со лживостью никогда, ни в коем случае мириться нельзя, и их надо пресекать в корне в самом начале. Дорожа офицером, надо применять все меры профилактики, чтобы потом не терять к нему уважения. Это значит, что коль скоро речь идет о принципиальности и правдивости, нельзя давать спуску и в мелочах, чтобы офицер не оступился и не покатился по наклонной плоскости. Это необходимо тем более, если учесть, к каким последствиям приводит отсутствие правдивости в боевой обстановке.

В свою очередь и начальник должен быть правдивым в отношении к подчиненным. Если начальник определенно плохого мнения об офицере, но не показывает и виду сб этом,желая остаться «добрым дядей», то когда такое отношение станет известно офицеру, оно подействует наихудшим образом. Такое двусмысленное отношение неизбежно станет известным всему коллективу офицеров, и уважение к начальнику будет подорвано. Коллектив офицеров и солдат желает видеть всегда ясные и прямодушные отношения со стороны своего начальника. Такие отношения не присущи храброму человеку, а подчиненные хотят всегда видеть в своем начальнике храброго воина.

Отношения начальника к офицеру не должны изменяться в зависимости от применения тех или иных дисциплинарных мер воздействия, после каждого взыскания или поощрения. Взыскания или поощрения не даются каждый день или каждую неделю, а взаимоотношения сказываются везде и все время. И в этих отношениях офицер должен чувствовать известную оценку своей деятельности и качествам, иначе они теряли бы свое воспитательное значение.

Отношения должны точно и нелицеприятно отражать оценку данного офицера. Но ни оценка, ни отношения не должны строиться на предубеждении. Дело в том, что каждый начальник, конечно, представляет себе все качества, необходимые офицеру, и желал бы их все видеть в нем. Однако в жизни бывает так, что офицер, обладая одними достоинствами, не имеет других, весьма нужных, имеет крупные недостатки. Например, один обладает большой инициативой, но недостаточно организован, другой мало дисциплинирован, но весьма чуткий и преданный товарищ. Некоторые качества кажутся взаимно исключающими друг друга, как, например, смелость и лживость, или же неразрывно связанными между собой, как, например, знания и инициатива. В действительности же бывают случаи, когда человек, обладая знаниями, не проявляет достаточной инициативы, проявляя смелость, в то же время не всегда правду говорит. Может быть, отсутствие инициативы объясняется недостаточно развитым чувством ответственности, может быть, проявленная смелость была случайной или же офицер не понимает, что лживость так же недостойна советского воина, как уклонение от исполнения своего долга, — каждое такое явление требует тщательного исследования, чтобы его правильно объяснить, но здесь важно установить, что подобные случаи вполне возможны.

Было бы поэтому предубеждением плохо относиться к офицеру только потому, что он недостаточно организован, совершенно не замечая его достоинств, или же, восхищаясь его смелостью, закрывать глаза ка его недостатки. Только отражая всестороннюю и объективно правильную оценку достоинств и недостатков офицера, отношения начальника к нему имеют должную воспитательную силу. Сдержанность начальника в отношениях к достоинствам офицера предостерегает последнего от самоуспокоения, терпимость в отношениях, отражающих укор за недостатки, говорит офицеру,что в нем имеются силы для преодоления этих недостатков, иначе его действительно нельзя было бы терпеть.

Офицер во всех отношениях к нему со стороны начальника должен чувствовать искреннюю заботу о его росте, видеть, что никакие другие соображения, кроме искренней заботы о своих кадрах, об успехе дела, не влияют на отношение начальника к нему.

Уважать и ценить офицера — означает также заботиться о его материально-бытовых условиях, чтобы он со всякой нуждой мог пойти к своему командиру и найти у него помощь и поддержку. Испытывая такое отношение к себе со стороны своего начальника, офицер будет проявлять подобную заботливость и в отношении к своим подчиненным.

 

3. Взаимоотношения между офицером и его подчиненными

О воле офицера судят по тому, как он исполняет свой долг. Исполнение же долга офицером — это не только его личный подвиг, а результат его руководства подчиненными, которых он направляет на исполнение долга. Он сможет исполнить свой долг тогда, когда уверен, что солдаты пойдут за ним и в огонь и в воду.

Для этого одних формальных прав командира ещё недостаточно. Расположение подчиненных основано на вере в силы и знания командира, на уважении и даже любви к нему, на убеждении, что он готов на самопожертвование, когда дело этого потребует или когда дело касается жизни товарищей или подчиненных. Здесь сказываются правильные взаимоотношения, которые необходимы и возможны только в такой армии, в которой нет классовой разницы между офицером и солдатом.

Без авторитета офицер не может выполнять роль руководителя своих подчиненных. Но было бы неверно думать, что офицер может поставить себе специальной задачей создание авторитета, независимо от своей деятельности. Авторитет появится сам собой как следствие отношений офицера к делу и к подчиненным. Деятельный офицер сразу же покажет себя на деле и благодаря своему ревностному отношению к службе, своим организаторским способностям и правильному подходу к солдатам сумеет их сплотить так, чтобы они пошли за ним на выполнение поставленных задач.

В условиях Советской Армии офицер имеет полную возможность установить самые тесные и близкие отношения с солдатами. Ему при этом необходимо опираться на партийную и комсомольскую организации как на своих ближайщих помошников.

Задача начальника сводится к тому, чтобы, руководя офицером, его деятельностью, способствовать установлению правильных взаимоотношений между ним и его подчиненными.

Начальник, имея дело с молодым офицером, впервые вступившим в командование подразделением, должен с первого же дня помочь ему взять правильную линию, а именно: с одной стороны, не допускать никаких возражений своим приказам или распоряжениям, никакого уклонения от смысла их требований, с другой стороны, уважать своих подчиненных.Офицер, как настоящий единоначальник, является вместе с тем и политическим руководителем солдат. Сила убеждения советского офицера, воспитывающего солдат, кроется в истинности того, что он им говорит, в общности интересов всех советских воинов, строящих вместе со своим народом коммунизм.

Классовое единство Советской Армии, истинный демократизм в ней предполагают тесное общение между офицером и солдатами, которое не должно переходить в панибратство. В таких условиях малейшее расхождение между тем, что офицер говорит солдатам, и его личными убеждениями и поступками не может быть скрыто от них, и он тогда теряет всякое значение как воспитатель и политический руководитель. В этом расхождении сказываются пережитки капитализма.

Солдаты в Советской Армии подходят к офицеру с любым вопросом как политического, так и чисто практического характера. Офицер, разъясняя эти вопросы солдатам, чувствует в них соратников, руководя которыми, он пойдет в бой за те самые идеалы, к которым относятся эти вопросы. Вне круга этих вопросов не приходится говорить о взаимоотношениях между офицером и солдатами, поскольку в Советской Армии совершенно немыслим аполитичный командир.

Взаимоотношения офицера с солдатами складываются в его повседневной служебной деятельности, в ходе разрешения как вопросов политического воспитания и руководства, так и задач боевой подготовки.Молодого офицера, который впервые сталкивается с массой, необходимо предостеречь, чтобы он в своей служебной деятельности, в своих взаимоотношениях с подчиненными не гнался за дешевой популярностью. Такую популярность можно заслужить у одного — двух наиболее нерадивых, наименее развитых солдат, но не у всех солдат. Солдатская масса быстро подмечает все неестественное и вполне правильно судит о поступках своего командира. Этот коллективный судья настолько справедлив, что и в большом и в малом прекрасна разбирается, в какой мере та или другая ошибка допустима или нет. Если, например, офицер неправильно подал команду, то командой «Отставить»он исправляет свою ошибку. Но если он командует вяло, путает команды, то это раздражает солдат, и они поймут, что офицер просто ие подготовился к занятиям, что он проявил небрежность, недопустимую для командира. Если он в бою допустил какую-то ошибку, то солдаты еще простят, но если он проявил беспечность, а тем более малодушие, солдаты никогда не простят ему.

Требовательность к себе и к солдатам, ревностное отношение к своему долгу должны сказываться постоянно, в повседневном, будничном труде офицера, который по-настоящему закалит его волю. Его усилиям будет сопротивляться какая-то наименее сознательная часть солдат. Он должен преодолевать эти сопротивления во что бы то ни стало, касается ли это больших или малых вопросов.

Требовательность офицера должна сказываться абсолютно во всем, ибо и в быту и в службе солдата нет ничего такого, что не предопределяло бы боевую ценность подразделения. С этой точки зрения имеет значение укладка обмундирования при отходе ко сну, заправка койки, подход к начальнику и т. п. Все это характеризует собранность воли солдата, а если он разболтан, неорганизован, невнимателен к тому, что говорит ему командир, то от него не может быть пользы в бою.

Чтобы закалить себя и солдат, офицер должен проводить учения в наиболее трудных условиях, памятуя, что, когда тяжело в учении, то легко в бою. Имея в виду перспективу — победу в бою, достигнутую при наименьших жертвах, — офицер должен преодолевать как самые трудности, так и известную пассивность наименее сознательной части солдат. Вместе с тем следует иметь в виду,что трудности — не самоцель. Они необходимы для того, чтобы солдата закалить, но и от офицера требуется немало усилий для того, чтобы облегчить преодоление этих трудностей. Выбрать для похода наиболее трудный маршрут сможет любой офицер или даже сержант. А вот облегчить преодоление трудностей в тяжелом походе и проделать его в наименьшие сроки, с сохранением боеспособности солдат, — это под силу только опытному и добросовестному офицеру.

Примером правильного понимания значения трудностей в деле воспитания солдат и во взаимоотношениях с ними могут служить действия офицера Мочалова. Когда ранней весной, в распутицу, под проливным дождем его рота направлялась в район сосредоточения, он распорядился сделать над кузовом одного автомобиля покрытие из плащ- палаток, под которым на протяжении всего марша солдаты поочередно грелись и сушили обмундирование. В районе сосредоточения командир роты, выслав вперед сторожевую заставу, приказал всем остальным вырыть себе лисьи норы, устроив в них земляные печки — ниши с выведенными наружу дымоходами, — чтобы укрыться от сильного дождя и холода. Понятно, что солдаты, хорошо отдохнув до начала «боя», успешно преодолевали все трудности, действовали сноровисто и умело, с полным напряжением сил.

Командир соседней же роты был того убеждения, что именно непогода служит делу воспитания солдат, а потому пусть они мокнут — это якобы полезно и для них и для дела. Он смешал разные понятия: заботу о солдатах и послабления, преодоление трудностей ради достижения цели и бегство от них, удаляющее от цели. Поэтому, когда эта рота вступила в «бой», то оказалось, что она после двух суток пребывания под дождем не в состоянии была действовать так, как рота офицера Мочалова.

Офицер Мочалов усвоил себе правильную мысль, что в настоящей заботе о подчиненных и в стремлении достигнуть наибольшего успеха в бою имеется единство, а не противоречие. Разумеется, отсюда возникают и соответствующие взаимоотношения. Солдаты роты Мочалова понимали, что там, где имеется возможность, их командир постарается облегчить положение, когда же нет такой возможности, они безропотно, с честью вынесут всякое испытание. Ничто не может так усилить волю офицера к победе, как его уверенность в солдатах, готовых к преодолению любых трудностей, чтобы выполнить его приказ.

Справедливость сам-их жестких требований офицер должен сделать очевидной для каждого солдата. Для нерадивого солдата справедливость требований офицера должна стать понятной и путем более жесткого метода. Так, например, если солдат перед походом плохо скатал скатку, пусть он хоть немного пройдет в такой скатке и убедится в значении этой «мелочи».

В боевой подготовке или непосредственно в бою требовательный офицер следит за тем, как солдаты окапываются, маскируются, применяются к местности, как помогают друг другу огнем, отползают ли в сторону после перебежки. Он следит за действиями своих подразделений, за действиями противника, соседей, он должен заботиться о связи, взаимодействии и т. п. Несмотря на такое обилие больших и важных задач, офицер сам и при помощи сержантов должен следить за каждым солдатом, требуя неуклонного исполнения того, что предписано уставами и накопленным боевым опытом. И когда солдаты убедятся, что исполнение его требований обеспечивает успех с наименьшей кровью, они отнесутся к нему с уважением и любовью, как к преданному и заботливому командиру, а в его строгости увидят сильную и разумную волю.

Обо всем этом старший командир обязан предупредить молодого офицера, чтобы помочь освоиться со своей ролью воспитателя и руководителя солдат.

Воспитание молодого офицера как полновластного командира-единоначальника в значительной степени зависит от установления правильных взаимоотношений с подчиненными, с солдатской массой. В установлении этих отношений формируется и закаляется воля офицера. И тут очень важно, чтобы старший начальник во-время сумел выправить все недостатки, которые обнаруживаются у молодого офицера.

 

4. Взаимоотношения офицеров между собой

Воздействие товарищеской среды на офицера имеет огромное воспитательное значение.

Офицер, прибыв в часть, сразу почувствует и влияние товарищеской офицерской среды. Он обретает среди офицеров друзей, товарищей по службе. Товарищеская офицерская среда цементируется коммунистами и комсомольцами, вносящими в жизнь части партийное отношение к любому делу и вопросу, в том числе и к вопросу о спайке и дружбе между офицерами.

Офицерский коллектив сплачивается на здоровой политико-моральной основе, в дружном совместном труде, в стремлении к успехам и даже в совместном отдыхе. Эта спайка основывается на лучших традициях части, на стремлении везде и всюду отстаивать ее честь, приумножить ее славу. На фронте эта слава определяется боевыми успехами, в мирных условиях — результатами боевой и политической подготовки. И каждый офицер чувствует на себе взгляды всего товарищеского коллектива, отношения которого отражают оценку того, в какой мере он содействует успехам своей части. Это иногда может подхлестывать офицера даже в большей мере, чем поощрение или порицание начальника.

Командир части или подразделения должен следить за тем, чтобы товарищеская спайка офицеров не перерождалась в семейственность, в стремление к круговой поруке. Надо помнить, что даже наилучшие, задушевные отношения друзей не имеют настоящей человеческой ценности, если они не основаны на самых жестких требованиях долга и высокой принципиальности. Раз эти отношения основаны на требованиях долга и принципиальности, то они, естественно, предполагают и взаимное уважение, повышающее в каждом чувство личного достоинства.

Принципиальность отношений дает офицеру чувствовать, что он на виду у большой семьи офицеров, которая дорожит каждым своим членом, воздавая ему должное. Ни приятельские отношения, ни заслуги в прошлом, ни имеющиеся достоинства в настоящем не смогут покрывать тех или иных недостатков его поведения. Идейно сплоченный, морально здоровый коллектив, воздавая должное за достоинства, всегда взыскивает за недостатки. И разумеется, отношения товарищеского коллектива к данному офицеру, вытекающие из оценки его положительных и отрицательных качеств, оказывают воспитывающее влияние на него.

Жизнь и деятельность офицера на глазах его товарищей представляет собой хорошую школу. Эта школа оказывает свое влияние на офицера, если он обладает развитым чувством собственного достоинства, с одной стороны, и если он дорожит уважением своих товарищей, с другой стороны.

«— Грош цена тому, кто не сможет сломить дурной привычки,—сказал Корчагин, когда в кругу товарищей зашел разговор о том, что он курит и ругается... — Слову легче сорваться, чем закурить папиросу, вот почему не скажу сейчас, что и с тем покончил. Но я все-таки и ругань угроблю»1.

Именно потому, что Корчагин дорожил как своим достоинством, так и уважением своих товарищей, он не мог допустить, чтобы из-за слабостей к курению и ругани его перестали ценить.

Влияние товарищеского коллектива сказывается в самых различных сторонах жизни офицера.

Прежде всего это относится к опыту и знаниям офицера, которые он черпает не только из книг и своей личной практики, получает от своего начальника или руководителя, но и при общении со своими товарищами.

Отсутствие в армии социалистического соревнования вовсе не означает, что в товарищеской среде вообще отсутствует стимул соревнования. В армии проводятся разного рода состязания, инспекторские смотры, проверки и т. п. Таким образом, успехи части или подразделения, а следовательно, и результаты деятельности каждого офицера в той или иной области — в политической подготовке, в стрелковом деле, в физической культуре и пр. — становятся известными широкой массе офицеров. Было бы очень плохо, если бы офицер равнодушно относился к тому, что его товарищ успевает в той или иной области, а он отстает. Здесь действует принцип: равнение на передовых, идти вперед ко все более высоким достижениям, подтягивать отстающих в одну линию с передовыми.

1) Н. Островский. Как закалялась сталь, «Молодая гвардия». 1946 г., стр. 300.

Товарищеская среда, естественно, оценивает каждого офицера по заслугам, подвергает его дружеской критике, которая мажет быть очень доходчивой и действенной.

Некоторые черты характера и поведения офицера скорее всего могут быть замечены не в условиях службы, а в товарищеской среде. Так, например, как ведет себя офицер вне службы, какие у него взаимоотношения с товарищами, как он относится к начальнику: угодливое, заискивающее отношение или неуважение к начальнику, грубость и заносчивость в отношениях к товарищам и солдатам, панибратство с подчиненным и т. п. — это скорее всего могут подметить окружающие его товарищи. Они же в состоянии и своевременно оценить ту или иную черту в офицере, чтобы исправить его.

Наконец, надо иметь в виду, что жизнь и деятельность офицера нельзя разложить по полочкам, чтобы можно было сказать, что здесь кончается его служебный долг, а вот здесь начинается его личная жизнь. Хотя нельзя смешивать эти стороны, но все же надо иметь в виду, что служебный долг и личная жизнь и отношения, переплетаясь между собой, взаимно проникают друг в друга. Так, например, правильные или неправильные отношения к товарищу не могут не сказываться и на службе и в боевой обстановке.Образ жизни офицера также сказывается на его служебной деятельности и на его отношении к своему долгу. Взять такой вопрос, как отношение офицера к своей семье. Нелогично, невозможно допустить, что офицер, нарушающий свой долг в отношении к семье, не нарушит его также в отношении к боевому коллективу, к товарищам. В Советской Армии принято выручать товарища, попавшего в беду. Взаимная выручка в бою — закон советских воинов. Надо полагать, что такого отношения к попавшему в беду товарищу нельзя ожидать от офицера, способного оставить своих детей и их мать на произвол судьбы. Следует учесть, что любовь к семье, жизнь которой он защищает, отстаивая честь своей Родины, является большим стимулом для успешной борьбы на фронте. Непосредственно влиять на офицера в подобных вопросах должна прежде всего офицерская общественность, мнение которой в свою очередь формируется партийной организацией.

Здоровая товарищеская среда является сильным фактором, воспитывающим в поведении человека единство убеждения и действия, слова и дела.

Бывают случаи, когда офицер вообще не думает о том, чтобы сдержать данное им слово, если оно не имеет прямого отношения к службе, так как это-де не приказ командира, это — его личное дело. На таких людей трудно положиться. Если он не выполнил слова, которое дал, то нет гарантий, что он всегда выполнит приказ, особенно тогда, когда почувствует, что нет за ним контроля.

Легкомысленное отношение к своему слову вызывает опасение, не будет ли данный офицер бросать слова на ветер и в боевой обстановке.

Макаренко, высмеивая тех, кто «прощает» себе недостатки потому-де,что вообще не бывает людей без недостатков, указывал, в частности, и на вопрос о правдивости.

«А разве это человек, — говорил он, — если он хороший работник, если он замечательный инженер, но любит солгать, не всегда правду сказать. Что это такое: замечательный инженер, но Хлестаков»1.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 121.

Товарищеское изобличение такого поведения является сильным средством формирования цельности характера офицера, его принципиальности и воли.

 


 

ГЛАВА IX

ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ СТРАХА И ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЕ

 

1. Страх как помеха для принятия целесообразных решений

Проявление страха свойственно большинству людей. Практически вопрос сводится к тому, в какой мере человек владеет собой в момент опасности.

«Не тот мужествен — говорил Ушинский, — кто лезет на опасность, не чувствуя страха, а тот, кто может подавить самый сильный страх и думать об опасности, не подчиняясь страху»1.

Начальник должен стремиться к тому, чтобы его подчиненный был мужественным, не знающим страха воином. Речь идет о том, чтобы офицер в минуту опасности мог думать о ней, несмотря на страх, чтобы он не терял голову, а мог сознательно отнестись к опасности, чтобы ее преодолеть.

Надо сказать, что проявления страха носят самый различный характер. Может быть страх как опасение за благополучный исход борьбы. Такое опасение усиливает необходимое напряжение, является положительным в той мере, в какой исключает беспечность, обостряет бдительность, мобилизуя внимание и волю. Такое чувство страха можно было бы назвать ощущением опасности. Но оно приобретает резко отрицательные свойства, когда обращает осторожность в трусость, сковывает волю, исключает активные и смелые действия. Следовательно, все зависит от того, какова степень страха.

1) К. Д. Ушинский. Собрание сочинений, АПН РСФСР, 1950 г., т. 9, стр. 227.

Нельзя думать, что храбрость абсолютно несовместима со страхом.«Что такое храбрость? — спрашивает Макаренко и отвечает: «Человек боится, но делает то, что нужно делать»1. Значит, практический интерес представляет вопрос о том, чтобы страх не меитал человеку делать то, что необходимо и целесообразно. Что ощущает офицер, как меняется цвет его лица, сколько усилий ему стоит сохранить спокойствие в бою, — это мало кого касается, если он своевременно и спокойно отдает необходимые распоряжения, непрерывно управляет подразделениями, поддерживая пробную связь и взаимодействие, увлекает за собой подчиненных, внушая им решимость и т. п. Для дела, по крайней мере в настоящей работе, важно не выяснение массы физиологических и психологических подробностей, характеризующих чувство страха различной силы и формы проявления. Поэтому в данной главе речь может идти только о таком чувстве страха, которое парализует разумную деятельность человека.

Нельзя считать страх каким-то непознаваемым явлением, с которым совершенно невозможно было бы бороться. Можно смело утверждать, что правильное воспитание, глубокие знания в области военного дела, разумное и твердое руководство воспитывают и развивают бесстрашие, и все то, что содействует мобилизации воли, способствует предотвращению страха.

Если необходимые признаки разумного руководства — ясность дели, знание обстановки, организованность, воздействие на чувство достоинства, внушение уверенности — налицо, то тем самым обеспечивается мобилизация воли в такой степени, что предотвращается и страх.

Раз речь идет о том, чтобы в какой-то мере сознательно заранее устранить или хотя бы уменьшить чувство страха в его наиболее тяжелой форме, то необходимо кратко рассмотреть, в чем заключается природа страха: что его порождает, в чем он выражается, как предупредить его появление и что выводит из его состояния.

Порождают страх такие обстоятельства, когда события, имея чрезвычайный, угрожающий для жизни характер («всякий страх есть страх смерти», — говорил Ушинский), обрушиваются неожиданно так, что их невозможно было заранее предвидеть, чтобы к ним в какой-то мере подготовиться. Острота этого положения усугубляется неизвестностью, из-за которой трудно судить, как разовьются события. При неизвестности отсутствуют цели действий, ибо наличие целей уже говорит о какой-то перспективе, с которой несовместимы безнадежность или отчаяние, как крайнее выражение страха. При отсутствии целей отсутствует также инициатива, которая не может быть беспредметной, а должна соответствовать тому представлению, которое сложилось о данной цели.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 67.

Практическая сторона вопроса — в чем сказывается страх, сводится к тому, что он мешает принятию быстры к и целесообразных решений. Об этом говорит тот факт, что часто человек под влиянием страха ничего не предпринимает. Бывает и так, что человек, теряя выдержку и не использовав одного средства, быстро переходит к другому, от которого тоже вскоре отказывается, бросаясь от одной крайности к другой безо всякой цели и смысла. В том и в другом случае результат практически один и тот же: человек парализован и бездействует. В этих явно несуразных действиях или в бездействии проявляется внешняя сторона страха. Внутреннее же состояние человека, испытывающего страх, являющееся причиной вышеуказанного фактического бездействия, — это острейшая борьба мотивов. В обычных условиях борьба мотивов завершается каким-либо решением, а в состоянии сильного страха она не прекращается и часто не приводит ни к какому решению.

Известно, что человек, в каком бы тяжелом положении ни был, как бы ни был подавлен, приняв решение, как будто оживает. Отсюда следует, что человека из состояния страха может вывести принятие решения о том или ином образе действий. Однако для быстрого принятия твердого решения необходимо прекратить борьбу мотивов. Следовательно, все, что способствует более быстрому прекращению борьбы мотивов, помогает быстрее преодолевать страх.

Сущность борьбы мотивов при острой опасности — желание сохранить свою жизнь и желание исполнить свой долг. Борьба мотивов может касаться выбора средств, который зависит как от отношения к своему долгу, так и от кругозора, от оценки данной обстановки.

Борьба мотивов затягивается в том случае, когда человек не имеет четкого представления, какая цель и какое значение она для него имеет. Если же отношение к данной цели, борьба за которую связана с опасностью, заранее предрешено, то борьба мотивов или совсем исключается, или же, возникнув в момент наибольшей опасности, сравнительно быстро заканчивается. Борьба мотивов у человека с развитым чувством долга исключена или же довольно быстро заканчивается принятием решения.

О беззаветном отношении к своему долгу, которое бесповоротно разрешает борьбу мотивов в положительном смысле, свидетельствует письмо 33 героев Сталинградского фронта, отразивших атаку 70 немецких танков.

«Боевые друзья! — говорилось в этом письме. — Слов нет, нам было страшно. Но мы знали: если мы струсим, если отступим, не жить нам на белом свете. Народ проклянет нас страшным своим проклятием, как отступников. И мы решили лучше умереть, но со славою, нежели сохранить свою жизнь, но весь век носить позорное клеймо труса. И мы, собрав всю свою волю, все свои силы, решили до конца выполнить свой долг. Мы победили потому, что были стойкими, потому, что в наших рядах царила железная дисциплина, потому, что мы подчинялись единой воле командования»

В этих простых, бесхитростных словах с предельной ясностью сказано о той борьбе мотивов, которую герои преодолели в самих себе. Выполнение задачи сопряжено было со смертельной опасностью, но они преодолели страх смерти, когда подумали о том позоре, который навлекут на себя в случае нарушения своего долга. В ясном представлении опасности, которой они себя подвергали во имя долга, сказывается вся самоотверженность и стойкость этих героев.

Все же и при высоком понимании долга принятию быстрых и целесообразных решений может помешать такое важное обстоятельство, как незнание обстановки. Если человек не изучил обстановки, не знает ее, то он мысленно не подготовлен к тому, что может случиться, и при всем желании исполнить свой долг он может только зря погибнуть без пользы для дела. Так, например, пехота даже на походе не беспомощна против танков противника. Но если офицер не изучил условий местности, танкоопасных направлений, не вел разведки, наблюдения, то может случиться, что танки противника сомнут его раньше, чем он сообразит, что произошло. Не удивительно, если в таких условиях его охватит страх.

Иллюстрировать сказанное здесь о природе страха можно следующим примером положительного характера, именно примером бесстрашия. Речь идет о действиях М. В. Фрунзе при следующих обстоятельствах.

1) «Великая победа под Сталинградом», изд. «Молодая гвардия», 1950 г., стр. 45.

Иваново-Вознесенский полк, у которого патроны уже были на исходе, отходил, еле сдерживая напор двух колчаковских полков. К тому времени белые уже зашли в тыл Пугачевскому полку, быстро приближаясь к переправам, чтобы отрезать от них части Чапаевской дивизии. Кроме того, белые подтянули к месту боя свежие войска.

В эту грозную минуту к цепи Иваново-Вознесенского полка подскочил Фрунзе на коне, спрыгнул с него, с винтовкой забежал вперед и повел полк в атаку. Цепи противника дрогнули и побежали. Положение было спасено.

Не вызывает никакого сомнения, что для Фрунзе, целью всей жизни которого было торжество революции, вопрос о победе над Колчаком был вместе с тем делом и его личной жизни. Поэтому не могло быть в данном случае и борьбы мотивов, связанной с вопросом о целях борьбы, — отношение к ним было предрешено за много лет до этого события. Не могло быть и борьбы мотивов в отношении выбора средств и методов, так как для Фрунзе не составило труда быстро оценить обстановку и моментально принять единственно правильное решение — перед подавляющими силами противника, угрожающего отрезать от тыла, не отступать и не обороняться без патронов, а перейти в контратаку, ударив в штыки. Это решение было единственно правильным и в том смысле, что привести его в исполнение мог только он, которого хорошо знали иваново-вознесенцы, готовые пойти за ним в огонь и в воду.

Настоящее бесстрашие возможно только при наличии соответствующей идеи и знании дела. И точно так же как нет врожденных идей и соответствующих познаний, так и способность преодолевать страх никогда и ни у кого не является врожденной.

Воспитанник Макаренко, выполнив свой долг при эвакуации детей из Испании под жестоким огнем фашистов (фалангистов), писал своему воспитателю:«Спасибо вам за то, что вы научили нас не бояться смерти». По поводу этого письма Макаренко заметил: «При старом режиме такое качество рассматривалась, как данное человеку от рождения. Вот я родился храбрым, это мне присуще. А этот юноша утверждает, что его этому научили»1.

1) А. С. Макаренко. О воспитании молодежи, 1951 г., стр. 148.

Значит, раз можно научить человека быть храбрым, то соответствующим воспитанием можно предотвратить в нем появление страха. Следовательно, соответствующим руководством, системой разумных мероприятий можно помочь человеку научиться преодолевать страх, чтобы он проявлял необходимое самообладание в момент наибольшей опасности.

 

2. Предотвращение страха

Из сказанного выше следует, что на первом плане в воспитании мужества должно быть одно: правильное, принципиальное отношение к своему долгу.

О том, насколько властно и в то же время естественно воздействует на волю советского гражданина чувство долга — сознание единства своих интересов с интересами Родины, говорил М. И. Калинин:«...Именно любовь к жизии в Советской стране, с советским народом, когда такой жизни угрожает опасность, когда за ее сохранение идет борьба не на жизнь, а на смерть, заставляет гражданина Страны Советов терять боязнь к смерти, ее пересиливает стремление человека сохранить жизнь советского народа и тем самым как бы навечно сохранить и свою жизнь»1. Такое отношение к своему долгу возможно для цельной натуры, когда одна мысль о сделке со своей совестью вызывает отвращение, когда право смотреть прямо в глаза своим товарищам и начальнику столь дорого, что лишиться этого права,—значит лишиться жизни. Для такого ревностного отношения к своей чести необходимо, чтобы офицер был воспитан в духе беззаветной преданности делу коммунизма, своей Родине, Коммунистической партии, был морально подготовлен к тяжелым испытаниям.

Второе, что обусловливает бесстрашие, — это глубокие военные знания, широкий тактический кругозор. При хорошей тактической подготовке офицер имеет возможность: видеть дальше и глубже, то есть больше предвидеть, что сводит к минимуму неизвестность, питающую чувство страха; быстрее ориентироваться в обстановке, что дает необходимые данные для принятия обоснованного решения: быстрее принять твердое и разумное решение, что прекращает борьбу мотивов, а следовательно, и ликвидирует состояние страха.

1) М. И. Калинин. О коммунистическом воспитании, 1947 г., стр. 243.

Особо следует остановиться на моменте внезапности.

Если страх порождается неизвестностью и неожиданным появлением угрожающих событий, то из этого следует, что внезапность устрашающим образом действует на человека. Отсюда вытекает, что чем лучше человек ориентирован в обстановке, тем менее неожиданными будут для него действия противника, тем менее он будет подвержен чувству страха.

Для этого офицер должен быть прежде всего воспитан так, чтобы с его стороны была исключена всякая беспечность. Можно определенно сказать, что большая часть случаев неожиданности является следствием беспечности. Отсюда и необходимая требовательность к офицеру в отношении всевозможных мер обеспечения, в первую очередь — разведки. Затем речь идет о воспитании офицера в таких условиях, в которых чаще всего может сказываться внезапность, чтобы он тренировался как в наилучшей организации мер обеспечения, так и в отражении внезапного нападения противника.

Внезапность чаще всего возможна в условиях, в которых затруднено ориентирование. Если тренировать офицера в ориентировании в наихудших условиях, то тем самым будут исключены для него многие случаи внезапности. Поэтому тактические занятия ночью, в лесу, в горах, в тумане и т. п. должны еще в мирное время дать офицеру опыт ориентирования в наихудшей обстановке.

Тактические учения, проводимые в сложной обстановке, часто создаваемые по ходу занятий критические положения воспитывают офицера подготовленным для действий в условиях, изобилующих всякими неожиданностями, что придает ему уверенность и смелость. Имея опыт быстрого ориентирования в таких условиях, он будет меньше подвержен страху, возбуждаемому внезапностью.

Еще в мирное время благодаря всесторонней подготовке офицер должен хорошо представлять себе условия современного боя, будущего противника, его оружие, плотность огня, характер боевых действий и т. д. Нельзя преувеличивать силы противника, но и малейший намек на шапкозакидательство совершенно недопустим. Знание условий современной войны, наиболее полные сведения об обстановке данного боя способствуют предупреждению страха.

Однако представление о бое, близкое к действительности, еще не решает вопроса, если человек не представляет себе своей роли в этой обстановке, не знает, какими силами он обладает, чтобы бороться в этих условиях. Когда человек сам себя не знает, то есть не уверен в себе, не закален в тревогах и испытаниях, то как бы хорошо он ии знал внешние условия, возникающая б момент наибольшей опасности тяжелая борьба мотивов неизбежна.

В мирное время эта закалка достигается суровой требовательностью к офицеру, когда он привыкает постоянно чувствовать ответственность, когда от него требуют постоянной готовности к испытаниям и лишениям, чтобы не уронить своего достоинства воина и гражданина.

Воспитанием создают такое состояние сознания, которое характеризуется как «небоязнь боязни»,как готовность преодолеть любую опасность, выдержать любое испытание для достижения намеченной цели.

Если человек мысленно готов к борьбе, то он тем самым укрепляет в себе уверенность в исходе этой борьбы, иначе он бы не готовился к ней. А кто мысленно готов к борьбе, тот по существу и храбр. Ведь простой житейский опыт подтверждает, что порой и сильный человек может оказаться малодушным ввиду опасности, коль скоро он о ней не думал, и, наоборот, человек не будет совершенно беспомощным, если он думал о ней, готовясь встретить ее.

Готовность к испытаниям ни в коем случае не означает пассивного отношения к ним. Она носит активный характер, заставляющий преодолевать опасности и с честью их переносить. Для человека вообще, тем более для офицера пассивное, хотя бы и невольное ожидание опасности является просто оскорбительным.

Третье, что может предотвратить страх, — это деятельность воина как по предупреждению самой опасности, так и в борьбе с нею, когда она уже возникла.

Чтобы исключить пассивное отношение к опасности, необходимо развить в офицере такое чувство достоинства, которое несовместимо с пассивным ожиданием событий.

Малейшие послабления требований к офицеру в вопросах чести и достоинства ведут к печальным результатам. Если в мирных условиях человек ставит на первый план личные интересы, забывает о своем достоинстве и вступает с собой в сделку, то в условиях, действительно угрожающих его жизни, он вряд ли подумает о своей чести. Кто допускает противное, тот, повидимому, считает воспитание делом, лишенным всякой логики, ибо нельзя же, здраво рассуждая, допускать, что человек, которого пугает малейшее препятствие на его пути, вдруг окажется таким смелым, что безо всякой подготовки одолеет крупный барьер.

Готовность человека к испытаниям будет тем большей, чем лучше он представляет себе условия, в которых придется переживать эти испытания. Разумеется, абсолютного соответствия представления об условиях тому, что будет в действительности, трудно добиться. Из этого же следует, что чем меньшей будет разница между воображением и действительностью, тем меньшим будет и страх, чем больше закален человек, тем ближе его воображение будет к действительности.

Чтобы закалить волю офицера для действий в боевой обстановке, необходимо, чтобы его подготовка протекала в условиях, наиболее близких к боевой действительности. В этом отношении заслуживают внимания такие методы, как занятия с боевой стрельбой, когда подразделения двигаются в «атаку», прижимаясь к своему огневому валу. Также закаляют волю, готовя ее для преодоления страха, физическая культура и спорт, преодоление естественных препятствий.

Воспитание в духе активных и смелых действий приводит к тому, что офицер более объективно оценивает обстановку, как об этом уже говорилось в главе о тактической подготовке. Следовательно, он сможет быстрее и лучше оценить обстановку, чтобы принять возможно скорее правильное решение. Быстрое и целесообразное решение предполагает ту особенную инициативу, которую в сочетании со скоростью ее проявления принято называть находчивостью. Такое денное качество, как находчивость, необходимо максимально развивать в офицере, поощряя во всех отраслях его боевой деятельности, особенно в тактической подготовке.

С точки зрения уменьшения разницы между воображением и действительностью первый бой, в котором участвует человек, оказывает на него исключительное влияние: он начинает представлять себе хотя бы пределы тех напряжений, которые вызывают у него явления боевой обстановки. Командир, зная, что данный офицер впервые участвует в бою, должен уделить ему особенное внимание, чтобы он легче перенес это испытание и был лучше подготовлен к последующим боям.

Необходимо учесть, что в бою не всякое явление действительно опасно, во всяком случае не все одинаково опасно. Опытный воин это хорошо знает, поэтому он объективно оценивает явления боя и, не растрачивая попусту энергию, лучше себя чувствует.

«Есть у меня командир роты Вахтиков, — говорит полковник Демин в своих записках. — Это один из самых храбрых офицеров, когда-либо встречавшихся мне. Храбр он без аффектации. Во время боя он столь же спокоен и нетороплив, как в самой обычной обстановке...

Однажды несколько молодых офицеров, только что прибывших в дивизию и побывавших с Вахтиковым в бою, стали выражать восхищение его храбростью.

— Я так же храбр, как и вы, — отвечал спокойно Вахтиков, —  разница между нами только в том, что у меня есть солдатские навыки...

Малоопытному солдату почти всегда кажется на поле боя, что опасность ждет его отовсюду... Опытный же, бывалый солдат всегда «прочтет» поле боя, всегда определит, где подлинная опасность и где опасность воображаемая. Это его солдатский, боевой навык...

Прав Вахтиков: личное мужество должно сочетаться с опытом и навыками, благодаря которым бывалый солдат определяет, скажем, место разрыва снаряда по свисту его в полете. Нередко то, что кажется офицеру-новичку огромным испытанием храбрости, ни в малейшей степени не является таким испытанием для опытного офицера, потому что он видит, предугадывает, понимает поле боя, в чем по неопытности не всегда может разобраться новичок».

Необходимо помочь молодому офицеру поскорее и лучше овладеть этим солдатским навыком. Уже в мирное время надо привить этот навык молодому офицеру, научить его «читать» поле боя. Это могут и должны сделать участвовавшие в Великой Отечественной войне старшие командиры. Опыт войны, обобщенный в уставах и наставлениях, а также в специальной литературе, каждый советский офицер должен глубоко изучить и усвоить.

Знание обстановки, как уже можно было видеть в начале настоящей главы, или исключает борьбу мотивов, или обусловливает быстрое завершение ее в положительный исход. Отсюда следует, что чем больше офицер изучает обстановку и лучше в ней ориентирован, тем полнее у него данные о ней, для того, чтобы исключить возможно большее число неизвестных, а следовательно, и случаев неожиданностей.

1) Полковник Н. Демин. Записки офицера, Воениздат, 1945 г., стр. 17—18.

Офицер каждый раз перед боем представляет себе,какая мажет сложиться обстановка, какие возможны варианты решений при тех или иных обстоятельствах. Трудно ожидать, что удастся все в точности предвидеть, но далее отдаленное представление о могущих развернуться событиях увеличивает мобильность офицера, его готовность встретить опасность в наихудших для себя условиях. Такая готовность в значительной мере предотвращает страх или обусловливает его более быстрое преодоление, следовательно, обеспечивает и сохранение самообладания.

Можно сказать, что и страх и беспечность, которая, на первый взгляд, кажется бесстрашием, имеют в своей основе непонимание обстановки. Наоборот, и осторожность, и смелость являются результатом того, что человек ясно понимает, чего в данной обстановке можно ожидать и что можно предпринять. У храброго воина осторожность органически сочетается со смелостью.

Одной из существенных мер, могущих предотвратить у подчиненных появление страха, является правильная расстановка сил. Очень важно так распределить коммунистов и комсомольцев, опытных солдат по подразделениям, чтобы они мот л и охватить своим влиянием наибольшее количество солдат.

В боевой обстановке начальник, всячески поощряя смелые решения и действия, обязан предостерегать при этом от недооценки противника и от самоуспокоения при успехах. При всяком удобном случае он должен справляться о том, что знает офицер об обстановке и как он ее оценивает, интересоваться, насколько офицер предвидел то или иное обстоятельство. Благодаря этому начальник настораживает офицера, заставляя его думать о всевозможных положениях, таящих в себе какую-либо серьезную опасность.

Можно все же представить себе, что при всех этих условиях, при всей смелости и осторожности офицера он попал с подразделением в какую-нибудь серьезную беду. Из этого вовсе не следует, что можно считать весь труд офицера и его начальника напрасным. Во-первых, при другом отношении к делу вероятность попасть в опасное положение была бы значительно большей. Во-вторых, и в данном положении опасность окажется меньшей, хотя она и не была предвидена. Чтобы уяснить себе это, можно вообразить такой случай.

Один офицер, поспешно занимая рубеж для обороны, предусмотрел все возможные направления, являющиеся танкоопасными, другой же офицер их не учел. Но из-за отсутствия ряда разведывательных данных или по каким-нибудь другим причинам первый офицер также не учел, что в одном месте могут появиться танки противника. Если бы они появились в этом направлении, то могли бы оказаться полной неожиданностью как для одного, так и для другого офицера. И все же положение первого офицера значительно лучше второго, потому, что благодаря предвидению, хотя бы и недостаточно полному, он исключил большое число неизвестных и в какой-то мере был подготовлен к отражению танков. Это дает ему возможность быстро принять правильное решение, в то время как второй офицер будет теряться в большом количестве неизвестных, что, естественно, отразится на быстроте принятия решения и на его качестве.

Данные об обстановке, кроме своих личных наблюдений и сведений от организуемой им разведки, офицер получает у начальника при общении с ним. В этом общении начальник передает подчиненному то чувство, с которым он сам воспринимает и оценивает обстановку, как он воображает себе условия для решения задачи, которую ставит своему подчиненному. При этом он должен быть в высшей степени принципиальным и правдивым, чтобы не преуменьшать и не преувеличивать опасность. Недальновидному начальнику может казаться, что если он преуменьшит перед подчиненным угрожающую опасность, то легче будет мобилизовать его волю, меньше усилий понадобится на то, чтобы приступить к выполнению задачи. На самом же деле, когда перед офицером обозначится большой разрыв между воображаемой и действительной опасностью, он окажется не подготовленным к тому, с чем столкнулся в реальной обстановке. Однако нельзя и преувеличивать опасность потому, что это вызывает излишнее напряжение моральных сил, которые начальник обязан всячески беречь.

Подготовить подчиненного к предстоящим испытаниям это не только воздействовать на его воображение, чтобы приблизить его к действительности. Это значит вместе с тем и внушить ему такую уверенность, которая необходима для решения и действий, соответствующих характеру данной обстановки.

Когда человек мысленно готовится встретить опасность, хорошо представляя себе ее и будучи уверен в своих силах, тем самым создаются условия, предотвращающие страх.

 

3. Определение размеров опасности и борьба с нею — способ преодоления страха

На войне нельзя быть совершенно гарантированным от всяких случайностей и неожиданностей, которые таят в себе и наибольшую опасность. И когда над офицером и его подчиненными нависла большая и реальная угроза, то мобилизация воли в этот момент означает прежде всего, что необходимо освободить ее от оков страха.

Для этого есть один давно рекомендованный способ, о котором говорил Ушинский: «...Как только же мы начинаем бороться с опасностью, так и страх начинает проходить».

Поэтому даже малейшее проявление деятельности для борьбы с опасностью, вызвавшей страх, возвращает уверенность.

Самый факт принятия решения, направленного на борьбу с опасностью, уже свидетельствует о трезвом отношении к опасности, с которым несовместимо состояние подавленности и страха. В этом смысле очень метко говорится: «Смотри страху прямо в глаза, и страх смигнет». Это значит, что чем трезвее человек оценивает опасность, тем меньше она его страшит.

Трезвой оценкой опасности обстановки, которая создалась, собственно, и начинается борьба с опасностью, а вместе с тем и преодоление страха. По мере уяснения размеров опасности, ее характера страх уменьшается. Это положение можно истолковать в двояком смысле.

Часто бывает, что опасность не так велика, как может показаться на первый взгляд. Народная мудрость гласит: «Не так страшен черт, как его малюют». Когда же человек находится во власти страха, то он поддается внушениям, выгодным врагу, и данное явление считает более грозным, чем оно есть на самом деле. Трезвая же оценка обстановки показывает действительное положение вещей.

Главное же заключается в том, что самым фактом трезвой оценки обстановки офицер меняет положение вещей. Действительно, пока офицер не оценил положения, не разобрался в нем как следует, любая опасность угрожает гибелью, потому что она не встречает сознательно организованного противодействия. Но как только он стал определять размеры опасности, он, значит, пришел в себя, и положение в корне меняется, поскольку обнаружены силы для противодействия. И действительно, хотя соотношение сил осталось как будто прежним, опасность уменьшается, принимая совершенно иной характер, люди пробуждаются к действию. С принятием решения уменьшается гнетущая неизвестность в то время, когда отсутствие решения ничего не сулит впереди.

В наихудшем случае в боевой обстановке может оказаться, что сил недостаточно, чтобы предотвратить свою гибель. Но для честного воина, преодолевшего страх, в любом случае может оказаться столько сил, чтобы выполнить задачу и обессмертить свое имя. Очевидной была для капитана Гастелло неизбежность его гибели. Но и в подобную минуту он проявил такое присутствие духа, что решил своей смертью причинить врагу возможно больший урон. Такое присутствие духа могло быть результатом исключительно высокого советского патриотизма.

В любых условиях начальник пробуждает офицера к деятельности, воздействуя на сознание его собственного достоинства и внушая ему уверенность. В любых условиях он возбуждает в нем чувство превосходства над противником — иначе как же можно его одолеть? — и жгучую ненависть к врагу.

Как только опасность пройдет, старший начальник должен перед своими офицерами подчеркнуть значение этого наглядного урока, показав им, какие нашлись в них силы для борьбы с опасностью. Он может при этом показать, кто как действовал — кто лучше и кто хуже, но общий вывод для всех один и тот же: у всех нашлись силы для борьбы с этой опасностью. Этот урок имеет большое воспитательное значение. Имея в виду подобный опыт, Ушинский говорил:

«Смелость... есть не что иное, как ...чувство уверенности в своих силах. Всякий новый опыт, доказывающий нам присутствие этих сил, в сравнении с опасностями, увеличивает эту уверенность и увеличивает, следовательно, нашу смелость».

Конечно, лучший опыт — тот, который добывается на фронте, в боевой обстановке. Так, например, буквально в первые минуты Великой Отечественной войны в одном подразделении, стоявшем на западной границе, в условиях неожиданного, вероломного нападения врага, когда гремит артиллерия, а над головой кружатся самолеты противника, некоторые молодые офицеры сразу не нашлись как быть. Им было приказано построить подразделения и произвести их расчет. Это немедленно же успокоило как офицеров, так и солдат, после чего они уже умело и сноровисто выполняли все, что им предстояло делать. Впоследствии приходилось видеть на фронте этих молодых офицеров боевыми и уверенными в своих действиях командирами. Надо полагать, что немалую роль сыграло в этом отношении «боевое крещение» в первые минуты войны. Важно, чтобы старший командир учитывал каждый раз такой опыт, имея в виду его положительный результат в смысле закалки воли.

 

4. Самообладание

В любых условиях офицер должен уметь владеть собой, ему должно быть присуще то незаменимое для всякого военачальника качество, которое называется самообладанием.

Настоящая храбрость представляет собой способность к наиболее целесообразным действиям, чтобы лучше исполнить долг и чтобы труды и жертвы дали наибольший эффект. Это возможно при самообладании, когда при всяких условиях сохраняется ясность мысли.

«Вспоминается мне один случай под Сталинградом,— пишет полковник Демин в своих записках. — На небольшое подразделение, защищавшее рубеж, шли в атаку немецкие танки. Первую атаку подразделение отбило. Отбило оно и вторую атаку, хотя уже с трудом: потери в людях были велики. Но вот немцы пошли в третью атаку. Полтора десятка танков шли на измученных людей, на поредевшие ряды защитников рубежа. И люди дрогнули. Как всегда в таких случаях, какой-то одиночный крик страха, малодушия послужил сигналом к панике...

В этот момент бойцы увидели, что командир подразделения держит в руках фотоаппарат. Спокойно, как ни в чем не бывало, он навел видоискатель на еще далекие танки врага. Щелкнул затвор фотоаппарата, еще раз, еще раз... Пули свистели вокруг, рвались снаряды, но наш офицер видел как бы только свой аппарат, был занят только съемкой.

Спокойствие офицера, обыденность, неторопливость его жестов и движений столь контрастировали с теми чувствами, которые переживали бойцы, что они не могли не обратить на это внимания. Если офицер вел себя не только совершенно спокойно, но еще занимался фотосъемкой (а все знали, что он был страстный фотограф-любитель), значит в положении подразделения не было ничего страшного. Значит, офицер видел и знал нечто такое, чего не видели и не знали они, бойцы.

И бойцы приободрились. Секунда — и все они вновь пришли в себя. Атака была отбита.

Что же спасло в данном случае положение? Сила духа офицера, его самообладание... Я не рекомендую, конечно, каждому офицеру в трудный момент вылезать на бруствер и заниматься фотосъемкой. Но каждый офицер должен настолько владеть собой, чтобы в трудный момент найти то слово, тот жест, тот характер поведения,которые подействуют на его бойцов наиболее успокаивающе и воодушевляюще»1.

Данный офицер, повидимому, не был беспечным человеком, и он сделал все, что полагается после первой атаки и в ожидании последующих атак врага. Это давало ему основание быть спокойным. А пока танки врага недосягаемы для оружия его подразделения, он мог заниматься фотосъемкой, подчеркивая тем самым, что нет оснований особенно тревожиться.

Самообладание предполагает известную выдержку, зависящую от уменья подавлять в себе чувство страха. При отсутствии выдержки человек в минуту опасности или теряется, ничего не делая, или, наоборот, мечется, действуя нецелесообразно.

Каждое особенно сильное чувство проявляется во внешних выражениях, отражаясь в той или иной мере на работе различных органов человека. В частности, для чувства страха в его наиболее острой форме характерными являются дрожь, сухость во рту, хрипота, задержка дыхания, изменение цвета лица, понижение сердечной деятельности и т. п. Для человека, охваченного гневом, характерны энергичные движения и дыхание, повышенная сердечная деятельность и т. п.

Борьба с опасностью начинается с того, что человек устраняет хотя бы внешние признаки страха. Это уже большое достижение для офицера, свидетельствующее об известном самообладании. На первый взгляд кажется очень

Трудно произвольно устранить внешние выражения чувства страха. На самом деле это не так, потому что иногда элементарные действия, необходимые для борьбы с опасностью, как, например, распоряжение, команда и пр., уже придают человеку другие выражения, отличные от внешних выражений страха. Так, например, если в момент опасности произносить во весь голос команду (если обстановка позволяет), то это приведет к нормальному дыханию, к известному напряжению мускулатуры, которое устраняет дрожь и многое из того, что свойственно чувству страха.

Большое организующее значение имеет залповый огонь, хотя он менее действителен, чем одиночный меткий огонь. Во-первых, он действует на психологию противника, свидетельствуя о том, что его встречают организованным отпором. Во-вторых, при ведении залпового огня солдаты чувствуют свое единство, свою силу, что эта сила направляется целесообразно. На самом деле, стоит только представить себе, сколько команд и как громко должен их произносить командир отделения, взвода, какие согласованные действия требуются при этом от стрелков, чтобы понять, насколько залповый огонь успокаивает, а следовательно, организовывает как командира, так и солдат.

Такие действия, как команды, залповый огонь, необходимые распоряжения, диктуемые элементарными требованиями тактики, как бы развязывают активность офицера и солдата.

Такое же, а порой и большее значение имеют чувства, повышающие Жизнедеятельность. В бою, в котором состязаются две воли, сознание может возбудить такие чувства, как гнев, ненависть, что вполне естественно, потому что объект гнева — противник — налицо. Гнев или ненависть иногда просто заставляет забыть страх, полностью вытесняя его. Сознание возбуждает такое могучее чувство, как любовь к своей Родине, к народу, за жизнь и свободу которого идет борьба. Чувства, повышающие жизнедеятельность, противодействуют влиянию страха, растормаживая и возбуждая для деятельности соответствующие нервные центры. Поэтому вполне целесообразными оказывались часто приемы воздействия на подчиненных, возбуждающие их наибольший гнев против врага. Разумеется, сила вспыхнувшего гнева будет зависеть от политико-морального состояния воинов, от всей предшествующей работы по их политическому воспитанию.Самообладание предполагает определенную работу мысли, дающей возможность овладеть своими чувствами и диктующей тот или другой осознанный образ действии. Работа мысли помогает быстро преодолевать страх, потому что само состояние человека, размышляющего об опасности, вытесняет чувство страха, несовместимое с деятельной работой нервно-мозговых центров. К тому же, если борьба с опасностью ликвидирует страх, то эта борьба начинается прежде всего с работы мысли, без которой невозможно принятие разумных решений.

Целесообразность и действенность мер борьбы будут зависеть от опыта офицера, его находчивости, инициативы и активности.

Используя для воспитания офицеров факты их успешной борьбы с опасностью, необходимо всегда предупреждать от зазнайства, преуменьшения возможностей противника.

Без уверенности в своих силах, без сознания своего превосходства над врагом немыслимо и думать о победе над ним. Но презирать врага вовсе не значит, что можно в какой-то мере недооценивать его силы и возможности. Зазнайство, самоуспокоение только, расслабляют волю, так как человек не думает о предстоящих испытаниях, и как только он столкнется с чем-то новым, неизведанным, будет озадачен и обескуражен. Наоборот, настоящая уверенность в своих силах означает суровую требовательность к себе, чтобы быть готовым к еще большим испытаниям, к еще более грозным боям. Без такой готовности нельзя ставить себе более высоких целей, более сложных задач.

 


 

ГЛАВА X

О САМОВОСПИТАНИИ

 

1. Значение и задачи самовоспитания

Офицер, как и любой педагог, воспитывая своих подчиненных, должен прежде всего и постоянно воспитывать самого себя.

Идет ли речь о приобретении знаний в одной какой-то узкой области или об овладении каким-нибудь навыком, словом, какой бы незначительной ни была поставленная человеком цель самовоспитания, — одна ее постановка уже говорит о наличии известных волевых качеств. Разумеется, это справедливо тогда, когда поставленные человеком задачи самовоспитания не остаются только благими намерениями.

Собственно говоря, конечной целью воспитательной работы должно быть стремление офицера к самоусовершенствованию, его умение самостоятельно развиваться и двигаться вперед. Поэтому можно сказать, что как само стремлекие к самоусовершенствованию, так и успехи самовоспитания являются целиком или в значительной степени следствием правильно поставленной целеустремленной воспитательной работы.

Между процессом воспитания и самовоспитания ке может быть такой грани, чтобы начальник мог себе сказать, что до нее лежит область воспитания, являющегося его делом, а за ней — область самовоспитания, до которого ему дела нет. Он не может не интересоваться ростом офицера, чем бы этот рост ни был обусловлен — воспитательной работой начальника или же самостоятельной работой офицера над собой. В зависимости от индивидуальных особенностей офицера начальник наталкивает его на те или иные задачи самовоспитания иногда своей требовательностью, иногда высказанным пожеланием, а порой оказывая и непосредственную помощь. Разумеется, вопросы самовоспитания офицера часто носят сугубо личный характер, и начальник в своих отношениях к ним должен быть особенно тактичным. Но при всем этом он в значительной мере регулирует и процесс самовоспитания.

Следует иметь в виду, что ни указания начальника, ни критика товарищей не могут иметь настоящей воспитательной ценности, если офицер не занимается самовоспитанием. Офицер, беспечный в отношении своего роста, развития своих волевых качеств, будет следовать указаниям начальника, потому что положено подчиняться начальству, иногда согласится с мнением товарищей просто потому, что не желает портить отношений с ними. Когда же он серьезно занимается самовоспитанием, то указания начальника и критику товарищей воспримет не механически, не под давлением обстоятельств, а продумав, осознав их значение. При этом условии они будут иметь большее воспитательное действие.

Цели и задачи самовоспитания столь же многообразны, как и в деле воспитания. Все же можно хоть в общих чертах наметить следующие задачи, которые всегда интересуют офицера, занимающегося самовоспитанием.

Прежде всего это борьба со своими недостатками, это задачи по ликвидации отставания, в чем бы они ни сказывались: в знаниях, в опыте, в закалке воли. В. И. Ленин говорил: «Если я знаю, что знаю мало, я добьюсь того, чтобы знать больше». Если же человек кичится тем, что все знает, то, естественно, он кладет предел своему росту. Это положение справедливо не только в отношении знаний, но и в отношении волевых качеств.

Следующая задача — всегда и во всем работать в полную меру своих сил. Дело в том, что это не всегда осуществляется. Бывает иногда так, что силы физические и умственные имеются, но недостает желания и терпения для их наиболее эффективного использования. Часто бывает, что работа не проводится в полную меру своих сил, потому что их наличие не осознано.

Коммунисты — самые ярые противники зазнайства и кичливости — вместе с тем являются и противниками самоуничижения. На самом деле растущий человек обогащается изо дня в день, приобретая сегодня то, чего в нем не было вчера, и готовясь завтра стать другим. Если не наблюдать за своим ростом — значит не осознавать того, что приобретено сегодня, значит не признавать в себе тех сил, которые отличают его сегодняшнего от вчерашнего. Когда же отсутствует сознание сил, то трудно предполагать их разумное и своевременное использование. Осознание своих сил обязывает работать с полной отдачей. Скромность при этом вовсе не означает отрицания в себе необходимых сил, наоборот, она означает известное недовольство собой, опасение, что не все имеющиеся силы использованы для дела. Если офицер в своей деятельности не задается вопросом: «Использовал ли я все свои силы и возможности, нельзя ли сделать лучше?» — значит, отсутствует настоящая творческая деятельность, он работает по шаблону, по старинке.

Наконец, очень важной является задача — всегда и во всем быть впереди своих подчиненных. Идет ли речь о политической, физической, тактической или огневой подготовке, достижения офицера, его знания и опыт должны быть всегда большими, чем у подчиненных. Иначе он не будет соответствовать своему назначению руководителя и воспитателя. Добросовестно передавая свои знания и опыт подчиненным, способствуя их росту сегодня, офицер должен постоянно совершенствоваться, чтобы иметь право и возможность руководить ими завтра.

Положение офицера обязывает его к самой жесткой самокритике, означающей высокую требовательность к себе.

 

2. Оценка своих действий и самонаблюдение

Идет ли речь о ликвидации отставания или о более полном использовании своих сил, человек не может развиваться, если он не знает, к чему стремится, и не знает, чего ему не хватает для того, чтобы добиться целей своих стремлений. Судить же о том, чего ему не хватает, он сможет, если наблюдает за собой, если изучает себя в своих действиях и в отношениях к окружающим.

Каждый имеет возможность судить о своих действиях и поступках. Не разбираясь в мотивах своих действий и поступков, нельзя воспитывать себя, нельзя расти.

Словом, речь идет о том, чтобы как следует изучить свой внутренний мир. Нет никаких непреодолимых преград для изучения духовной, внутренней жизни и побуждений человека, также нет оснований считать непознаваемым свой собственный внутренний мир. Как для воспитания необходимо знать воспитуемого, так и для самовоспитания необходимо изучить свой внутренний мир, что достигается самонаблюдением.

Здесь следует оговориться, что в данном случае само- ргаблюдение рассматривается не как метод исследования психических явлений, а как важное средство самовоспитания. Если этот метод по своей объективности годится в теории, в науке, то тем более он подходит для узкой и конкретной цели — самовоспитания. О значении же самонаблюдения в науке свидетельствует следующий вывод журнала «Вопросы философии»по итогам дискуссии по философским вопросам психологии:

«Субъективное — психика человека — существует. реально. Субъективное подлежит исследованию объективным методом. Но самонаблюдение может также носить объективный характер, и нет никаких оснований, с точки зрения научной теории познания, ставить пределы познанию, объявляя непостижимым мир человека, хотя бы для самого себя познающего субъекта. Ясно, что всякое иное суждение по этому вопросу есть проявление агностицизма... Ссылаются на И. П. Павлова и его указания о необходимости анализировать психическое, не отправляясь от субъекта, а исследуя высшую нервную деятельность, применяя лишь объективный метод. Но ведь именно не кто иной, как И. П. Павлов писал, что данные самонаблюдения подкрепляют науку своим материалом».

Из сказанного достаточно ясно все значение самонаблюдения. Тем более, что здесь речь идет не об изучении законов психологии, а о наблюдении над фактами для целей самовоспитания.

Конечно, для офицера, беспечного в отношении своей жизненной установки и своего роста, для человека, который себя не уважает или, наоборот, слишком высокого мнения о себе, самонаблюдение, как и самовоспитание и самокритика, —излишний труд. Кстати, следует здесь же заметить, что самокритика по-настоящему невозможна без самонаблюдения, она сведется лишь к формальному признанию перед другими своих ошибок, без осознания их. Для человека же, который желает расти и уважает себя, самонаблюдение не составляет труда, сопутствуя каждому сколько- нибудь важному явлению в его внутренней жизни.

Прежде всего самонаблюдение, как самый необходимый элемент сознательного отношения к себе и к окружающим, сказывается в суждениях о своих действиях, о результатах своей деятельности.

Воспитательная ценность собственного суждения о своих действиях определяется его объективностью. Последняя возможна тогда, когда человек не страдает излишним самолюбием и принципиален настолько, что предпочитает себя видеть более достойным в будущем, нежели закрывать глаза на свои недостатки в настоящем. Волевой человек судит о себе так, как будто он смотрит на себя со стороны.

Объективность суждений выражается не только в том, чтобы правильно оценить конечный результат своей деятельности, но и правильна вскрыть причины тех или иных недостатков. Даже при таких очевидных фактах, значения которых нельзя ни отрицать, ни умалять, могут быть различные суждения. Например, в одном подразделении средний результат стрельб тридцать очков, а в другом — сорок пять. Офицер с сильной волей сразу, без обиняков, признает, что он сам, недостатки его деятельности обусловили более низкие результаты. Слабовольный же офицер сознательно, а может быть и бессознательно, будет оценивать данный результат как следствие плохих условий, в которых он проводил огневую подготовку подразделения, и будет при этом выискивать благоприятные условия в соседнем подразделении, хотя в действительности в ряде случаев и отношений у соседа, возможно, были и худшие условия.

Таким образом, сознательное, объективное отношение человека к своей личности сводится к тому, что он правильно оценивает свою деятельность, результаты своей работы, свои недостатки и упущения. Ясно, что такая правильная оценка своей деятельности в данный момент была бы невозможна, если человек не наблюдал за собой все время до этого. Возможен, конечно, случай, когда человек отдавал все силы своему делу, но все-таки не достиг успеха; в данном случае причины неуспеха могут крыться в неумении, неопытности. Но и в этом случае объективная оценка своей работы и ее результатов покажет человеку, чего ему не хватает.

Настоящее, объективное суждение о своих поступках и действиях сводится, помимо сказанного выше, еще и к оценке тех побуждений, которые были их истинной причиной.Например, обсуждается какой-либо поступок товарища. Допустим, что данный офицер, участвуя в обсуждении поступка этого товарища, склонился к вполне правильному мнению. Это, однако, еще не характеризует данного офицера, так как важно не только то, к какому мнению он пришел, а и то, под воздействием каких мотивов он пришел к этому мнению. Может быть, он пришел к этому мнению не в силу убеждения в том, что данный поступок действительно заслуживает порицания или одобрения, а в силу своих личных отношений к этому товарищу. Возможно, что оба рода мотивов — и принципиального и личного характера — совпали, приводя к одному и тому же мнению. Важно при этом проследить, какой мотив был решающим, чтобы склонить к данному мнению.

Самонаблюдение вовсе не сводится к тому только, чтобы восстановить в памяти те или иные мотивы, положенные в основу своих поступков, хотя и это очень важно для их объективной оценки. Главное не в том, чтобы задним числом, хотя бы и правильно, одобрить или порицать свой поступок, констатируя наличие тех или иных побуждений, приведших к нему. Самое важное в самонаблюдении, чтобы оно было органически связано с ходом решения, чтобы предупредить беспринципные решения и поступки. По-настоящему выдержка, самообладание возможны именно благодаря самонаблюдению в действии.

На самом деле, при отсутствии самонаблюдения не будет настоящей выдержки, и недовольство действиями подчиненного могло бы перейти в ничем не сдерживаемую вспышку гнева. При отсутствии самонаблюдения ощущение опасности перешло бы в безотчетный страх, мешающий принимать правильные, разумные решения. Самонаблюдение же дает возможность человеку сохранить самообладание, чтобы побороть страх, и, вопреки ему, предпринять необходимые меры для борьбы с опасностью.

Таким образом, самонаблюдение характеризует сознательное отношение к себе, к своей жизни и деятельности. Поскольку самонаблюдение непосредственно связано с вопросом о сознательности, начальник должен интересоваться, насколько оно сказывается в поведении офицера. Речь идет о том, чтобы помочь офицеру, особенно молодому, развить в себе способность к самонаблюдению, которая не является врожденной, а дается опытом, жизнью, знаниями.

Когда самонаблюдение становится привычным для офицера, оно помогает ему в самовоспитании, сигнализируя каждый раз о процессах, происходящих в его внутреннем мире. Естественно поэтому, что часто офицер может сам скорее заметить свои недостатки, чем его начальник.

Разумеется, по мере изучения офицера начальник установит, каковы его достоинства и недостатки. Но офицер благодаря самонаблюдению может знать о них раньше, обстоятельнее, а это очень важно для самовоспитания.

 

3. Требовательность к себе и самодисциплина

В самовоспитании, как и в воспитании воли, одним из важнейших методов является требовательность, в данном случае — требовательность к себе. И здесь также речь идет о том, чтобы, аппелируя к чувству собственного достоинства, внушая себе уверенность, заставить себя по существу исполнять то, чего требует долг.

Офицер, которого интересуют вопросы самовоспитания, естественно, подвергает оценке результаты своей деятельности. Если эти результаты не удовлетворяют его, то он прежде всего должен обратить внимание на самого себя, задаться вопросом: все ли я сделал, чтобы получить необходимые результаты?

Одним из важных показателей энергии и воли офицера в любых условиях является дисциплина, которую ему удалось привить овоим подчиненным. А это в огромной степени зависит от дисциплинированности самого офицера. Перед ним встает вопрос о требовательности к себе, о самодисциплине.

Требовательность к себе обязательно предполагает скромность. При отсутствии скромности человек считает, что им сделано слишком много и он поэтому имеет якобы право снижать требовательность к себе. Он полагает поэтому, что другие перед ним в долгу, отсюда вытекает заносчивость, нетерпимость к критике и прочие изъяны в отношениях. Конечно, это крайняя степень нескромности, в основе которой лежит преувеличенное мнение о значении своей личности.

Скромность становится естественной, органически связанной с поведением советского гражданина, если он всегда имеет в виду те цели, которые стоят перед социалистическим обществом. Тогда, сколько бы ни сделал данный гражданин, он понимает, что одних его усилий слишком мало для достижения этих целей и им еще слишком мало сделано, отчего нельзя довольствоваться достигнутым и надо требовать от себя большего. Следовательно, скромность непосредственно вытекает из отношений к целям своих стремлений, из их характера, и она, как и чувство достоинства, обоснована этими целями. Чем они возвышеннее, чем больше места занимают в мыслях человека, тем больше сказывается скромность в его поведении.

Для действительно скромного человека требовательность к себе, самодисциплина сказываются во всем — как в больших, так и в малых делах. Самодисциплина в широком смысле означает единство слова и дела, убеждения и поступков.

Самодисциплина прежде всего сказывается в том, что офицер воспринимает приказ своего командира как приказ Родины и считает делом чести выполнение этого приказа. Причем самодисциплина означает не формальное,не механическое исполнение приказав и распоряжений начальника, а исполнение их то существу, с проявлением инициативы, максимального напряжения воли.

Под самодисциплиной надо понимать умение жить теми интересами, которые соответствуют общественным требованиям. Так,например, офицер в определенное время может предаваться размышлениям по поводу интересной лекции, которую он слушал на днях, он мажет находиться под впечатлением того или иного спектакля, кинокартины. Но вот он собирается на службу, и в его мыслях все должно уступить место тому, что составляет служебный интерес. Вместе с тем и служебные интересы, а следовательно и мысли о них, должны быть организованы и упорядочены так, чтобы они соответствовали требованиям момента. Например, командир выстраивает взвод, чтобы вести его на стрельбище. Можно представить себе такой случай, что он в это время думает о предстоящем завтра ротном тактическом занятии. Поскольку он занят подобными мыслями, это не может ие отразиться на четкости и энергичности команд, а следовательно, и на четкости их выполнения солдатами. Когда он спохватится, что солдаты вяло или неправильно выполняют его команды, то он должен прежде всего пенять на себя, ибо он сам отвлекал свое внимание хотя бы и довольно важными вопросами. Если бы это заметил его начальник, то сказал бы, что офицер и Солдаты недисциплинированны. Однако истинную причину этой недисциплинированности знает только сам офицер благодаря самонаблюдению. Он знал, что именно служебные — далеко не праздные — вопросы занимали его в это время, но он думал о них не во-время.

Самодисциплина должна также проявляться и в личной жизни и в быту офицера. Иной офицер может сказать, что никому нет дела до того, отдыхал ли он, кушал ли во-время, если он отдает все силы исполнению долга. Такой офицер, повидимому, думает, что можно быть организованным на службе и безалаберным в своей личной жизни. «...И в чаепитии, 一 говорил М. И. Калинин, — во всем сказывается организованный человек или неорганизованный человек»

Как дисциплина, так и самодисциплина являются результатом высокой требовательности к себе, укрепляющей волю. Большой интерес в этом отношении представляют собой правила, .которые когда-то выработали для себя JT. Н. Толстой и К. Д. Ушинский.

В«Правилах для развития воли», выработанных для себя Л. Н. Толстым, когда ему было 19 лет, обращают на себя внимание следующие требования: «Думать при всяком деянии о цели оного»; «Только в случае крайней необходимости предпринимать другие дела, не закончивши одного»; «Сосредоточивать внимание все на одном предмете».

Выполнение этих правил должно выработать целеустремленность. В частности, большое значение для офицера имеет умение сосредоточить внимание на предмете своей деятельности. Устойчивое произвольное внимание свидетельствует о большой силе воли.

Правила, выработанные для себя в юности К. Д. Ушинским, приводятся здесь не все и не в том порядке, в каком они изложены в его сочинениях. Вот некоторые из них: «Прямота в словах и поступках»; «Обдуманность действия. Решительность»; «Не проводить времени бессознательно; сделать то, что хочешь, а не то, что случится»; «Не говорить о себе без нужды ни одного слова. Ни разу не хвастать — ни тем, что было, ни тем, что есть, ни тем, что будет»; «Спокойствие! совершенное, по крайней мере, внешнее»; «Каждый вечер давать отчет о своих поступках».

Требования, перечисленные здесь, далеко не исчерпывают собой всей суммы вопросов самовоспитания, но их выполнение, несомненно, принесет офицеру большую пользу в отношении закалки воли. Возьмем, например, такое правило К. Д. Ушинского: «Не проводить времени бессознательно». Пустое времяпровождение присуще человеку, ведущему бесцельную жизнь. Правильное же использование времени свидетельствует о напряженной и содержательной жизни и имеет громадное дисциплинирующее значение. Волевой человек, даже когда он ничего не делает, сознательно проводит это время, посвящая его, допустим, отдыху. Если же он что-нибудь делает, то не случайно, а побуждаемый какой-то целью.

Довольно жесткие, эти требования могут выполняться при условии известного уважения к себе и при уверенности в своих силах. Если же отсутствует чувство личного достоинства, нет веры в свои силы, то что может заставить офицера самому себе ставить эти требования и выполнять их? Необходимо только, чтобы уважение к себе не перешло в самолюбование, а уверенность — в самоуверенность, так как в таком случае эти требования вообще теряют свое значение.

Разумеется, с течением времени выполнение тех или иных требований становится все более легким, привычным делом. Но из этого вовсе не следует, что данные требования становятся излишними; а то, что их стало легче выполнять, является результатом известного роста. Поскольку же рост не имеет пределов, постольку не снимаются задачи самовоспитания и самоусовершенствования, следовательно, не теряют свое значение и соответствующие требования к себе.

Выполнение тех или иных намеченных для себя правил и требований предполагает самодисциплину, а всякая сознательная дисциплина возможна только во имя какой-то идеи, во имя долга. Дисциплина, как и долг, обязательно требует известного самоограничения, а иногда и самоотверженности. На самом деле, идет ли речь о выдержке, о решимости, об окончании в срок начатого дела, требующего больших трудов, всегда человек в чем-то себя ограничивает. Исполнение долга требует от человека больших усилий воли, самоотверженности. Но вместе с тем нельзя считать исполнение долга чем-то вроде подвижничества, в котором иет ничего положительного для человека. Дело в том, что само сознание исполненного долга дает удовлетворение честному человеку.

Офицер, как сознательный советский человек, всегда чувствует свое отношение к исполняемому долгу. Если бы он ничего не переживал, ничего не чувствовал при исполнении долга, то он был бы бездушным автоматом. Анализируя свои чувства, связанные с исполнением долга, офицер сможет лучше понять свои задачи по самовоспитанию.

Для того, чтобы почувствовать удовлетворение от сознания исполненного долга, надо ясно представлять результаты его исполнения. Речь идет не только о больших подвигах, но о самых обыденных делах. Если за ними не видеть больших результатов, то исполнение долга может показаться тягостным, скучным делом.

Без труда — организованных усилий, направленных на достижение определенных целей, — немыслимо исполнение долга. Всякий же труд, если он только целесообразен, не изнурителен и хорошо организован, повышает жизнедеятельность человека, доставляя ему большое удовлетворение. Вот что говорит Гладков о его влечении к труду еще в детском возрасте: «Мне нужна была работа постоянная, как долг, как радость, чтобы ощущать, что я здоров, что сердце бьется у меня бойко и весело. Попросту говоря, мне ненасытно хотелось жить»

Чтобы труд был творческим, офицеру необходимо разумно организовать свою работу, ясно представлять ее цель и значение.

 

4. Контроль и самоконтроль

Чтобы руководить людьми, необходимо контролировать их работу. Контроль и самоконтроль требуют, чтобы офицер постоянно внимательно следил за собой и тщательно проверял работу подчиненных. А чтобы правильно организовать контроль и самоконтроль, деятельность офицера должна протекать по заранее намеченному плану, необходимо сознательно относиться к тому, куда и на что потрачены время и силы. Важно, чтобы офицер периодически, через определенные, желательно более короткие промежутки времени проверял, как он выполняет свой план.

Чем сознательнее человек добивается поставленной цели, тем тщательнее он продумывает план действий. В этом плане намечаются как основные, так и промежуточные цели, служащие как бы вехами на пути к основной цели. Чем больше этих вех, тем обязательнее становится эта основная цель, тем конкретнее она вырисовывается, что вселяет большую уверенность в том, что она будет достигнута. Следовательно, при сознательном отношении к делу план будет разработан возможно подробнее и конкретнее. Конкретнее будет и самоконтроль. В широком смысле слова план деятельности за какой-то период означает просто высокую требовательность к себе, строго критическое отношение к своей деятельности. В узком смысле слова план означает практический прием самоконтроля. И то, и другое имеет очень большое значение.

Самоконтроль является большим воспитывающим фактором, и часто он по смыслу сливается с задачами контроля. На самом деле, требовательный к себе офицер, проверяя действия своих подчиненных, тем самым проверяет и себя: насколько четко он поставил им задачу, как и чем помогал выполнять ее, правильно ли он воспитывает их и т. п.

Самоконтроль имеет значение не только в смысле проверки своей деятельности, планов своей работы, но и в решении задач самовоспитания, которые могут иметь самый разнообразный характер. Офицер может поставить перед собой задачу лучше овладеть боевой техникой, ликвидировать отставание в огневой или физической подготовке, приобрести ряд необходимых навыков, изжить в себе ту или иную нежелательную черту характера, недостаток воли и т. п. Для молодого офицера имеет большое значение и вопрос об отношениях к подчиненным, о проявлении необходимой выдержки в этих отношениях. Кстати, следует отметить, что если человек в самый момент, когда он рассердился, следит за собой, то тем самым он гасит в себе вспышку, хотя бы настолько, чтобы ее не обнаружить. Таким образам, самоконтроль, помогая во-время подавлять нежелательное проявление чувств, обеспечивает столь валяное для офицера качество, как самообладание, которое особенно необходимо в боевой обстановке. Следует заметить здесь, что как в данном случае, так и во многих других случаях самоконтроль сливается с самонаблюдением, без которого он невозможен.

Офицер, что бы он ни делал, в порядке самоконтроля следит как за мотивами своих действий, так и за ходам своих мыслей, за проявлениями тех или иных чувств.

Самоконтроль офицера сводится к тому, чтобы подводить итог своей работы за каждый день, анализируя свои действия и побуждающие их мотивы и смело вскрывая свои ошибки и недостатки, обдумывать, как улучшить результаты сваей работы, как разрешаются и какие необходимо поставить задачи по самоусовершенствованию. Такой самоконтроль является одним из наилучших методов самовоспитания, повышения волевых качеств.

Офицер, подводя итог работы, может вынести много поучительного с целью дальнейшего усовершенствования своей деятельности. Здесь можно наметить ряд вопросов, которыми обязательно задается офицер, анализируя итоги своей работы.

Прежде всего он должен поинтересоваться тем, что и как выполнено, какая промежуточная цель им достигнута и в какой мере достижение ее приближает его к основной цели. Он должен обратить внимание на то, что не выполнено и почему, что помешало достигнуть того, что было намечено планом. Этот вопрос должен особенно интересовать офицера, потому что его план – это приказ самому себе, и ни один офицер, уважая себя, не может равнодушно относиться к тому, что нарушен его приказ. Каждый факт невыполнения тех или иных намеченных планом задач должен вызывать у офицера самые серьезные размышления о стиле работы, о своих волевых качествах, оценен возможно более объективно, без каких-либо скидок и оправданий. Самокритичный офицер может заметить, что иной раз для окончания задуманного дела и получения ожидаемого эффекта достаточно было еще одного небольшого усилия.

Когда офицер убеждается в том, что время было уплотнено, все намеченное выполнено в качественном и количественном отношении, это должно дать ему большое удовлетворение. Отсюда можно себе представить, насколько план работы офицера и анализ его выполнения необходимы для контроля и самоконтроля, для самокритической оценки результатов своей деятельности.

 

5. Недостатки воли и самокритика

Оценка результатов своей деятельности должна быть объективной и самокритичной, чтобы предупредить недостатки в будущем. Офицер может правильно оценить в себе те или иные недостатки воли, которые окружающим не так легко подметить и которые отражаются на его деятельности.

Объективная оценка своей деятельности и своих волевых качеств возможна тогда, когда офицер правильно понимает роль и значение критики и самокритики. На самокритику нельзя смотреть как на самобичевание, а критика не должна походить на шельмование. Значение той и другой — вскрыть недостатки в работе, показать возможности для ее улучшения и тем самым способствовать росту человека.

Критика может стать действенной, когда офицер самокритичен, когда он сам сознательно относится к тому, что делает. Каким бы самолюбивым он ни был, его сознательное отношение к цели своей деятельности, к перспективе заставит его отбросить всякое самолюбие, чтобы использовать любое зерно истины, заложенное в критике. Иной раз придется сознаться себе, что труды были напрасными, если в работе были допущены грубые ошибки. Однако дорожа целями своих стремлений, он согласится с этим.

Самокритичность будет более действенной и оперативной, если человек привык наблюдать за собой, анализировать свои действия.

Например, никому другому, как только самому человеку, принимающему решение, может быть ясно — принял ли он это решение самостоятельно или поддался подсказанному решению. Для постороннего видна нецелесообразность и даже несуразность действий упрямого человека. Но только сам человек может установить, что, проявляя упрямство, он при этом руководствуется самолюбием. Нерадивость не является результатом какого-то органического недостатка воли человека, а скорее всего результатом непонимания важности того, что он должен сделать. Критически относящийся к своей деятельности офицер может установить как самый факт нерадивости, так и ее причину. А коль скоро он установил в себе наличие одного из этих недостатков, ему легче бороться с ним.

Иногда слабость стремлений приводит почти к таким же результатам, как и нерадивость, хотя офицер понимает всю важность того, что он делает. Такое положение вызывает недоумение как у начальника, так и у самого офицера, потому что причины, приводящие к такому положению, трудно уловимы. Чтобы понять сущность такого положения, можно привести следующую выдержку из речи М. И. Калинина:

«Самое ценное у партийного работника, чтобы он сумел празднично работать и в обыкновенной будничной обстановке... чтобы те препятствия, которые практическая жизнь ставит перед «им ежедневно, ежечасно... не погашали его подъема, чтобы эти будничные... препятствия... укрепляли его напряжение, чтобы в этой повседневной работе он видел конечные цели и никогда не упускал из виду эти конечные дели, за которые борется коммунизм».

Эти положения относятся не только к партийным, но и к работникам любой области, в том числе и к офицерам.

Офицер может подметить в себе, умеет ли он «празднично» работать и в будничной обстановке или нет. Если нет, то, значит, он работает без огня, без души, отчего его работа не блещет успехами, которые могли бы его удовлетворить, хотя он может быть морально вполне устойчивым человеком.

При слабости стремлений некоторые педагоги рекомендуют изменить направление своей деятельности, чтобы, как говорят, найти себя на соответствующей работе. Хотя этот совет не так-то легко выполнить, но все же военное дело настолько разнообразно, что офицер может найти в нем такую отрасль работы, к которой он имел бы наибольшие стремления и наклонности. В этом случае офицер должен отдать себе ясный отчет в том, что могло бы больше всего увлечь его, посоветоваться со своим начальником.

Неуверенность, если человек болеет душой за порученное дело, сравнительно легко заметить в себе, так как она причиняет страдание. Чаще всего причиной неуверенности является недостаток опыта и закалки воли. В подобных случаях советуют: поставить себе более скромные задачи, ясно представить цель работы во всех деталях и, наконец, сконцентрировать все свое внимание на этих суженных задачах. С этим можно вполне согласиться.

Для примера можно представить себе офицера, который, подытоживая свою работу, увидел, что многое из того, что им намечено по плану, не выполнено. Например, поставив себе задачей добиться хороших результатов по стрельбе у всего личного состава подразделения, он убедился, что очень мало успел в этом отношении. Уже один факт невыполнения основной задачи может вселить неуверенность в своих силах. Необходимо эту уверенность преодолеть. Для этого надо сузить объем работы, но, конечно, не за счет той части плана, которая непосредственно продиктована приказами и планами вышестоящего начальника. В данном случае речь может идти о том, чтобы задачу в отношении всего подразделения в целом сузить, задавшись более скромной целью, а именно — добиться, чтобы отлично стреляли сержанты. Это, по существу говоря, промежуточная цель, стоящая вехой на пути к основной. Ничего страшного нет в том, что пришлось отступить, так как офицер отказался только на время от основной цели с тем, чтобы, добившись успеха в более скромной задаче, вновь поставить себе прежнюю задачу.

Следует подчеркнуть важность возвращения к прежней задаче, потому что это закаляет волю. Но сейчас поставлена более скромная цель, более конкретная и реальная, и путь к ней может стать яснее во всех его подробностях. Так, например, офицер на пути к этой цели ставит себе ряд следующих конкретных задач: сержантам отлично усвоить внутреннюю и внешнюю баллистику, отладить и пристрелять оружие, обеспечить их учебу лучшими стрелковыми приборами, добиться отличного выполнения ими стрелковых задач, привить им прочные инструкторские навыки. И сужение цели, и более конкретные задачи, и большая ясность пути — все это не может не обеспечить победы над неуверенностью. Самый факт этой победы обеспечивает выполнение сначала наиболее скромных задач с тем, чтобы потам ставить себе более широкие цели.

Нерешительность можно чаще всего наблюдать в таких случаях, когда объявление решения равносильно исполнению или когда исполнение должно последовать непосредственно за решением. Так, например, объявление своего решения — приказания — подчиненным уже означает хотя бы начало выполнения решения, отражение неожиданной атаки противника почти сливает во времени акт решения и исполнения. В обоих случаях колебания при принятии решения могут быть наблюдаемы и со стороны.

Но если самый факт нерешительности может быть наблюдаем со стороны, то причины колебаний, лежащие в основе нерешительности, поддаются учету на первых порах главным образом благодаря самоконтролю.

Однако коль скоро офицер подметил в себе нерешительность, причины ее, то, если он дорожит своей офицерской честью, он в состоянии изжить эту нерешительность.Во многих случаях поможет совет: действовать немедленно. На первый взгляд это кажется нелогичным: человек страдает нерешительностью, а ему говорят, чтобы он действовал решительно. Конечно, нельзя сказанное здесь истолковывать как совет действовать торопливо, поспешно. Важно, чтобы человек уверился в своих силах, хотя бы речь шла вначале о самых незначительных делах. Пусть эти немедленные действия послужат уроком, доказывающим, что он в состоянии поступать решительно. Горький говорил: «Уже и маленькая победа над собою делает человека намного сильнее. Вы знаете, что, тренируя свое тело, человек становится здоровым, выносливым, ловким, — так же следует тренировать свой разум, свою волю»

Это — не единственное средство борьбы с нерешительностью. Пусть офицер вспомнит каждый раз в моменты колебаний близких ему людей, мнением которых он особенно дорожит.

Для офицера к тому же имеется еще такой судья, как народ, который доверил ему обучение и воспитание, судьбу и жизнь десятков и сотен своих лучших сынов, охрану безопасности Родины. Не может офицер в таком случае проявлять колебания в силу каких-то недостойных советского гражданина побуждений. Если он любит свой народ, если в нем развито чувство достоинства советского гражданина, то, наблюдая за собой, он обязательно захочет остаться принципиальным, правдивым и честным в глазах народа и его авангарда — Коммунистической партии, и это придаст ему силы для преодоления нерешительности.

Идет ли речь о самоконтроле за больший или меньший промежуток времени, все равно можно прийти к одному знаменателю, выраженному писателем-героем Островским в следующих словах:

«Самое дорогое у человека — это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизиь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества»

Пусть офицер стремится к тому, чтобы, подводя итог каждому дню, он мог с удовлетворением сказать: сегодня отданы все силы на то, чтобы достойно встретить еще лучший завтрашний день.

 


 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

Воспитание человека определяет его рост, значительно способствует ему. Рост, как и развитие вообще, представляет собой борьбу противоположных тенденций, как-то: социалистической морали и пережитков капитализма, нового опыта и устаревших уже методов, чувства общественного долга и эгоистических побуждений и т. п. Обеспечить преобладающую роль положительных тенденций в сознании офицера, исключающих борьбу мотивов или быстро прекращающих ее в соответствии с требованиями долга в наиболее острый момент, является основной задачей воспитания его волевых качеств.

Когда говорят о волевых качествах человека, то имеют в виду какие-то цели, к которым он стремится. Отсутствие целей делает бессмысленным самый вопрос о воле, беспредметными какие бы то ни было стремления и деятельность. Чем значительнее цель и сильнее стремление человека к ней, тем меньше колебаний он проявит на пути к ней.

Для советского офицера руководящим мотивом его деятельности является защита социалистической Родины. Следовательно, первое, что формирует характер и определяет волевые качества советского офицера, — это его политическая сознательность.

Все же мало одного стремления к соответствующей цели. Чтобы не было колебаний на пути к ней, человек должен хорошо овладеть теми средствами и методами, при помощи которых она может быть достигнута. Для советского офицера, поставленного на таком важном участке борьбы за коммунизм, как оборона Родины, необходимы глубокие и твердые военные знания, опыт и закалка, чтобы он мог принимать решения со знанием дела. Следовательно, второе, что определяет характер и волю советского офицера,— это его деловые качества.Идейно-политическая закалка офицера и его деловые качества составляют единство, характерное для единоначальника, иначе он не будет полноценным волевым командиром. Советский офицер, решая любую конкретную задачу, занимаясь своими будничными делами,видит в них перспективу решения больших политических задач — защиты Отчизны, в которой строится коммунизм.

Не все возможные воспитывающие факторы здесь рассмотрены. Не рассмотрены также и все те индивидуальные особенности, которые могли бы в свою очередь служить воспитывающими факторами, чтобы на их основе развивать необходимые волевые качества. Но из того, что здесь говорилось, можно заключить, насколько важно целеустремленно, сознательно направлять воздействие каждого воспитывающего фактора. Чтобы это воздействие было эффективным и положительным, необходимо всегда учитывать диалектический характер процесса воспитания.

Необходимо иметь в виду, что все средства воспитания, все его стороны взаимосвязаны, взаимно обусловливают друг друга. Например, дисциплина, знания способствуют смелости, опыт развивает упорство, правильно налаженный распорядок дня способствует организованности офицера.

Волевые качества должны рассматриваться в развитии, ибо целью воспитания является рост воспитуемого, иначе труд воспитателя теряет всякий смысл. Развитие же, качественные успехи офицера становятся возможными в результате количественного роста его опыта. Например, неоднократно выполняемые им под чьим-либо руководством задачи приводят к тому, что он будет в состоянии самостоятельно их разрешать или даже руководить другими при выполнении подобных задач.

Развитие офицера, его рост не имеют предела. Пусть он будет самым идеальным человеком, тогда он тем более не успокаивается на достигнутом, а ставит себе все более новые и сложные задачи. Последние же всегда требуют нового подхода, других методов, как-то противоречащих старым методам. Следовательно, возникает борьба мотивов хотя бы на деловой почве. Поэтому никогда не снимается задача преодоления мотивов, противоречащих желательному образу действий. Конечно, строго разграничить между собой мотивы нравственного, морального и делового характера довольно трудно, можно только в каждом данном случае говорить о преобладающей роли тех или других. Начальник, как воспитатель, хорошо знающий офицера, всегда представляет себе характер мотивов, вступающих между собой в борьбу. Это дает возможность сознательно и действенно влиять на изменение сферы мотивов офицера, на развитие его волевых качеств.

Разумеется, одно какое-либо поощрение или взыскание, единичный факт правильного руководства, хорошо разработанной тактической задачи еще ие решают вопроса о воспитании волевых качеств. Речь идет не о воспитательном воздействии от случая к случаю, а о воспитании, проводимом в самых различных формах изо дня в день, систематически, целеустремленно и настойчиво, как это подобает командиру Советской Армии. Совокупное воздействие всех возможных положительных факторов, их взаимосвязь, их правильный учет и разумное использование могут влиять на советского офицера так, чтобы в его поведении всегда брали верх положительные мотивы.

Преобладающая роль положительных тенденций и мотивов поведения советских людей обусловлена всем бытием социалистического общества: достижениями, убеждающими в правильности пути, по которому идет советский народ под руководством Коммунистической партии и Советского правительства, перспективой, благородными целями, вдохновляющими на борьбу за коммунизм, огромным влиянием советского коллектива и всего общественного социалистического уклада на человека.

Наличие таких благоприятных условий в социалистическом обществе и в армии создает все необходимые условия для формирования людей с высокими волевыми качествами. Неустанный труд и забота начальника о воспитании офицера окупятся во много крат в мирной жизни и еще больше на фронте, в бою.